Глава 24
Офисное здание компании «Зеленый берег» внутри оказалось ничуть не хуже, чем снаружи. Оборотни, попадающиеся Милолике на пути, прятали эмоции за отстранёнными улыбками или внезапными приступами бурной деятельности. Если оценивать эффект ее появления в этом блестящем, стеклобетонном здании, то она бы остановилась на «сносно» Хотя странным образом ее не слишком трогало пристальное внимание иных особ. В основном женского пола.
Милолика вообще с удивлением отмечала в себе этакое равнодушие на косые взгляды и напряженное молчание. Возможно, ее закалило произошедшее, а может это последствия вмешательства ведьм и двух лет равнодушия. Не важно. Сейчас, вышагивая по коридорам бизнес центра. она испытывала не желание спрятаться за ближайший бойлер или фикус, а лишь любопытство. Тут красиво! Светло и просторно. Интересно, неужели любовь к лёгкости помещений у альфы из-за того случая в детстве?
Размышляя об этом, она дошла до кабинета Руслана. Дмитрий ей очень подробно объяснил, куда и как идти, да и двойные двери, с табличкой «Р.А. Серов» трудно не заметить.
Взглянув на наручные часы, Милолика на секунду притормозила. По привычке, она явилась заранее. Без пятнадцати четыре. Но может. Руслан уже свободен? Вчера мужчина предложил ей заглянуть к нему на работу, а потом вместе отправиться… очевидно, воплощать в жизнь следующий пункт списка. Признаться, ей было любопытно. И увидеть место работы альфы изнутри тоже. Не зря ведь он заговорил об этом. Показать то, чем живёшь и дышишь, это ещё один шаг навстречу.
Что ж, ей, пожалуйста, тоже стоит шагнуть. Посидит в приемной, в случае чего…
Приемная встретила ее парой невероятно прекрасных, голубых глаз и руганью.
Глаза принадлежали молоденькой секретарше, а ругань доносилась из-за плотно закрытой двери.
— Милолика Павловна, здравствуйте! — губки бантики растянулись в отрепетированной улыбке, — Руслан Александрович скоро закончится. Чай, кофе. сок?
— Хм, здравствуйте… Мария Федоровна, — получилось слишком сухо, наличие молоденькой девицы в кабинете Руслана не обрадовало, — Я.._Ох, сидите!
Все недовольство исчезло так же резко, как появилось. Девушка оказалась мало того, что замужней, так ещё и беременной! Зеленое вязаное платье обтягивало заметно округлившийся животик.
— Мне не тяжело, — спокойно отозвалась Мария. Похоже то, что за дверью кого-то пытаются словесно изничтожить, ее не волновало.
— Тогда просто сок. Любой, — поспешила добавить Милолика.
Мария проплыла в небольшой огороженный закуток, отведенный для кофе-машины, чайника, и прочих вещей.
— Не обращайте внимания, — щебетала девушка, деловито шурша за перегородкой, — Руслан Александрович сегодня чуть-чуть не в духе.
Всего лишь чуть-чуть?! Милолика поежилась.
— М-м-м, понятно, — пробормотал, с опаской поглядывая на дверь. Тем временем Мария вынесла два высоких бокала с апельсиновым соком. На боку красовались вензеля.
— Только его и пью, — ещё одна лучезарная улыбка, — Дима весь холодильник пачками заставил.
Ее тихое недоумение было тут же развеяно:
— Дмитрий Ильин, мой муж Он зам начальника охраны. Вы его знаете.
Дмитрий муж этой… милашки?! У которой уже двое детей?! Милолика с завистью посмотрела на девушку. Да она же на двадцать выглядит! Не больше!
За дверью опять рявкнули. Она не слышала слов, только шум. У оборотней ценилась хорошая звукоизоляция. Мария и бровью тоненькой не повела.
