Глава 30
Руслан
Хороший участок. Один сплошной лесной массив. Они уже несколько часов бегали по всем глухим закоулкам. Жаров расщедрился. Выделил ту часть, что клином врезалась в их территорию. Именно это и напрягали больше всего. Смахивало на подачку. А может ею и была.
По немного, но на Кристину ложилось все больше и больше подозрений. Особенно, после того, как пропал один из ее охранников. Вообще с концами. Именно он чаще всего сопровождал волчицу. Тупой, как пробка, если верить характеристике. Но физические данные отличные.
Других Макс тоже встряхнул. И опять же — по мелочам наскреб, но не стыковки были! Слишком долгие и частые СПА процедуры. А присутствовала ли Жарова на них? Непонятные намеки, которые волчица потом сводила на нет, попытки соблазнить охрану или просто не так понятые фразы? Повреждённые записи с камер в гостиницах, где она отдыхала, в торговых центрах, где затаривалась, и прочее и прочее.
Слишком много совпадений, чтобы быть просто совпадениями. Под шкурой овцы пряталась продуманная, подкованная дрянь, которая хорошо знала, куда лезет.
Жаль, что он не мог доказать ее гулянок на стороне. Если они были, то слишком редкими и тщательно замаскированными.
И, конечно же, волчица все отрицала! Ушла в глухую оборону, но страх, фонивший сквозь ее наигранно-оскорбленный вид, он чуял хорошо. Ничего. Ещё немного доказательств и можно будет брать завравшуюся девицу за шкирку и тыкать носом в то дерьмом, что она здесь наворотила!
Волк рыкнул, приказывая поворачивать назад. Трое сопровождающих, следовавших за ним, прижали уши, и морды к земле пригнули. Руслан опять зарычал. Злили его мысли об этой суке, которую он сам же сюда под ручку привел!
Выставил перед Стаей, от пафосной речи чуть сам не сдох, а его сокровище в стороне стояло. В темно-синем платье, и с бледным, застывшим лицом… Волк заложил крутой разворот и погнал к машинам что есть духу. К черту все. Приедет на обед. Не переломится без него Гончаров все оформить как надо. Схватит свою девочку в охапку. зацелует до алых губ и наверх утащит Олежка сейчас в садике.
Но не успел сделать и нескольких прыжков, как от внезапной слабости подломились лапы. И в голове зашумело, словно в кровь плеснули чистейшего медицинского спирта. Шерсть на загривке зашевелилась, вздыбилась и слюна полынной горечью наполнила рот.
Вой полный звенящего, ледяного ужаса и боли прокатился над затихшим лесом.
Милолика! Его пара! И сердце ухнуло о ребра, разгоняя по жилам холодную, липкую муть.
Как примчался к машинам, не помнил даже. И грохот крови в ушах глушил крики оборотней.
Кинулся к своей одежде, дрожащими руками выхватил мобильник. Пропущенный!
От нее! Набор и… «Абонент временно недоступен…»
Чистый лесной воздух за одну секунду превратился в ядовитую вонь затхлого подвала. И ошейник затянулся на горле, превращая слова в невнятный, жалкий хрип. Контакты перед глазами танцевали и прыгали. И колотило всего, как наркомана в ломке. Мать Волчица, только бы это… обман… просто ее испуг…
Пожалуйста… Пожалуйста!
— Слушаю, альфа…
— Макс, — захрипела в трубку, — Милолика… где?!
Замопчал полярник. Все по голосу понял.
— Минуту, альфа, сейчас пробью, — ау самого тоже голос просел, — сейчас…
А волк внутри бесился и скулил, задыхаясь от подступающего девятым валом ужаса. Нет ее! Не найдет! Плохо все! Чертова музыка удержания ржавым гвоздем царапала по натянутым нервам, отдавала дьявольским хохотом в ушах.
— Охрана не отвечает, — ввинтился в мозг колючий надтреснутый голос полярника.
И реальность перед глазами взорвалась черными фейерверками. Капот машины смялся от мощного удара и где-то за спиной рухнула, разлетаясь острыми уродливыми кусками, реальность.
* * *
Милолика
Пить. Это была ее первая более или менее осознанная мысль. Во рту словно сдохла дюжина кошек под толщей нестираных носков. Желудок взбунтовался и к горлу подкатил комок. Милолика застонала и попыталась сесть. Не вышло. Она уже сидела. Прикрученная по рукам и ногам к жёсткому стулу.
Глаза открылись только со второй попытки. Темно. На лице повязка. Липкий страх разрастался такт ускоряющему свой бег сердцу. Господи… Какая же она дура!
Идиотка! Кретинка! Так ничему не наученная жизнью! Умирает ее мамочка, как же!
Так умирает, что решила напоследок продать собственную доченьку. Что она ей влила в тот чай?! Чем вырубила?! А охрана?! Как же они?! Неужели убиты?!
Господи, у Дмитрия ребенок должен родиться…
Милолика дернулась в своих путах. Крепко! Ещё раз и ещё. Бесполезно! Веревки кололи даже через кофту, ступням и кистям было холодно.
