Глава 43. Выбор

Я медленно отступаю, в панике покачивая головой. Только куда бежать? Некуда.

- Алина, не дури, - Олег мрачно кивает на свой спецназ. – Они тебя поймают.

Меня колотит как в припадке, когда я нехотя залезаю в салон и сажусь рядом с бывшим на заднее сидение.

Надо бы успокоиться: здесь, при зрителях, он избивать точно меня не станет.

Но взять себя в руки не получается. Слишком всё вокруг закручивается серьёзно.

- Ты хорошо его знаешь? – вдруг открывает Олег толстую папку и начинает выкладывать на сидение фотографии Бориса.

Мысль, что Олег ради меня собрал группу захвата, угасает.

Я-то уж подумала, что он решил сделать меня крайней.

Идеальный способ сломать мою волю: сначала напугать, а потом выставить ультиматум. Или я возвращаюсь домой, или сажусь в тюрьму за нападение на него.

Но, похоже, его мужское эго Борис задел слишком сильно тем нокаутом. И Олег пришёл в сознание вовсе не сегодня, а иначе как бы он успел собрать досье и получить ордер?

Так что выходит, что никто официально не знает, что он вышел из комы. Видимо, поэтому Борису никто и не позвонил.

Олег умён. Он всех обхитрил.

- Я… он в школе был моим учителем, да и только… - мой голос дрожит.

Снимки в основном чёрно-белые, с камер видеонаблюдения. Сделаны очень давно, судя по датам. Так давно, что кажутся обычной подделкой. Двадцать, тридцать лет назад?

Снимки размытые,камеры тогда намного хуже работали. Однако на них – точно Борис, и он… ни капельки с тех пор не изменился. Не постарел.

Стрижка была короче, борода аккуратно подстрижена. Лицо выглядело даже суровее, несмотря на полное отсутствие шрамов.

Дрожащими пальцами беру то одно фото, то другое. Поверить не могу, что этот явный бандит на фотках – и мой Борис – один и тот же человек.

На нём то стильный, офисный костюм, то кожаная куртка или жилетка. Но главное – вовсе не это.

Почти на всех снимках у него есть на поясе или в руке оружие. Машины с тонированными стёклами на фоне, беседы с сомнительными типами. Ящики, которые грузят в машины.

Нет, я догадывалась, что татуировки на его теле взялись не из воздуха. Что у него есть тёмное прошлое, что наверняка он бывший уголовник. А про убийства он прямым текстом заявлял, даже не стеснялся.

Но видеть это своим глазами…

- Можешь открыть окно? – кладу снимки обратно, не хочу на них больше смотреть. – Меня мутит.

Олег не спорит. Он выглядит привычно уверенным в себе, обманчиво спокойным.

Он знает, что делает. Собрал это досье, чтобы сунуть мне в лицо. Чтобы дальше что?

Высовываю нос наружу и делаю частые, глубокие вдохи. Так дурно становится, как даже не было днём.

Хотя в желудке пусто, я не успела поужинать. Вряд ли меня вырвет.

- Зачем ты мне их показываешь? – спрашиваю устало, с большим трудом взяв себя в руки. – Какое я имею к этому отношение?

Олег сгребает снимки и невозмутимо убирает их в папку. А вместо них раскладывает передо мной веером несколько старых, уже пожелтевших дел.

- Это висяки, которые давным-давно закрыты, - говорит так обыденно, что у меня мурашки ползут по коже. – Но знаешь, что странно? Во всех этих делах загадочным образом пропали улики, а в базе данных стёрты все дублированные данные. Всё, что я нашёл по этому товарищу – только самые старые дела, которые хранили ещё в бумажных архивах, и теперь сложно связать их все воедино. И уж тем более – снова дать им ход, не имея улик.

Медленно понимаю на Олега глаза. Лицо горит, но внешне я стараюсь оставаться невозмутимой.

- И снова не понимаю, Олег. Причём здесь я?!

Он бросает на меня полный превосходства взгляд и собирает дела обратно в папку.

- Спорим, ты подумала, что я обвиню в покушении тебя? – хочет взять меня за руку, но я отдёргиваю.

И молчу.

Его ухмылка медленно угасает, лицо застывает.

- И почему же ты передумал? – нарушаю молчание, первой не выдержав.

Олег прекрасно умеет манипулировать. Для него это увлекательная игра.

- Да потому что когда с тебя сняли бы обвинения, - дёргает уголком рта, - у меня пропал бы рычаг давления, дорогая. А мне нужно, чтобы ты и дальше была послушной. К тому же жена с судимостью – это грязное пятно и на моей репутации. Так что я решил убить одним выстрелом сразу двух зайцев. Избавиться от мудилы, который меня чуть на тот свет не отправил. И вернуть тебя. С гарантией, что ты больше не выкинешь фортель с побегом, жена.

