Глава 26

Руслан

Он честно держался, как только мог Одергивал себя ежесекундно. пытаясь сохранить эту чёртову дистанцию, которую сам себе же определил. В нормальных отношениях должны быть периоды. Знакомство, ухаживание и прочее. Влад Альку больше года ждал, а Руслан грешил периодическим давлением на больную мозоль.

Не понимал, для чего вообще это хождение по мукам, если некоторые волчицы уже в четырнадцать распакованы по полной программе. У оборотней пораньше с этим делом было, но Влад только зубы стискивал — шестнадцать и точка.

Вот теперь и ему аукнулось. По-другому и все равно почти также. Он не представлял четких границ, когда можно двигаться дальше. Следуя собственным размышлениям и давлению свихнувшегося от ожидания волка, установил планку хотя бы в месяц полтора. Не потому, что девочка его не хотела. Крышесносный аромат ее возбуждения, крохотные сигналы, определяющие готовность пойти дальше, чем просто разговор и объятья для него были очевидны, но он терпел. И не только это выматывающей «не торопиться» было тому причиной.

— Милолика…

Хотел ведь подтолкнуть ее вперед. Чтобы встала и ушла, прекращая искушать своим невозможным ароматом и этой чертовой, тонкой блузкой под которой так аппетитно вырисовывались два упругих холмика с плотными темными жемчужинами. Он, как только их увидел, о прокушенной руке сразу забыл. А эта малышка к нему прямиком пошла! К изголодавшемуся до сумасшествия оборотню, да еще и перед полнолунием.

— Руслан… — промурлыкала, съезжая не от него, а на, — м-м-м…

От яркого всплеска возбуждения перед глазами взметнулся туман. И в голове сразу его давняя, порочная мечта — на столе девочку взять. С распахнутой блузкой на голое тело.

Стремительный рывок вперед, и Милолика усажена на темную столешницу.

Нависнув над ней, Руслан заглянул в поддернутые дымкой желания глаза.

— Знаешь, почему при всей моей любви к сладкому, я не храню дома его запасов? — прохрипел. глубоко вдыхая пьянящий запах. Девочка распахнула глазки от удивления.

— Не могу остановиться, — сжал аппетитные ягодички и дернул на себя. Впечатал, давая почувствовать твердую, как камень эрекцию. — И если ты сейчас не уйдешь, я не ограничусь поцелуем.

Провел пальцами по нежной шее и легко расстегнул верхнюю пуговицу блузки.

— Мне будет этого мало, сладкая…

Почти невесомо коснулся возбужденного соска, натягивающего белоснежную шелковую ткань, и прищурился от болезненного наслаждения, уловив едва слышный стон.

— … Мало просто целовать тебя. Я захочу все. Эту ночь, потом день и еще… И метка — я укушу снова, закрепляя и закрывая нашу Связь. Ты же понимаешь, что это значит?

Их губы почти соприкасались. Он ловил ее вздохи, чувствуя, как дрожит и напрягается тело под его ладонями. Как девочка тянется вслед за прикосновениями, такая же голодная и уже наверняка мокрая от его пока еще сдержанных ласк.

— У тебя не получится уйти теперь так просто. Мы с волком станем бороться за тебя до победы или смерти. Я уже не могу, не хочу представлять тебя с другим…

Последнее слово вырвалось рычанием. Память о том ублюдке на парковке по-прежнему остро дёргала нервы, но больше этот урод не тронет ни одну женщину, Руслан об этом позаботился лично.

— _… Но ещё пытаюсь дать время узнать себя. Чтобы ты решила, чего именно хочешь.

Мышцы отказывались работать, но Руслан отстранился. Пять сантиметров не больше, но это движение сожрало последние ошмётки воли. Рев зверя оглушал.

Его требование и жажда топили в себе все разумные мысли, превращая их в одно бесконечное «хочу!», по спине струился пот, и рука опять ныла от боли. Ещё пять секунд, а потом он сможет заставить себя сеть обратно в кресло. Но юркие маленькие пальчики пробежались по напряженным плечам и шее. Сжали пряди волос на затылке, а потом… потом мир вокруг потух, оставляя ощущение нежных, мягких губ накрывших его собственные.

