⠀⠀ · Глава 11 · ♦ · Мощь разума

Столица Равы — это не просто город, это, по сути, крупнейшая в империи крепость. Размеры ее столь велики, что позволяют за основными укреплениями держать еще несколько приличных по размеру твердынь. Задача некоторых из них — сражаться за город даже после того, как враг прорвется за главную стену. Но внутренних цитаделей, предназначенных именно для обороны, раз-два и обчелся.

Школа к ним тоже не относилась. Да, эта крепость в крепости окружена стенами не для красоты, однако в случае прорыва неприятеля в город многого от нее ждать не приходится. Расположена на отшибе, к тому же на неудобном направлении, удобных выходов к центральным улицам и площадям нет, устраивать отсюда набеги на атакующие вражеские колонны затруднительно и рискованно.

Функции здешних стен не ограничиваются оборонительными. Я вообще сильно сомневаюсь, что им когда-либо приходилось встречать вражеские атаки. Пожалуй, их главная задача — не позволять ученикам устраивать самовольные отлучки. И высота значительная, и освещать по ночам не забывают, и охраны хватает. Причем охрана — это не просто сторожа, присматривающие за тем, чтобы молодежь не умчалась в квартал развлечений, там народ серьезный, ведь помимо всего прочего стражники должны не допускать на территорию посторонних. Вроде как здесь сам император отвечает за безопасность юношей и девушек, и это не пустые слова.

Опасностей хватает даже в столь защищенном месте. Для примера возьмем анонимность. Наше инкогнито — это почти насмешка. Не прошло и недели, как три четверти учащихся или сами сболтнули про себя чуть ли не всю подноготную, или были так или иначе вычислены. Тут ведь иногда достаточно безобидного намека, чтобы по школе пошли слухи. Начинают одно с другим складывать, так и выясняют, кто ты. Хотя, если не ошибаюсь, в основном все же себя выдают, хвастаясь древностью рода и прочей мишурой. Это весьма не одобряется и жестко карается, но ведь не приставишь к каждому слугу с тонким слухом.

Потеря инкогнито способна привести к самым разным последствиям. В том числе крайне нехорошим.

Вплоть до фатальных.

Политическая система Равы для меня, человека двадцать первого века, — дикость несусветная. Почти невероятное явление. До сих пор не понял, на чем эта система держится. Столь несуразное образование просто обязано развалиться в кратчайший срок. Оно напоминает феодальные государства в самые суровые времена периодов раздробленности. Некоторые кланы смертельно враждуют веками практически без перерывов, другие устраивают бучу время от времени. То и дело случаются периоды глобальных обострений, когда вовлекаются многие силы. Льются реки крови. Уходят в небытие одни великие семейства, и взлетают к вершинам другие. Разоряются немалые территории, где под предлогом давления на шудр противников вырезается все живое. Создаются и распадаются союзы. Вчерашние нейтралы режут друг дружку без жалости, чтобы спустя год объединиться против общего недруга, но при этом не забывать коситься друг на дружку в ожидании удобного момента. В том смысле удобного, чтобы нож успешно в спину вонзить.

В общем, вечное движение, смерть, нескончаемые слезы простолюдинов, которым достается при любых раскладах, ослабление или даже гибель одних кланов и возвышение на их фоне других, сумевших сохранить силы там, где другие их теряют.

Если я все правильно понимаю, единственный центр стабильности или хотя бы сдерживания — имперская семья. Особый клан, с которым не просто в одиночку не повраждуешь, тут любому союзу туго придется. В свое время, заявившись издали, могущественные пришельцы нагнули всю ту землю, что издавна именовалась Арда. Наблюдалось нечто вроде протогосударства, которому не позволили созреть без внешнего воздействия. В итоге старое название сохранилось, но не стало официальным. В настоящий момент под ним, как правило, подразумеваются лишь центральные, наиболее значимые земли. Всякий уважающий себя клан просто обязан владеть хотя бы небольшим участком на этой территории.