— Они скоро закончат совещание, — девушка чувствовала себя абсолютно комфортно, — Выбор возможных кандидатов на принятие в Стаю не всегда проходит гладко. В этот раз слишком много ценных кадров, а места ограничены.
Что-то гулко хлопнуло. Опять послышалась ругань. Милолика схватилась за сок. Не хотела бы она сейчас присутствовать на месте того, кто так разозлил Руслана.
— Но разве для ценных кадров не могут сделать исключение?
— Это создаст прецедент. В этом квартале Стая может позволить себе лишь двоих новых оборотней. Двое и должно быть.
Что же там за звезд отбирают, раз идут такие баталии? Дверь распахнулась.
Милолика вздрогнула, а Мария расцвела улыбкой. Глаза кокетливо стрельнули в сторону выходящих мужчин.
— Денис Давыдович, Денис Владиславович, до свидания, — проворковала двум уже почти старикам. Недовольные и взъерошенные, оборотни ответили неожиданно тепло. Ей же, скромно посиживающей на диване, достались оценивающие взгляды.
Не слишком радушные.
Следом в дверном проеме возник Руслан. Как всегда, одет с иголочки, но глаза сверкают жёлтым и недовольством прямо фонит.
— Мария, твой рабочий день окончен, Милолика, проходи, — голос мужчины вибрировал от рычания.
Мария быстренько принялась собираться, а Милолика с опаской пошла прямо в логово хищника. Все же она не ошиблась тогда, несколько дней назад. Руслан остался Русланом. Его жесткость, целеустремленность и упрямство никуда не делись. Просто, видимо, у мужчины существовал собственный, очень ограниченный ВИП список близких, куда по странному стечению обстоятельств занесли и её фамилию.
— Ты пришла раньше.
Желтые искорки в его глазах исчезли. И голос звучал мягче. Но поджатые губы и вертикальная морщинка между бровей придавали лицу хищный вид.
— Привычка, — улыбнулась ему, — Знаешь, меня прямо ностальгия взяла. На первой моей работе разбор полетов был утором и вечером. Мы с девочками даже делали ставки, какого матерного монстра наш шеф выпустит в люди в следующий раз.
Руслан усмехнулся. Ему если не нравилось, то, по крайней мере, было интересно слушать такие занимательные факты из ее биографии.
— Гончаров бы его переплюнул. Потрясающая способность совмещать в себе блестящего финансиста и портового грузчика.
Мужчина прошел к столу, на ходу разминая шею и оспабляя галстук. А Милолика задумчиво рассматривала широкую, напряженную спину. Сейчас перед ней был успешный бизнесмен, за которым стелился шлейф уверенности и холодного расчета, но под серой тканью пиджака прятался ещё один, совершенно контрастный, образ. И она не могла сказать, что эта двойственность ее отталкивает.
Скорее является перчинкой. Два мужчины в одном. Эта пикантность будоражила….
И пока она пускала слюни на светлый ковер, Руслан быстро принялся собирать папки и листы бумаги.
— Это… Это те кандидаты, на принятие в Стаю? — откашлялась Милолика.
— Все кандидаты. От чистокровных до октаронов.
— Окта… Те, у кого в крови лишь восьмая часть?
— Да. Это самый нижний порог Меньше — уже человек по законам Стай. В принципе, заявок от октаронов очень мало. Процентов девяносто пять просто не знают о своей особенности.
Милолика подошла ближе, с любопытством поглядывая на темную стопку.
— А если они случайно обернуться?
— Октароны? — Руслан даже порядок наводить перестал, — Нет. У них ни единого шанса.
— Тогда полукровка? Они же могут?
— Могут, но редко. Почти всегда это происходит в Стаях. Если нет, то их отлавливают или представители оборотней или правительства.
Люди знают об оборотнях?! Она даже присела на кресло. Но Кира ей об этом не рассказывала… С другой стороны, в своих разговорах они редко касались подобных тем.