* * *

Милолика

Только на крохотное мгновение их поцелуй был всего лишь касанием губ. И еще быстрее возник и исчез вопрос — а действительно ли она хочет этого? Но один взгляд в полные желания и терпеливой нежности глаза, и Милолика смело чиркнула спичкой, сжигая и отпуская то последнее, что тянуло ее назад.

А потом Руслан схватил ее. Сжал, распластывая на себе и жадно сплетая их языки.

Ткань затрещала под сильными пальцами и пуговицы брызнули во все стороны.

Несколько судорожных вздохов и джинсы пропали, оставляя ее в скромных до жути белых хлопковых трусиках. Мелькнула и пропала мысль про шелковый комплект…

Не отрываясь от нее, Руслан избавился от рубашки, давая доступ к себе. Милолика не могла сдержать стона удовольствия, когда ладони скользнули по горячей коже, под которой бугрились твердые и упругие мускулы. И внизу было все твердо…

Звякнула пряжка ремня.

Крупная дрожь предвкушения пробежалась по телу, сворачиваясь внизу живота огненным комком желания. Трусики с нее рвать не стали. Просто отодвинули белую полосочку в сторону.

— Мокрая, — довольное рычание и ее стон прозвучали одновременно. Длинный палец проник внутрь, заставляя всхлипнуть и шире развести бедра. — Узкая, — тяжёлое дыхание скользнуло вниз, и она вскрикнула, когда его губы подарили жалящий поцелуй-укус груди. — Моя!

Острые зубы вонзились в шею, и одновременно с ними палец исчез, уступая место напряженному члену. Лёгкая боль сгорела в ослепительной вспышке наслаждения.

Мышцы рефлекторно сжались, заставляя ее и мужчину вздрогнуть.

— Это будет быстро, — прохрипел, отрываясь от шеи и замирая на несколько секунд, — но только первый раз.

Язык опять прошёлся по месту укуса, собирая последние крошки неприятных ощущений. А потом Руслан толкнулся вперёд. Медленно, сладко…

— Рус, Руслан… Руслан…

Она задыхалась в перерывах между чувственными поцелуями. Выгибалась и двигалась навстречу, пытаясь ускорить эту сумасшедшую пытку нежностью и неторопливостью. И, кажется, даже царапалась. но тем невесомое становились его ласки. Последнее скольжение и он в ней. Растянутой и наполненной им до предела, дрожащей от головокружительного ощущения полноты с приятной перчинкой боли в ещё не привыкших к его размеру мышцах. Большой мальчик…

— Моя сладкая, — шептал, вжимаясь в нее всем телом. Лаская голосом, взглядом, руками и губами, — как же я скучал… Подыхал просто… Помурлыкай для меня ещё.

Новое плавное скольжение и ее стон утонул в чувственном поцелуе.

— Руслан, пожалуйста, — зашептала, каждым движением умоляя двигаться быстрей.

Цеплялась за каменные плечи, стискивал крепкие бедра, пытаясь ускорить момент их полной близости, и, не добиваясь ничего, пробовала снова. Терялась в его ласках и ощущениях близости большого разгоряченного тела. Вдыхала родной запах полной грудью, улетая от ощущений сильных пальцев на собственных бедрах и каждого, самого крохотного движения внутри.

Наслаждение подступало девятым валом. Протяжными, глубокими толчками подбиралось ближе, и в какой-то момент Милолика просто не могла выдержать больше.

Она даже не кричала его имя, просто замерла на мгновение, чувствуя, как внутри становится ещё теснее, а потом рухнула прямиком в бездну. содрогаясь от разбегающихся по телу остро-сладких судорог.

Мужчина зарычал. Она чувствовала, как глубоко внутри пульсирует его плоть.