Но, как по мне, слабоватый центр. Изначально слабоватый и сейчас не блещет. Да, в давние времена у пришлых хватило сил показать, кто здесь главный. Однако тогдашние аристократы Арды в тот период немногим отличались от дикарей, а такой противник силен лишь численностью и сплоченностью. Если с первым проблем не наблюдалось, со вторым их хватало и тогда. С тех пор многое изменилось, и, хотя единства меж благородными нет, задумай кто-нибудь повторить завоевание, я на него самую малую монетку не рискну поставить.

Да, раздробленность и связанные с ней проблемы никуда не делись, однако, что касается порядка на территории имперского клана, придраться не к чему. Да, на дорогах и тут шалят разбойники, хватает и прочего негатива, но в сравнении с удаленными от столицы землями — все прекрасно. А уж в столице — тем более. И ученики, за безопасность которых отвечает сам владыка Равы, здесь почти неуязвимы.

Это я, конечно, преувеличиваю, но ненамного. Чтобы дотянуться до кого-нибудь из нас, придется задействовать серьезные силы. По сути, потребуется армейская операция. И проделать подготовку к ней посреди людного города, кишащего соглядатаями, — задача сложнейшая. Поэтому я, беглец, сунувшийся в центр Равы, рисковал меньше, чем когда-либо.

Мало того, что надо как-то вычислить мое местоположение — попробуй потом достань. Дальше стен пробраться даже невидимке не позволят.

Ну или позволят, но это будет очень и очень рискованно, потому как здесь ко всему готовы. Школьным стражникам не потребуется микроскоп, чтобы вредоносные бациллы засекать. Даже с моими нетривиальными навыками лучше не пытаться проскользнуть мимо.

Но если, допустим, гипотетический невидимка каким-то образом окажется за стеной, то все становится проще. По-моему, и без хитрой невидимости можно действовать, если не сильно наглеть. То есть внутренняя территория охраняется небрежно. Да, просматривается она неплохо, однако при желании можно долго «прогуливаться», прежде чем попадешься на глаза тем, кто способен что-то заподозрить.

К подземному комплексу я пробрался не как вор крадущийся. Шел почти в открытую, просто не лез на совсем уж открытые места и избегал тропинок, где часто появляются слуги. Благо с местностью хорошо знаком, ночь темна, алхимических источников освещения немного, растительности на территории хватает. В общем, если правильно двигаться, почти все время можно оставаться в тени или среди преград.

Дальше проблемы не возникли, под землей никто не встретился. Дорогу здесь я тоже прекрасно помнил. Да, тут знатный лабиринт, но днем нас провели по короткому пути с хорошими ориентирами. Разве что последний ротозей способен заблудиться.

Вот и конец пути. Или, если говорить правильнее, почти конец.

А если сказать честно, я просто очень надеюсь на это «почти».

Странное дело, здоровенный светильник здесь так и горел, как при первом посещении подземного зала. Удивительно, ведь все алхимические источники света по пути не работали. Мне от этого радости мало, ведь с моим ночным зрением и «Героем ночи» это сияние лишь во вред: помехи создает и снижает бонусы от храмового поощрения.

Попробовать выключить? Нет, лучше не надо. Вдруг это как-то отслеживается. Очень уж много света, на уровне прожектора, источник явно не из рядовых, а в таких хватает всевозможных хитростей.

Нет, не буду связываться. И так сойдет. Что мне лишние цифры, если намереваюсь поставить на другое?

К тому же прибавки от поощрения действуют странно. Что-то подобное я замечал при работе со своим старым верным амулетом. С ним, бывало, ждать приходилось, пока эффекты срабатывали после того, как цеплял его на шею, а потом спадали не мгновенно. Да и толку от них явно поменьше, чем от аналогичных «честных цифр». То есть выглядит математика прекрасно, а на деле — дутый эрзац с урезанными реальными плюсами к параметрам.

Амулеты неполноценны. Это не только я подметил, это известная тема. Но при этом в книгах лишь намеки на нее встречаются. Складывается впечатление, будто авторы стесняются прямо признавать недостатки волшебных изделий современных мастеров.