— Только наверху, — кивнул ее мыслям Руслан. Мужчина обошёл стол и устроился рядом, — Это тщательно замалчивается, все следы убираются. Между нами и людьми построена целая система договоров. Даже некоторые законы заточены специально под наши порядки. Особенно это касается прав наследования. Из-за дуэлей. В общем, и понятия убийства тоже. Подтолкнула к этому вторая мировая, когда мы окончательно вышли из тени и согласились помочь в обмен на неприкосновенность и неразглашение тайны. Милолика, спонтанные обороты происходят очень редко, но они есть. Неужели ты думаешь, что до этого все было шито-крыто? Случалось разное, мир развивается очень быстро, и таиться дальше нет смысла. Это еще одна из причин, почему мы живем в большинстве своем Стаями. Легче контролировать, кто и где находится. Обеспечить защиту в случае недобросовестного исполнения обязательств со стороны людей.
— Но тогда нужно держать всех полукровок тут! Следить за ними!
— За всеми не уследишь. Оборотни чувствуют, когда человеческая женщина или волчица могут забеременеть. Но контрацептивы иногда подводят. Мозги и мораль тоже.
Милолике осталось только задумчиво кивнуть. Еще как подводят. И ее дед по материнской линии яркий тому пример. Руспан совершенно развязал галстук и отложил его на стол. А глаза уже другие. Ни капли былой жесткости.
— Знаешь, — задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, — Я долго думал над одной вещью. До сих пор не уверен, — опять растрепал волосы, — Но все же решил отдать. Вот.
Из внутреннего кармана пиджака был извлечён сложенный лист бумаги.
Коричневый, как папирус и странной текстуры, с декоративной, сургучной печатью.
Ей сразу вспомнились старинные письма и дамы в пышных туалетах, закладывающие в конверт собственный платочек или локон. На печати красовалось раскидистое дерево.
— Это твое генеалогическое древо. Не только со стороны отца. Я знаю, что материнская линия тебя не слишком интересовала, и если не хочешь все это знать, просто выкинь в мусорное ведро.
Он говорил спокойно, но в голосе проскальзывало напряжение. Смотрел слишком пристально, пытаясь считать любую эмоцию. Дарил ещё один подарок, и какой!
Неоднозначный, необычный и точно не оставляющий равнодушным. Сейчас в ее руках была история. Множество случайностей и встреч, плохого и хорошего, что в итоге привело к ее рождению, и к появлению сына… И разве можно отправить все это в мусорное ведро?
Печать легко отошла в сторону. Лист развернулся, становясь больше раза в четыре.
— Ого, — восхищённо выдохнула, разглядывая множество ответвлений и рамок с фамилиями и датами, — это же… Господи! Восемнадцатый век!
— Да, самые ранние записи, которые Коршун смог найти. Остальное или не может быть подтверждено, или утеряно.
Руслан сидел рядом, но заглянуть не пытался. Уже видел или просто давал ей возможность решить, делиться этим или нет? Ну, о совсем близких он наверняка знает… Милолика чуть придвинулась, раскладывая карту на столе. Морочит себе голову глупыми вопросами!
— Это… мой дед. Оборотень. Убит на дуэли? Надо же…
— Превышение служебных полномочий, — Руслан подвинулся ближе, тоже разглядывая записи. — Не самый добродушный мужчина.
— Знаю, — ответила тихонько, — меня мать к нему один раз привозила. Наверное решила, что я обернуться могу. А она бы за счёт ребенка обратно в Стаю… А это что за ветвистая рамочка с именем моей… двоюродной прапра… бабки?
Руслан вгляделся в мелкий шрифт, под самим древом.
— Скорее всего, именно от нее ты унаследовала Дар. Но опять же… Амурская область. Там до сих пор Стаи полудикие. Учёт ведётся спустя рукава.
Милолика смотрела на небольшой прямоугольник, внутри которого было аккуратно вписано имя — Ульяна. Красивое! Но какое же далёкое родство! Разве Дар не должен был просто исчезнуть?