Долго и много. Как течет вязкая влага, мешаясь с ее собственной. Как шумно и тяжело он дышит, весь мокрый и горячий. Дрожащий от наслаждения и усилий, что потратил, истязая их обоих.

Не выходя из нее, дёрнул вперед, подхватывая под бедра. Упал в кресло, до упора насаживая на себя, по-прежнему каменно-твердого и готового продолжить.

— Кажется, кто-то был очень нетерпелив, — прохрипел, запуская пальцы в ее растрепавшиеся волосы и заставляя запрокинуть голову. Цепочка нежных и быстрых поцелуев пробежалась по шее, и над ухом раздался возбужденный шепот, — дубль два, девочка.

Теперь она могла двигаться, как хотела. Опираясь руками на спинку шикарного кресла, по обе стороны от лица мужчины, резко подалась вперед и снова назад. наслаждаясь громкостью того стона, что сорвался с приоткрытых чувственных губ.

Сильные руки подхватили ее, почти взяли на себя весь вес, помогая двигаться легко и быстро.

Но продержаться удалось не многим дольше. Слишком сладко было чувствовать его язык и губы на собственной груди и метке. Захлебываясь стонами, Милолика упала в крепкие объятья, сдаваясь и позволяя брать себя так, как ему хочется.

Почти выходить и снова врываться, догоняя ее удовольствие.

И снова выпала на пару мгновений из реальности, когда Руслан коротко зарычал, впиваясь зубами в основание шеи. Не больно, совсем нет. Замерла, чувствуя новую волну жара и принимая все, что отдавал ей мужчина. Несколько минут она слышала лишь тяжёлое дыхание, громкий стук собственного сердца и мягкий, но все ещё нетерпеливый, голодный рык.

— Ты опять рычишь, — едва прошептала, выталкивая из охрипшего горла что-то кроме стонов и его имени.

Руслан напрягся. Одной рукой сжал ее бедра, а второй осторожно поддел подбородок, вынуждая смотреть в зелёные, с желтыми всполохами глаза.

— Я не рычу, любимая. Ты слышишь моего волка.

Она не знала, что из сказанного ее повергло в шок больше. Его обращение к ней или заявление о волке. А может то, что фраза была произнесена настолько глубоко и естественно, словно бы он мимоходом касался давно известных фактов. «Это всего лишь мой волк, ничего особенного. И да, я назвал тебя любимой, и назову так снова. А теперь посиди тихонько, и потом мы снова продолжим».

Но вся буря удивления, восторга и радости была выраженная лишь слабым писком «Волк?» и несколькими вздохами. Милолика чувствовала себя настолько расслабленной и разомлевшей, что на большее ее просто не хватило.

— Именно он, — Руслан тоже вздохнул, укладывая ее голову обратно к себе на плечо, — но… Такое случается часто, малыш. Это симптом, начало возможного оборота, который может не случиться. Только рык… — опять задумался, — лучше, чем ничего и все-таки мало.

Очевидно ощутив ее горечь и удивление по поводу его спокойствия, прижал крепче, совершенно окутывая своим теплом.

— Не думай об этом, девочка, — зашептал, оглаживая от макушки до попы. — Не пытайся ускорить или заставить себя — это должно случиться само. Но знаешь, произойдет оборот или нет — для меня чертовски важно, что ты пришла ко мне не по приказу волчицы. Не из-за ее тоски и требования быть рядом. Так же, как и я понял, насколько нуждаюсь в тебе, лишь полностью потеряв.

И сказанное им было так же важно, как короткое «люблю». Милолика не смогла сдержать тихого облегченного вздоха. И тут же охнула, когда Руслан играючи подхватил ее на руки и встал с кресла.

— У меня очень вместительный душ, — подмигнул заговорщически, — не желаешь воспользоваться?

* * *

Руслан

Милолика дремала, свернувшись у его бока калачиком. Убегать на другой край кровати даже не думала. Всю ночь жалась поближе, да и он не отпускал. Руслан зарылся носом в лохматую макушку, прижимая сонную девочку к себе. Не спал уже наверное, полчаса. Как утром вскинулся, отдохнувший, и полный энергии просто под завязку, так и остался в кровати, наслаждаясь своей парой и не в силах разжать руки хотя бы на секунду.