Проход в зал открывать не пришлось. И это хорошо, потому что я понятия не имел, как устроен механизм. Собирался с ним разобраться при помощи «взора Некроса». Если припечет, навык способен просканировать даже гранитные стены. Хотя на многое здесь рассчитывать не приходится, слишком уж велики объемы исследуемой тверди. Остается надеяться, что должен справиться.

Повезло, не пришлось проверять, растрачивая время и рискуя каждую секунду попасться. Плюс применять навык — это как-то неправильно. Я ведь сюда спустился не как зря, а строго следуя заветам мастера Тао. Отсюда проистекало и то, что прибегать к прямой помощи ПОРЯДКА нежелательно.

На моем низменном этапе познания силы ци в сложившейся ситуации это вреднейший «костыль».

Приближаясь к поднятой дверной плите, я опешил. Ну а как тут не удивиться, когда внезапно выясняется, что, несмотря на поздний час, об одиночестве говорить не приходится.

Темноволосая девочка стояла перед раскрытым проходом, неотрывно уставившись в глубины зала, заставленного «обрезанными куклами». Меня она, похоже, не замечала, потому как держалась спиной, плюс я применил все доступные способы, предназначенные для того, чтобы не мозолить глаза возможным наблюдателям.

Волосы черные, укороченные, частично собраны в конский хвост, частично разбросаны свободно. Непослушные пряди почти неряшливо болтаются по бокам головы. Прическа не уникальная, но только на одной голове выглядит именно так. По шевелюре даже со спины несложно узнать старую знакомую.

Если выражаться точнее, мы незнакомы. Я просто запомнил эту ученицу еще с тех пор, когда она ученицей еще не была. В первый день на воротах появилась весьма эффектно. Мечи, кровь и прочее, забыть такую картину сложно. Потом она мозолила глаза на первом испытании, когда на нас выпускали волны кукол. Девочка весьма ловко среди них крутилась, проиграв в числе последних. Я тогда очень жалел, что к нам не присоединилась, до конца держалась обособленно.

Что она здесь забыла? И почему я ее не заметил сразу?

Второй вопрос дурацкий. Я ее не видел до последнего, потому что она, как и я, скрывается под навыками. Невидимкой девушку тоже не назовешь, но в каком-то радиусе способна эффективно оставаться незаметной.

А вот с первым вопросом непонятно.

Надобно его прояснить.

— Добрый вечер, — произнес я.

Проще всего получать ответ самым тривиальным способом, вот и приходится начинать общение с затасканной фразы.

Девушка, молниеносно обернувшись, бросила на меня косой взгляд, столь яростно-испепеляющий, что, окажись на его пути танк, быть ему или разрезанным на две половинки, или расплавленным. Я выдержал, но чуть не пошатнулся. Будто физически надавила.

И на этом общение прекратилось, незнакомка сорвалась с места, пробежала мимо с дивной быстротой и скрылась за поворотом коридора, что вел к подземному залу.

Да уж, общение не задалось…

Посмотрев вслед, я поднял с пола традиционное равийское одеяние, похожее на худи из прежней жизни. Ткань черная, почти невесомая, очень тонкая. Но это не означает, что она не греет, в Роке даже тряпка, неотличимая от марли, иногда способна удивить. Вот и здесь материя не из простых, с первого взгляда понимаешь — это не ширпотреб для простолюдинов.

Почему девушка сняла худи, оставшись в еще более легкой рубашке? И почему так поспешно умчалась, позабыв про верхнюю одежду?

Почему-почему… Да потому. Не знаю я. У меня тут свои дела намечаются, причем важные. Разгадывать ребусы чужого поведения нет времени. Машинально скомкал почти невесомое одеяние, сунул в карман. Экая компактная вещица, легко поместилась.

И только потом задумался над тем, что делаю.

Ну да — все правильно. Похоже, девочка пробралась сюда так же тайно, как и я. Незачем оставлять улики, даже если они оставлены не мной. Посторонние не должны знать, что по ночам это место пользуется популярностью. Потом как-нибудь поймаю странную незнакомку в сторонке от прочих и незаметно верну, дабы у других учеников вопросы не появились.