— Еще раз шевельнешься, сломаю тебе палец.
Милолика замерла. Мужчина! Нарастающий ужас приобрел новые краски. Щеки коснулось что-то холодное и острое. Нож?!
— Наконец-то мы познакомились, Милолика, — прозвучало из-за спины.
Оборотены Только они могут ходить так быстро и бесшумно! По затылку чиркнул острый кончик и повязка ползла вниз. Вместе с несколькими локонами. Нож был заточен хорошо. Милолика жмурила глаза и пыталась разглядеть удаляющуюся от нее фигуру. Высокий. Весь в черном, кажется костюм, или нет?
Слезы мешали видеть точно. Свет от потолочной лампы был слишком ярким.
Мужчина сел. Закинул ногу на ногу. Милолика еще раз моргнула а потом опять постаралась рассмотреть, где она и с кем.
Постепенно зрение вернулась в норму. И первое. что бросилось в глаза — пустота помещения. Наверное. это был заброшенный дом. Каменная кладка. пол из досок. довольно чистый, чтобы пылью не запачкать блестящие носки кожаных туфель сидящего недалеко от нее мужчины. Милолика все же вздрогнула.
Он был в возрасте. Ещё не стар, но старше Руслана. На холеную морду было плевать, а вот жгуче-черные, восточные глаза вызывали в ней желание оказаться от их обладателя на другом конце вселенной. Хотелось отвести взгляд и брезгливо зажмуриться.
— А ты не хорошая девочка, — медленно продолжил оборотень, — Не слушаешься мамочку…
О да, она не послушалась! И только поэтому сейчас не билась в истерике. срывая запястья в мясо и умоляя ее отпустить.
Ее сын. Ее мальчик. сейчас был далеко. Остался дома, избегая участи своей безмозглой, доверчивой. и тупой до идиотизма матери.
Какой ангел стоял за ее спиной. когда она торопливо застегивала липучки на его ветровке? Кого ей надо благодарить за мелькнувшую трезвую мысль не обрушивать на ребенка знакомство с новой тетей? Не тащить его к явно испуганной и расстроенной женщине? Мало ли какую истерику могла закатить бабуля. И Милолика оставила Олежку на попечение Киры. В последний момент изменила планы, и решила съездить сама.
— Кто ты? И что ты от меня хочешь? — зашипела. пытаясь незаметно пошевелить ногами. Нельзя, чтобы затекли…
— Неужели я настолько непопулярен? — смоляная бровь слегка выгнулась, — Или Руслан берег свою хилую человечку?
Милолика молчала.
— Значит, все-таки берег. — сделал вывод мужчина, — И, кстати, не будь о себе столь высокого мнения, грязная шкурка. Ты пока жива. потому что носишь метку.
Сердце занемело от боли.
— Тебе нужен Руслан.
— Его деньги. И раз уж мы так любезно беседуем — моя очередь задавать вопросы.
Где твоя волчица?
Знает про оборот. Кто-то сливал ему информацию. Кристина! Наверняка она! А про омегу знает? Нет. не должен. Иначе бы не смотрел на нее как на мусор, с которым приходится иметь дело лишь по необходимости. Мысли сталкивались и звенели в голове рассыпанными монетками, но пока она соображала. как ответить. послышалось жужжание мобильника. Мужчина ответил.
— Забрали? Хорошо. Везите ее сюда. — мужчина снова поднялся на ноги. Элегантно оправил манжеты белоснежной рубашки, давая полюбоваться на себя. Милолика мысленно засмеялась. Его красота была уродливой, давящей.
Тем временем он опять приблизился к ней. И схватил за подбородок так, что слезы потекли по щекам. Было больно. В сто крат хуже. чем когда ее рассматривал собственный дед, выискивая в глазах желтые всполохи.
— Помесок, — выплюнул мужчина, почти невесомо оглаживая большим пальцем ее скулу. — Серенькая. убогая… В каких позах ты давала Серову. чтобы он на тебя запал? Может, и мне разок тебя попользовать?
Тонкие губы брезгливо выгнулись. Резкий взмах руки и боль тысячью раскаленных игл вонзилась в щеку. Во рту стало солоно и перед глазами поплыло. Кажется. она стонала…
— Где. Волчица?
Удар, и нос хрустнул. Кровь хлынула одним потоком.
— Пропала, — прохрипела едва слышно, — Обратный ритуал… Забрал ее
— Хм…
Следующая пощечина отфутболила сознание в багрово-черную тьму.
* * *
Руслан
— Охрана в доме перебита, стреляли из… Трупа Жаровой не обнаружено… Запаха нет…
Сухой голос Давлатова казался чужеродным среди оглушающей тишины кабинета.
Как палач зачитывает приговор. он отчитывался о произошедшем.
На дом, где содержалась Жарова. тоже напали. Одновременно с похищением Милолики. Четыре трупа и еще один из хостела. Дмитрию условно повезло. Пуля прошла в сантиметре от сердца. и помощь подоспела вовремя. Ильин был жив.