Он слегка шевельнулся, еще раз прислушиваясь к себе. Абсолютная, чистейшая гармония с собственным зверем наполняла силой. Вот она — истинная цельность.

Их ощущения и желания были полны синхронности и слаженности. Никаких споров и никаких волевых усилий над собой. И это одно уже дарило ощущение не то, что свернуть горы — распылить их на атомы.

Милолика что-то промурлыкала и развернулась к нему. Уткнулась под шею. мягкая, теплая, и вкусная…

Она вся теперь пахла им. Так полно и ярко. что хотелось собрать этот аромат и всюду носить с собой. Организм и волк требовали воспользоваться утренней реакцией на любимую женщину. но они были в комнате не одни.

После очень приятного и долгого душа. Руслан принес совершенно разомлевшую девочку обратно в спальню. И сам остался тут же.

— Завтра же отдам приказ о совместной с нашей комнатой детской, — шептал, помогая натягивать ей легкую шелковую комбинацию. Безумно хотел. чтобы между ними не было никаких тряпок, но рядом посапывал Олежка. который утром любил перебраться к маме в кровать.

— Только я хочу сама выбрать комнаты, — вдруг заявила, с неожиданным упрямством в голосе. Руслан пожал плечами.

— Как угодно. Я чаще вообще спал в кабинете, а не в своей спальне.

Милолика как-то сразу стушевалась

— Не супружеская, значит…

А вот и еще один острый камушек, который он мог одним щелчком отправить за пределы их отношений.

— Не супружеская. И никогда ею не была.

Что удивительно учитывая желание Кристины туда пробраться. Милолика улыбнулась и потянула его под одеяло. а Руслан чувствовал себя подростком. который впервые остается ночевать у своей девушки. Только в двух метрах не строгие родители, а ребенок. Их сын…

Обострившийся до предела слух уловил изменение в дыхании Олежки. Минута. две, и первый шорохи оповестили о том, что мальчик проснулся.

А вот это уже причина, чтобы оторваться от своей нежной малышки. Руслан осторожно завернул Милолику в одеяло, и поднялся.

— Папа?

До сих пор где-то под сердцем екало от этого обращения. Наверное, потому что так его ждал. И от того ценил еще больше.

— Привет, Олежка.

Мальчик потёр сонные глазки. Улыбнулся, протягивая к нему руки. Не потому, что не мог подняться сам. Маленький оборотень быстро и жадно наверстывал упущенное ими двумя время. Признавал в нем вожака и родителя, тянулся к сильному и, ещё играя, но пробовал себя в роли альфы. Милолика укоризненно вздыхала всякий раз. услышав об очередной несерьезной драке среди волчат. Но молчала. Он ей долго расписывал, почему такое поведение среди детёнышей нормально. Вроде получилось успокоить.

— В лесь подем? — улыбнулся тем временем мальчик, указывая на одежду, — И мама?

— Куда же она теперь от нас денется, — хмыкнул, пытаясь не расплыться в совершенно идиотской и счастливой ухмылке. Не отпустит. Осталось только быстрее отделаться от Кристины. Перевернуть эту страницу и навсегда забыть о том грязном узле, в который спутались все прошлые планы и связанные с ними ошибки.

Помогать Олежек с одеждой почти не пришлось. У маленьких оборотней все лёгкое и на липучках в основном или на заклепках, чтобы при случайном обороте детеныш мог легко освободиться. Пока сын сосредоточенно щёлкал кнопочками, Руслан мельком глянул на мобильник, проверяя, есть ли важные сообщения. И едва успел рот захлопнуть, удерживая злое рычание.

— Потеряла, говоришь, колечки-браслетик свои, — зашипел сквозь клыки, — Замочек сломался, горничная — воровка?

А Макс хорош. Отрабатывает капиталовложения на все сто и ещё двести сверху.