И на этом все, прочь случившееся из головы. Пора наконец заняться тем, ради чего сюда заявился.

Куклы не шевелились. То есть вели себя так же, как и перед испытанием. Но теперь-то мне известно, что неподвижность грозные фигуры сохраняют, лишь пока кто-нибудь не наступит на металлический пол. Тут же начинают двигаться, а потом не скоро успокаиваются. Мастер Бьег днем успел нам высказать на прощанье набор унизительных нотаций, раздать немало минусов, а они так и продолжали размахивать тяжеленными битами.

Приблизившись, я наступил на металл частью стопы. Куклы заскрипели, затрещали, будто потягиваясь после долгого сна. И вот уже один свист биты, второй, третий. И понеслось, все пространство пришло в движение, везде, на каждой пяди пространства каждый миг мне грозило одно — схлопотать удар, после которого придется потерять несколько отвоеванных у зала метров.

Били куклы столь качественно, что, если не учитывать навыки, спасти способна разве что чудовищная выносливость. У меня она для текущей ступени далеко не из среднестатистических, однако надо признать, что в этом направлении еще работать и работать. Краткий опыт войны после взятия третьего ключа показал, что уязвимостей у меня столько, что в чистом поле рискованно выходить против толпы самых слабых противников. Не затопчут, так бока намнут.

Тут, конечно, противники неполноценные, зато в некоторых аспектах весьма сильны. Нет сомнений, что даже единичный удар, заработанный в этом зале, способен серьезно меня покалечить.

А то и убить.

Но это, разумеется, грозит тебе, только если сунешься в «мясорубку» без защиты. Чуть левее от входа в зал скрывается «аппендикс», вдоль стен которого сложены громоздкие костюмы. Даже не представляю, как в такой можно «законсервироваться» без посторонней помощи, а прислужников сейчас нет.

Но я в них и не нуждаюсь: ни в слугах, ни в костюмах. Я уже пробовал пройти зал стандартным способом и точно знаю, что это бесполезная потеря времени.

И добавление звона в голове.

Нет, в этом я точно не нуждаюсь.

Отступив на шаг от металлической границы, я присел на гранит, скрестив ноги.

Если строго следовать заветам великого мастера Тао, в любой непонятной ситуации первым делом полагается медитировать.

Вот этим и займусь.

⠀⠀

Что такое ци? Вопрос, конечно, интересный, но почти целиком находится в области философии, а мне сейчас не до мировоззренческих материй, мне бы свести его к другому вопросу — сугубо практическому.

Способна ли ци помочь пройти через зал с неутомимыми куклами?

Как говорил все тот же великий мастер: «Ци может все». Вот и прекрасно, самое время это проверить, потому что иных вариантов не вижу. Разве что вызвать Тень и попытаться с ее помощью разделаться с куклами. Однако даже без «взора Некроса» почти уверен, что эти куклы нехорошо отличаются от тех, с которыми сталкивался ранее. Не зря Бьег лишь усмехнулся с превосходством, когда Дорс спросил, допустимо ли их сломать или вандализм чреват наказаниями.

Ломать не запрещено, но, похоже, с этим все непросто. Боевые навыки у некоторых учеников имеются, однако далеко не факт, что они способны хотя бы слегка навредить. Эти истуканы выглядят несокрушимыми. И не только выглядят, интуиция подсказывает, что усилены они весьма и весьма.

При всех недостатках и ошибках внутреннего голоса я привык ему доверять.

Ци была, ци есть, ци будет. Ци — это прошлое, настоящее и будущее одновременно. Она является всем, и все является ци.

Энергию или, точнее, некие векторы, указывающие на ее движение, я видеть научился. Не уверен, что так же хорошо, как это получалось у мастера Тао, но вряд ли сильно хуже. Также я немного ориентируюсь в том, что он называет «работой с потоками». Труднейшая отрасль познания, прекрасно понимаю, что лишь прикоснулся к ней. Но кое на что уже способен.