- Я никогда не была твоей женой, - напоминаю устало. – Мы не расписаны.

Олег всё же хватает меня за руку. Силой притягивает на свои колени и сжимает до хруста суставов.

Недостаточно грубо, чтобы сломать пальцы. Но так, чтобы я прочувствовала его скрытую ярость.

Глаза у него становятся страшными.

- Ты с ним спала?! – подаётся он вперёд, не позволяя отшатнуться. – Твои соседи рассказали мне, что ты переехала к нему!

Краснею. Бледнею. Почти теряю сознание от страха.

- Нет, конечно! Ты в своём уме?! – вру уверенно, в голосе звенит искреннее возмущение.

После Дашки ложь вылетает сама собой. А что мне ещё остаётся? Он же меня просто убьёт!

- Да он в отцы мне годится, Олег! И ты же меня знаешь… я бы никогда, с первым встречным…

- Тогда что ты ночами у него делала?!

Господи, дай мне сил придумать правдоподобное объяснение, а не мямлить, как Дашке!

Олег всё сделает, чтобы посадить Бориса. Если не за настоящее преступление, то за сфабрикованное. Ну, и за нанесение тяжких телесных повреждений, естественно.

- А ты сам как думаешь?! – выплёвываю обвинение, ведь лучшая защита – нападение. – Ты меня без копейки денег оставил! Те деньги, что я у Дашки заняла, давно кончились. Работы в Радомле нет, городок маленький. Я к Борису домработницей устроилась. Питомца выгуливала, прибиралась и готовила. А жила у него, потому что пряталась от тебя после прошлого раза! Или ты забыл, как избил меня?!

Олег щурится, моё обвинение ему не нравится.

- И как долго ты собиралась у него жить? – змеем шипит.

- Вот сегодня последний рабочий день был, - уверенно заявляю. – Он мне за месяц заплатил, и я как раз собиралась уехать. А тут ты!

Вытаскиваю из сумки пачку денег и демонстрирую бывшему в качестве доказательства.

При этом проталкиваю поглубже фальшивый паспорт, надеясь, что Олег не станет прямо сейчас мою сумку обыскивать. А то за это тоже срок можно получить.

- Съебаться, значит, от меня хотела? Ни разу даже не навестила в больнице.

- И тебя это удивляет?! – задираю брови. – Ты меня ударил, Олег!

- И куда бы ты поехала? – цедит.

- Да куда угодно, лишь бы подальше от тебя!

- Злопамятная ты, Алина. Я же извинился!

- Этого уже недостаточно… - опускаю глаза. – Я тебя не люблю.

- А его? – тянется к моему подбородку и поднимает его наверх, не позволяя отвернуться.

И снова я вру. Надеясь, что эмоции не отражаются на моём лице.

- Не неси бред! Твоя патологическая ревность и привела нас к тому, что я сбежала. Не начинай сначала!

Олег кривится. Верит?

- Ну, тогда, раз он просто работодатель и тебе на него насрать, ты не будешь против, если я привлеку его к ответственности за нападение на офицера полиции? – дьявольски ухмыляется.

И мне воздуха не хватает. Молча смотрю на Олега и понимаю, что от моих оправданий ничего не зависит. Он повсюду расставил хитроумные ловушки.

Не одно, так другое. Он найдёт способ заставить меня вернуться. С малыми или с большими потерями.

- Чего ты от меня хочешь? – выдыхаю устало.

Улыбка Олега становится шире, он предвкушает победу.

- Есть лёгкий путь или сложный, Алишенька. Ты тихо и покорно едешь домой. И тогда я закрою глаза на твоего учителя, не стану копать под него глубже. Пусть сидит в своей дыре, как сидел до этого.

Олег достаёт сигарету и раскуривает.

Меня начинает мутить, но я молчу.

- Сложный путь сама можешь представить. Но в итоге я всё равно получу своё: ты вернёшься ко мне, он – отправится за решётку. Или его кто-то кокнет при попытке побега. Может быть даже прямо сегодня… Как думаешь, когда мои ребята окружат его хибару, он побежит?

Выдыхает струю дыма в окошко, наблюдая, как я борюсь с тошнотой.

- Один твой ответ, и я отдам приказ. Сворачиваем операцию и едем домой – тихо, без шума. Ты просто рада меня видеть, мы помирились. Или берём опасного рецидивиста под стражу, и я затаскаю тебя на показания, пока не вымотаю. Его посажу за нападение – все доказательства я собрал, они официально задокументированы. И ты быстро сломаешься, родная. Всё равно вернёшься ко мне, а этот урод – будет гнить в тюрьме. Выбирай, Алина.

Конец