Руслан взлохматил волосы, приказывая себе остыть. Так, с брюликами ясно. В Москве светанулась. На шоппинг красота поехала, а заодно и золотишко «потерять». Черт, а что она купила-то вообще тогда? За рамки денежного довольствия Крис никогда не выходила, но и спускалась все до копейки. Модные шмотки, процедуры, картины какие-то… Он бы лучше нарисовал!

Руслан ответил одним коротким приказом — рыть в том же направлении. А сам уже понимал, что найдет Кристина и была той самой крысой, которая тихонько хихикала за его спиной, отгрызая кусок за куском. Самое блядь, ценное…

— Папа?

— Да, Олежка?

— Туда пойдём.

Показал пальчиком на ванную. Точно, ребенка же умыть перед завтраком надо. Ив туалет еще сводить… Руслан торопливо сунул мобильник в карман штанов. Хрен Жарову, а не акции «Зеленый берег» Сначала он узнает о шалостях собственной дочурки. Если раньше о них не знал…

Пока он помогал ребенку, успел столько предположений перелопатить — одно другого краше. И абсурднее. Расчесывал частозубым гребешком русые кудряшки и попутно старался растянуть в разные стороны ворох собственных мыслей. Неужели Влад был прав — любовник на стороне?

Когда они вышли, его девочка уже не спала. А глаза как заблестели, когда их увидела!

— Мама! Пр-р-ривет! Папа приселы!

Милолика могла лишь улыбнуться. Он никуда и не уходил. Всю ночь прижимал ее к себе, большой и нежный. Даже во сне Милолика ощущала его присутствие.

Тянулась идущему от него теплу. Спокойно ныряла в глубокий, недолгий сон, а потом мир опять наполнялся его дыханием и мерным стуком сердца.

И вот сейчас, глядя на высокого, потрясающе сложенного мужчину в одних лишь темных спортивных штанах и мальчика с ним рядом, ей до дрожи захотелось глубоко вздохнуть. И даже на сотую долю унции Милолика не жалела о вчерашнем своем решении. Оно было таким же правильным, как и все, что случилось после.

— Доброе утро, — ее слова и улыбка отразились во взгляде Руслана. Сделали его ещё мягче, разбегаясь веером тоненьких морщинок у глаз.

— Привет, малышка, — низкий волнующий голос прокрался вдоль позвоночника томными мурашками. Она даже губы закусила, когда альфа мягко и бесшумно направился к ней. Присел рядом, обнимая за плечи и привлекая к себе.

Осторожный поцелуй в висок, а следующий в губы, она сама поймала его!

Олежка быстренько вскарабкался к ним. В больших руках Руслана хватало место им обоим.

— Милолика, ты помнишь мой разговор с Владом и Максом, — тем временем произнес мужчина.

И в комнате сразу стало холоднее. Ненавистные воспоминания показали свои шипы из-под толщи памяти. Утро, зимний домик, и мужчина в плетёном кресле напротив. Такой же полуобнаженный, вот только с другим взглядом… Она тогда разбилась вдребезги об его твердость.

— Довлатов кое-что нашел, — серьезно продолжил Руслан, — Драгоценности продавались, а не терялись. Пока мы общались через юристов, но сейчас предстоит личная встреча. Я буду оспаривать некоторые пункты.

Милолика попыталась сдержать вздох облегчения. Глупо это, вспоминать о таком!

Тогда все было иначе.

— Все-таки — она?

— Наверняка нельзя утверждать. но если это так — Стая выиграет очень много.

— И долго… будет идти разбирательство? — голос прозвучал неожиданно сухо. Ему придется встретиться с Кристиной. Ревность заворочалась глубоко под сердцем.

— Я постараюсь его ускорить. — усмехнулся мужчина. И посмотрел так, словно все понял, — Не хочу в это впутываться, но и спускать такое нельзя.

Милолика вздохнула и крепче обняла его за талию. Второй рукой прижала Олежку, требующего свой законный «лесь» Это ее мужчины, а лиса может и дальше блестеть своими побрякушками, но подальше от них!