Однако сейчас этого мало. Я вижу не кукол, не пол металлический и не мельтешение бит, я вижу энергию. Вижу ее тончайшие струйки, сливающиеся в переменчивые потоки, вижу устойчивые русла и островки беспорядка, вижу простенькие «водовороты» и причудливые завихрения.

Но не вижу картину в целом.

А ее надо увидеть, если я действительно хочу пройти через зал. Ци — это лучший проводник через любой лабиринт. Такова особенность ее природы.

Вот и приходится прибегать к дополнительным способам концентрации. Медитация — простейший и при этом эффективнейший. Неторопливое постижение сути вечного движения энергии, на которой держится ткань мироздания. Что может быть лучше?

Итак, основное движение, на материальном уровне, в зале давали куклы. Завихрения от воздуха, рассекаемого битами, — второй по значимости источник. Оба этих явления провоцировали своего рода помехи. Да, для ци как бы безразличны принудительные шевеления, для нее ведь нет преград. Однако все, что происходит в мире вещей, отображается и на уровне энергии. Вот этому я и уделял первоочередное внимание.

Минута неподвижности. Две. Три. Десять.

Все энергия. Абсолютно все. Включая меня. Включая воздух в зале и перед ним. Включая движение воздуха. И включая мелькание бит, что вызывают этот прерывистый сквозняк.

Спустя полчаса я поднялся, не удивившись тому, что ноги за это время ни капли не затекли.

Ведь все энергия. А это означает, что пора делать следующий шаг.

Как учил великий мастер Тао, чем больше преграда, тем выше ты заберешься. Лестница из преград-ступеней — лестница познания. И путь маленьких ступеней для постижения сути энергии неприемлем.

Ци требует великих шагов.

И, даже не покосившись в сторону закутка с защитными костюмами, я шагнул на металл.

Взмах биты. Еще мгновение, и она ударит меня чуть выше переносицы, снеся верхнюю часть черепа. Но я знал, знаю и буду знать, что так будет, и голова уходит с траектории тяжелого оружия еще до того, как оно направляется в мою сторону.

Бита даже волосы не задевает, проносится от них в паре миллиметров. Это хорошо, это гармонирует с потоками ци.

Шаг. Шаг. Еще шаг и еще. Присесть. Подпрыгнуть. Еще два шага и уйти в затяжной перекат, вмиг отвоевывая у зала несколько метров и уворачиваясь при этом одновременно от трех ударов.

Вскочить. Не останавливаясь ни на секунду, шагнуть дальше. Подпрыгнуть. Снова шагнуть. Снова подпрыгнуть. Подпрыгнуть, нагло выбрав точкой опоры кулак истукана. А теперь подпрыгнуть со своевременным кувырком в воздухе. Присесть. Еще шаг.

И еще.

Куклы, возможно, как-то меня видели (если в их случае отсылка на зрение вообще применима), но я им неинтересен. Школа, воссоздавая этот зал, скорее всего, привлекла знаменитых имперских артефакторов. Даже не скорее, а наверняка. Кто еще, кроме них, способен справиться с задачей хотя бы частичного восстановления рунных конструктов? Не секрет, что такие мастера умеют работать со сложными и крупными объектами. В том числе иногда способны починить то, что сохранилось от древнейших проектов. Хотя, судя по собранной за два года информации, я бы постеснялся назвать это полноценным ремонтом. По большей части это работа вслепую, методом тыка. Малоэффективные попытки вернуть изначальные функции при слабом понимании сути замыслов создателей.

Костыли, лишь имитирующие былые возможности.

Создатели рунных конструктов работали в те времена, когда познание ци, может, и теряло популярность под натиском системы упрощения от ПОРЯДКА, но все еще оставалось уделом многих, а не только единичных фанатов старины вроде мастера Тао. Общность знания позволяла создавать методики тренировок, подходящие абсолютно для всех. Не было такого, когда каждый силен по-своему за счет индивидуального набора навыков и персонального распределения наполнения атрибутов.

То есть не исключено, что этот зал полностью заточен под тех, для кого энергия — не пустой звук. Даже поверхностного ее понимания достаточно, чтобы это выяснить. Конечно, если ты наблюдательностью не обделен.

