Глава 25. Ненадёжная

~Борис~

На хмурое небо поглядывает, на начинающийся снегопад. Даже не курит, чёртов зожник. Наслаждается свежим воздухом после городского смога.

Моднявая куртка расстёгнута, под ней – костюмчик, галстук. Подстрижен, побрит, одеколоном пахнет, словно хоть сейчас на бизнес-форум отправится.

Ухоженный вид, откормленный. Семейная жизнь явно на пользу ему идёт.

Прежде присущая ему хмурость сменилась полным спокойствием, потому что этот сукин сын теперь женат на своей истинной паре. Счастливый ублюдок.

Даже и не скажешь по нему, что был тем ещё мордоворотом, любителем пострелять и помахать кулаками.

Руководящая должность в охранной организации обязывает зад в кресле отсиживать, но Яр всегда «в поля» ходил сам. В первых рядах на зачистки и вызовы. Оттого боевых татуировок заслужил дохуя, всё тело ими забито.

Но притом все его победы – чистые. Иными словами, законные.

Не то, что мои. Я по молодости был тем ещё отморозком.

Уличные драки, бандитские разборки. Убийства ради убийств, ради сиюминутного развлечения, ради самок. Вызовы ради репутации, ради новых устрашающих татух, чтобы потом всякие идиоты не лезли. Боялись.

Ведь чем больше боевых татуировок на теле оборотня, тем он опаснее и сильнее. Рисунок на теле говорит сам за себя. Это предупреждающий знак: «К этому альфе лучше не задираться, если не уверен, что силёнок хватит».

Состав чернил держится в строжайшем секрете, чтобы всякие хитрые особи не набили себе левых тату для создания видимости опасного образа.

Обычные чернила долго не держатся. Волчья регенерация быстро их сжигает.

Но не эти. Эти – остаются навсегда.

У Яра татух столько, что никто с ним ввязываться в драку не станет, если он в своём уме. Здоровенный альфач, мощный. В бою очень опытный, хладнокровный.

Ярослав Соболев – один из почётных членов Совета, на пару со своим диким братцем, который ещё и в горячих точках служил.

Тот, второй, вообще на голову отбитый. Татух носит меньше, но вид настолько устрашающий, что к нему и так никто не полезет.

Суровая семейка законников.

Здороваемся, жмём друг другу руки.

- Ты в порядке? – хмурится Ярослав, замечая моё паршивое состояние и чёрные круги под глазами.

- Буду, - киваю.

Делюсь подробностями вчерашнего нападения. Он о нём и так уже знает, я лишь дополняю картину своим субъективным мнением.

Благодарит, кивает.

Обмениваемся и другими новостями. Обсуждаем ещё раз правила, как со свидетельницей разобраться. Да я и сам всё знаю, не впервой.

Яр отдаёт мне папку с доками и полный набор препаратов для очистки памяти. На всякий пожарный – ещё и средство против зачатия.

Как будто догадывается, что баба в моём доме тусит не просто так.

Так по протоколу полагается. Нельзя полукровок рожать. Увы, это я не понаслышке знаю.

Но внутри тут же начинает бешено рычать волк. Зверь уходит в лютый протест, дыбом поднимает всю шерсть.

Тише, друг. Мы это не сразу… Пару дней ещё позабавимся, не кипишуй. Можно даже неделю развлекаться, до конца каникул.

А потом… ты, сука, отпустишь бедную девочку, пока и с ней не случилось беды. Понял меня?!

Жмём с Ярославом руки, разъезжаемся каждый в свою сторону.

Топлю педаль газа, в глазах аж плывёт от нестерпимого желания вернуться поскорее. Чувство жжёт, что за время моего отсутствия обязательно случится что-то плохое.

Старая, неизлечимая фобия поднимает голову. Паранойя заставляет мониторить эфир через сына.

У нас ментальная связь благодаря кровному родству.

Вожак всегда знает, что происходит с другими членами стаи, если на них есть метки. Это не телепатия, конечно, но альфа считывает эмоциональный фон и делает выводы.

Правда, семью это спасти мне не помогло, я всё равно пришёл слишком поздно…

Арчи спокоен. Даже слишком спокоен, буквально счастлив и умиротворён. Я таким никогда его ещё не видел.

И меня попускает немного. Дома без изменений, всё тихо.

Паркую машину на стоянке и иду в гору на своих двоих, пока улочки Радомли не скрываются из виду. Потом раздеваюсь, возвращаю шмотки в герметичный пакет и снова засовываю в дупло.

В штаны заворачиваю свою ношу, которая кажется сейчас невероятно тяжёлой. Оборачиваюсь в волка и подхватываю комок зубами.

Несу осторожно, чтобы не повредить, а волку нахуй хочется всё сгрызть. Избавиться от отравы. Защитить девочку.

Да кто бы поверил, что из нас двоих именно волчья ипостась возомнит себя рыцарем.

Потею просто пиздец, вся шерсть напитывается серебром и заново жжёт кожу. Когда уже эта дрянь из меня выйдет? Срочно надо помыться.

Но силы уже возвращаются. Позорно не падаю, как накануне вечером, от тошноты и головокружения.

Вчера вообще был какой-то лютый трэш. Едва не отключился прямо на глазах у Кузнецовой. Если бы не её чудодейственный чай, валялся бы на полу до утра, наверное.

Мог бы и обернуться зверем инстинктивно. Вот бы она охуела, если бы я в гостиной в животное превратился.

Похоже, девка не поняла пока, что я оборотень. Не связала чёрного волка, которого спасала, со мной.

Это и хорошо. Я мог бы отпустить её с подписанными доками. Без обязательной амнезии.

Но эта зоошиза не выглядит ни напуганной, ни надёжной. Она, увы, как раз из тех свидетелей, которых следует полностью обнулить.

Сегодня она подпишет доки, пообещает молчать, честно глядя мне в глаза. А завтра – ко мне нагрянут с проверками органы. Потому что Кузнецова, мать её, ищет справедливости.

И вместо того чтобы защитить волчонка, она его убьёт!

Люди разбираться не станут, насколько Арчи безопасен для окружающих. Он зарычит на них – они его пристрелят.

А он зарычит. Это всего лишь инстинкт.

История выйдет наружу, и тогда уже стражи Совета узнают о моём преступлении. Последствия будут ещё печальнее. Арчи сразу же ликвидируют без права на шанс, а меня посадят.

Я не могу рисковать. Кузнецова сама подписала себе приговор, выставив себя истеричкой.

Её подруга – мать Артёма – не в пример трусливее. Или умнее. Она покорно подписала договор и много лет молчала как рыба.

Если была бы болтливой, всё рассказала бы Алине. Лучшей подружке.

Но Алина не знает о волках. Даже не подозревает, что живёт с оборотнями. Пусть так и остаётся.

Снегопад усиливается, горную тропу по колено уже занесло. Свежие следы ведут вверх и пахнут знакомо. Марина.

Мать второго волчонка, который больше суток прождал её в сарае на морозе. Хорошая, милая девочка, которой не повезло так же, как и мне.

Её сын Илья – полукровка, как и Арчи. Но Илья пока достаточно маленький и иногда ещё оборачивается человеческим младенцем.

Марина оставляет его мне, как няньке, пока сама ходит работать. У неё, в отличие от меня, нет счетов, которые позволили бы ей безбедно существовать.

С отцом её ребёнка связана какая-то мутная история. Я не лез с расспросами, знаю только то, чем она поделилась сама.