— Дар омеги может спать поколениями, — ответил ее мыслям Руслан. Они сидели совсем близко. Склонившись над листком, рассматривая его как два ребенка книжку с картинками. И ее ладонь опять в плену горячих пальцев. Он теперь часто брал ее за руку. Просто переплетал пальцы в замок. Ненавязчивый. но крепкий — как сейчас.
Десять минут назад этот мужчина отчитывал и спорил со своими подчинёнными, рычал так, что у нее тряслись коленки. А теперь нежно гладит большим пальцем ее ладонь. Невинная, почти незаметная ласка, а ей все тяжелее сосредотачивать внимание на листке перед собой…
— Милолика, — мягкое урчание ее имени добавило к гуляющим по плечам и спине мурашками ещё горсточку, — нам пора ехать. Если мусорное ведро отменяется, то прячь родственников за пазуху и береги от воды.
— Прости, что? — мысли текли в голове как густой сладкий мед. — От какой воды?
— У нас сегодня по плану аквапарк. Ты умеешь плавать?
Милолика поперхнулась. Потом почему-то покраснела. Аквапарк! Нет, она умела плавать и. конечно, была в аквапарках. Разок другой. Но именно сейчас ей хотелось сжать кулачки и тоненько запищать. Руслан обпадал роскошной фигурой. и в воображении уже заранее вспыхивали картинки, от которых щеки цвели румянцем.
— Возьмём с собой Олежку, — между тем проговорил он, подымаясь и увлекая ее за собой, — если хочешь.
— Да, возьмём, конечно, — чересчур торопливо согласилась она, — как раз пора из садика забирать.
И если Милолика думала, что волнения сегодняшнего дня ограничатся лишь самоконтролем рядом с привлекательным мужчиной, то она глубоко заблуждались!
— Мама! — ребенок выскочил им на встречу, едва только увидел из окна. — Папа!
Милолика застыла. Пристальный и тяжёлый взгляд Руслана приковал ее к месту. И шею просто заклинило, не давая шанса ответить на его молчаливое ожидание.
Олежка решил все по-своему. Не стал ждать ни разговоров, ни всего остального. А она могла бы сейчас поправить сына. Руслан не возразит, это было более чем очевидно. Как и то, насколько огромным шагом назад станут ее слова.
— Добрый день, — в их напряжённое молчание легко и непринуждённо вошла Татьяна Николаевна, та самая Мэри Поппинс, — Олег отказывается есть кашу. Даже пробовать не хочет.
— Я… тоже каши не любила, — неловко улыбнулась Милолика, — до сих пор не люблю.
Ей достался укоризненно взгляд.
— В таком случае, обратите внимание и на то, что ребенок совершенно не дружит с мелками и карандашами.
— Отвратительно рисую, — ответил Руслан. Голос звучал хрипло и напряжённо. — И почерк такой же.
Альфа перед ней стоял или сам Господь Бог — Татьяне Николаевне было не важно.
— Страдает мелкая моторика, — строго проговорила воспитатель, — рисовать и раскрашивать необходимо. Не меньше пятнадцати минут дома. Пока этого будет достаточно.
В группе началась возня. Кто-то на кого-то зарычал.
— Всего доброго, — вежливо улыбнулась Мэри Попинс и полетела обратно к своим воспитанникам.
Олежка шуршал в шкафчике, вытаскивая вещи. А Милолика все-таки нашла в себе сил бросить осторожный взгляд в сторону мужчины. Чтобы тут же с преувеличенным усердием начать помогать сыну. Слишком волнующей и глубокой была темная зелень глаз. И у нее не имелось такой выдержки, чтобы сделать равнодушный вид. Простое слово — а как много оно значило для них обоих.
Отнимать у ребенка заботливого отца? Нет, не сможет. А пристальный взгляд Руслана все так же обжигал спину. Кажется, он тоже понял, что «дядя» окончательно канул в прошлое, и вытаскивать его оттуда Милолика не собиралась.