А уж я-то склонностью к пересчету ворон никогда не отличался.

Куклы работали битами хаотично лишь на первый взгляд. На самом деле движения производятся в едином ритме, отчего создается общий поток, в котором всегда прослеживаются неразрывные нити возможностей.

Возможностей проходить через их переплетение, ничем не рискуя.

Ну, то есть рискуя лишь в случаях оплошностей или потери «путеводной нити», что грозит при недостаточном уровне работы с энергией.

Оплошности я, возможно, и не допускаю, а вот к уровню работы имеются вопросы. Вот и пригодилась очистка головы, когда все мысли прочь, а мозг сосредоточен лишь на одной задаче.

Задаче вцепиться в кончик нити мертвой хваткой.

Это не зал, это огромная головоломка. Своего рода «Тетрис». Куклы — бездушные фигурки, которые, непрерывно двигаясь, всегда действуют сообща по единой программе. Их цель — каждый миг перемещать биты таким порядком, чтобы оставался изменчивый проход, способный пропустить единственную особую фигурку.

И эта фигурка — я.

Поспешишь — уткнешься в стену из бит, и зал тебя убьет.

Замедлишься не вовремя — биты опустятся на голову, а то и обрушатся на спину при обратном движении, и зал тебя убьет.

Остановишься, растерявшись, — биты налетят со всех сторон, и зал тебя убьет.

Ляжешь и погибнешь, ибо на нижнем уровне зала проход то и дело смыкается, не позволяя упавшим проползти чуть дальше.

Все двигается, и я каждый миг должен оставаться частью этого движения.

Иначе зал меня убьет.

Пройти в костюме невозможно. Он превращает тебя в неуклюжую черепаху, а здесь требуются скорость и возможность совершать серьезные прыжки. Так что Паксус прав, испытание изначально задумано так, что пройти его невозможно.

На условиях мастера Бьега невозможно.

Я же иду на своих условиях.

Нет шагов, нет наклонов, нет приседаний и акробатических трюков. Есть лишь непрерывное движение ци.

И я — часть этого движения.

⠀⠀

Сколько времени все заняло, я не скажу. Ведь времени для меня не существовало.

Все ци.

Включая время.

Просто в какой-то миг под ногами оказался не металл, а камень.

Зал пройден.

Не веря в это, я напрягся, пытаясь в переплетении потоков не потерять «путеводную нить». Но ее действительно нет, она исчезла, ведь в ней больше нет необходимости. Впереди лишь огромный зал. Копия того, что открывается по другую сторону от прохода, охраняемого куклами с битами.

И в зале этом стояли люди. Шесть человек: трое прислужников; мастер Бьег, ответственный за нашу боевую подготовку; мастер Вордо — темнокожий иноземец, знакомящий нас с тонкостями инженерного дела; и глава школы — великий мастер Ур.

Вот это я попал…

Все шестеро уставились на меня, что неудивительно. Понятия не имею, чем они здесь занимались, но сомневаюсь, что выстроились в мою честь. Судя по всему, великому мастеру Уру до боевых испытаний нет дела. В принципе, он вообще в учебный процесс в открытую не вмешивается, его можно увидеть в единичных случаях и ненадолго. Всерьез он показывался лишь однажды на первом общем школьном сборе, когда нас полным составом выстроили на площади перед воротами. Традиционная церемония старта учебного года.

Нет, столь солидный человек не станет спускаться под землю ради набедокурившего ученика.

Но как сильно я набедокурил? Если мыслить формально, так это и провинностью нельзя назвать, ведь запрет покидать школу не нарушен. Даже не попытался к стене приблизиться. И вообще, не слышал, что ученикам возбраняется в свободное время совершенствовать боевую подготовку. То, что этого самого свободного времени нам, по сути, не оставляют, к делу не относится.

И вообще, хочу — сплю, хочу — на кулаках отжимаюсь.

Или вот мимо кукол бегаю. Где тут табличка, что бегать мимо них запрещено? Где? Не вижу.

А раз нет, значит — можно.

Начинать высказывать все эти не самые убедительные соображения я не стал. Правила школы — это деликатно-тонкая материя, которую мастера способны гнуть, как им вздумается. Да они даже их не сформулировали полностью, в самом начале нам об этом не раз прямо сообщали. Иногда складывается впечатление, что на ходу пункты придумывают, с целью лишний балл снять на ровном месте.

К тому же меня пока что никто не обвиняет, просто смотрят как-то очень уж внимательно. Ну да, явно не ожидали, что кто-то пожалует с этого направления, потому растерялись, не отреагировали мгновенно.

То, что они медлят, — это хорошо. Это шанс. Шанс выбраться из воды не слишком мокрым или даже сухим. Надо вести себя так, будто ангелы небесные в сравнении со мной — падшие создания. То есть делать вид, что и не думал ничего дурного сделать, занимался обыденными вещами.

Потому изобразил едва заметный поклон. В весьма запутанном этикете равийской аристократии это даже поклоном не называется, это универсальный жест уважения от младшего по возрасту старшему, подразумевающий равенство социального положения. Спасибо второй матери, годами вбивавшей в меня подобные тонкости.

— Приветствую вас, мастера Бьег, Вордо и Ур. Простите, что не обратился к вам сразу. Вас сложно заметить. Тут очень неудобный свет, и я был слишком занят наблюдением за куклами. Понимаю, что оправдания бессмысленны, скажу лишь, что сделаю все, чтобы моя позорная невнимательность никогда не повторилась.

Вроде неплохо получилось. Даже указал на свою оплошность, жертвуя малым, чтобы отвлечь внимание от большого. Ученик по определению всегда в чем-то виноват, так пусть лучше это будет невнимательность, чем то, что могут припаять за ночные прогулки среди смертоносных кукол.

— Так на чем мы там остановились, уважаемый Вордо?.. — рассеянно спросил глава школы, продолжая странно на меня смотреть.

Как и все прочие.

— Я говорил, что замедлить куклы нельзя, — так же слегка отрешенно ответил инженер. — Артефакторы говорили, что куклы работают только в таком режиме. Изменить что-то в их действиях они не могут. Весь зал подчиняется общей схеме движения, и вмешаться в этот процесс не получается.

Глава школы задал второй вопрос:

— А вы что говорили, мастер Бьег?

Злобыш, также уставившись на меня весьма пристально, пробурчал:

— Я сказал, что защитные костюмы скоро развалятся, если по ним так лупить. Надо или второй комплект завести, или чаще чинить. А это дорого.

— И еще вы говорили, что через этот зал никто из учеников пройти не сможет. Не так ли? — уточнил глава.

— Так, — неохотно признал Бьег.

Ур указал на меня:

— Тогда как вы, уважаемый мастер Бьег, сможете объяснить то, что мы увидели?

Чуть помедлив с ответом, тот начал с обвинений:

— Мальчишка пошел без защиты. Так нельзя. За это я его накажу.

Накажет? Новость нерадостная, она означает, что в рейтинге я просяду еще ниже. Но, если говорить прямо, больше всего на свете мне сейчас хотелось послать в задницу и Бьега, и его баллы. На меня, как говорится, начало накатывать. Волной эйфории накрывало.

Я чертов идиот!

Я тот идиот, у которого все получилось!

Я ведь действительно прошел!

Я сделал это!

Хотелось послать всех присутствующих в темное, скверно пахнущее место. Кто вы, а кто я? Сделайте то же самое, тогда и поглядывайте на меня свысока.

Не без труда нашел в себе силы совладать с натиском гормонов счастья и пофигизма.

Смолчал.

— С защитой или без, это не важно, — отмахнулся Ур. — Мы видели то, что видели. Он прошел. Значит, надо думать не только об исправлении поведения кукол. Тем более мастер Вордо твердо уверен, что это невозможно, изначальный замысел древних не изменить. Ты, — глава указал на меня, — имя?

— Чак из семьи Норрис.

— Чак? Я видел твою работу по чистописанию. Похоже на прогулку курицы, испачкавшей лапы в чернилах.

— Простите, великий мастер. Так получилось, что с пером я обращаюсь хуже, чем с мечом.

— Ну да, ну да. Верю. Скажи, Чак, зачем ты это сделал?

Обернувшись на миг назад, я пожал плечами:

— Не люблю, когда дело не завершено. Эти костюмы… Понимаете, они неправильные. Настоящий воин не должен замыкаться в черепаший панцирь. Сражения выигрывают, работая мечом, а не укрываясь за броней, превращающей тебя в истукана. Я сделал то, что должен был сделать.

— А если бы ты попал под удар?

Я снова пожал плечами:

— Плох тот воин, который собирается жить вечно.

Мастер Ур кивнул:

— Ответ достойный. Два балла за ответ и еще дюжина баллов за первый проход зала Безногих Истуканов. Чак, ступай к себе в комнату и отдохни, завтра тебя ждет новый трудный день.

— Благодарю вас, великий мастер Ур. — Я вновь изобразил поклон и отправился к единственному выходу из незнакомого зала, надеясь, что сумею найти отсюда дорогу наверх без подсказок.

Не возвращаться же назад через ряды кукол.

— И поставь себе минус балл за то, что не поприветствовал мастеров сразу, как только прошел через кукол, — донеслось в спину.

Вот ведь Бьег, всегда найдет, к чему придраться.

Истинный злобыш…

⠀⠀

Перед дверьми в корпус я столкнулся с Паксусом. Странная встреча в столь поздний час, да и сосед явно никуда не торопился.

Специально меня караулил? Но зачем это ему?

— Чак, где это ты пропадаешь ночами? — с ходу поинтересовался Паксус. — Просыпаюсь, а нет тебя. Просыпаюсь второй раз, тебя снова нет.

— Больше тренируйся и будешь спать как убитый, не просыпаясь до рассвета, — посоветовал я.

— Да я и так прекрасно сплю.

— Что-то незаметно.

— Да это я просто переел за ужином, вот живот и подгулял, все будит и будит. Так где тебя носило, Чак?

Паксус — последний тип, которому я готов рассказать правду о происходящем. Но и врать без зазрения совести не стал, ответил уклончиво:

— Ты не забывай, у меня тоже есть живот, и у моего живота тоже есть потребности.

— Слишком долго ты в уборной торчишь. — Паксус покачал головой и спросил неожиданное: — А что это такое у тебя висит? Из кармана?

Отследив взгляд соседа, я потянулся рукой, неосторожно задев свешивающуюся невесомую ткань. Миг, и из кармана вывалилось скомканное худи странной девушки. Еще миг, и оно, почти полностью развернувшись, опустилось на ступени крыльца.

Худи — одежда унисекс, всем полам незазорно носить. Но светильник в дверях заставил предательски поблескивать характерную вышивку на рукавах.

Вышивка сугубо женская, такую здешние мужчины себе ни за что не позволят.

Паксус, уставившись на худи, охнул, после чего вскинул голову и, сверля меня дико возбужденным взглядом, растерянно пробормотал:

— Это ведь ученическое худи. Так ты что, каждую ночь в их корпус забираешься и веселишься там? Да? — И тут же сам себе ответил: — Ну да, в другие ночи я спал нормально, вот и не видел. Но сегодня ты попался наконец. Так ты в один корпус забираешься или каждую ночь в разные? И как ты это проворачиваешь? Ты ведь при мне почти не смотришь в их сторону. Как договариваешься с ними? Как?!

Больше всего мне хотелось послать Паксуса подальше, после чего как можно быстрее добраться до койки. Но, понимая, что надо со старта пресекать подобные фантазии, я заявил:

— Не говори глупости. Я просто нашел эту тряпку. Завтра спрошу у девочек, пусть разберутся, чья она.

Паксус, уставившись на меня совсем уж странно, горячо затараторил:

— Чак, я что угодно сделаю! Что угодно! Скажи, что тебе надо?! Я все сделаю, все! Только скажи!

— Ты о чем? — слегка растерялся я.

Паксус, воровато обернувшись по сторонам, приблизился, заговорщицки подмигнул и умоляюще прошептал:

— Научи меня.

⠀⠀