Пока жив.
Бессильная ярость, круто замешанная на панике, оттеняла мучительные размышления над одним единственным вопросом — кто?
Факты, как разрывные пули били по мозгам. Кристина не жертва — сообщница.
Похититель хочет денег, иначе бы просто устранил девушку. Оборотень, в любом случае. При деньгах, раз мог позволить себе хорошо спланированное нападение.
Подлая псина. которая любит действовать чужими руками. Хитрая. шакалья порода…
— Гричко.
Ненавистное, больше чем до смерти, слово одним точным ударом пресекло речь Макса.
— Нет. — проскрипел из своего угла Влад. Он примчался сюда по первому звонку.
Ворвался в кабинет. бледный и взвинченный не меньше его самого. — Нет, Жарова не может… Ни одна нормальная волчица не пойдет под него!
Вот именно. Ни одна нормальная. Не из их Стаи, слишком свежи воспоминания прошлого. Гричко всегда грыз только тех, кто слабее. Стая Жарова была ему не по зубам. А об них можно было вытирать ноги. Это потом Озерки начали оживать.
Смогли дать отпор, но воевать на чужой, тщательно охраняемой территории — пока нет.
И теперь эта мразь вылезла из своей норы, решив сыграть по крупному. Ударить первым, потому что знал — очень скоро ударят его.
И сейчас Милолика там. Беззащитная и беспомощная, она одна. В грязных лапах этого мерзавца… Волк зашелся воем бессильной ярости и страха.
Вибрация мобильника замедлила пульс до сплошной линии и погрузила комнату в ледяную тишину.
— Жар-р-ров.
— Рус, он не причастен, — Макс был гласом разума в огненном шторме сжирающего дотла желания разорвать голыми руками любого, и в первую очередь себя. Не уберег, не защитил. Сначала забылся в поисках, а потом потерялся в ней, в своей женщине…
— Где моя дочь?! — рявкнула трубка, едва он нажал вызов. — Я уничтожу тебя! Тебя и твою Стаю! Сотр..
— Закрой пасть Жаров, — наверное, было что-то в его голосе, что старик заткнулся. — Закрой и слушай меня. Когда твоя идиотка могла встретить Гричко? Ну, что молчишь?! Где она могла его встретить и почему стала работать на него?!
Молчание. Оглушающее, выворачивающее на изнанку. Тяжелое и черное, как надгробная плита. Доченька вонзила папочке нож в спину. Но Руслану было на это плевать.
— Ложь, — прохрипел старик, — ты лжешь
— У него моя женщина. И если хоть волос упадет с головы Милолики, я лично сверну Кристине шею.
— Нет. Она не могла. Не с ним!
— Молись, чтобы она действительно была не с ним. Что она крала мои деньги и выбивалась в альфа-самки не ради жадности Гричко. В противном случае ты и твоя Стая ответите за свою самку.
Сброс. И опять его обступила тишина. Макс и Влад застыли темными изваяниями напротив… Руспан прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он уже чувствовал направление. Лишь обобщенное, но позволяющее понять — она на территории Гричко. И еще… По лицу растеклась фантомная боль. Нос, правая щека… Ее били.
— Ублюдок, — зашипел сквозь клыки, — Дай только до тебя добраться.
* * *
Милолика
Ее привели в чувство классическим способом — ведром ледяной воды. Холодные потоки ринулись вниз по телу, а следом за ними крупная дрожь.
— Проснись и по-о-ой!
Этот звук циркулярной пилы она помнила слишком хорошо, хоть и слышала всего три раза в жизни. И пусть голова гудела, а зубы пытались выстукивать чечетку, но у нее хватило сил разлепить глаза.
— Заткнись, мне еще дорог слух, — прошипела сквозь разбитые губы. Все же догадки оказались верны. Кристина, стоящая перед ней. оскалилась
— Слишком смелой стала? Голосок прорезался?
Сквозь сосульки слипшихся волос Милолика посмотрела на волчицу. Без косметики. без побрякушек. в обычной темной одежде и с прилизанными волосами она выглядела блекло. И может руки все так же были прикручены к стулу. и понимание. что живой ее не выпустят, крепло с каждой секундой, но перед этой общипанной лисицей страха не было. Ни капли. И волчица это чувствовала. От того и скапила клыки
— Ты сдохнешь здесь, — опять зашипела Кристина, — ты и твой жалкий пес!
Влюбленный Серов — убогое зрелище!
Смех заклокотал в горле. мучая разбитые губы.
— Завистно бедняжке? Он хоть трахал тебя? Или только ради денег держал? Я бы и близко не…
Боль взорвалась в груди сотней маленьких атомных бомб. Перехватило дыхание.
Она просто не могла вздохнуть. Не получалось! Перед глазами плясали звезды.
Голову рывком задрали вверх
— Трахальщик из него на единичку с минусом, — усмехнулась Кристина, — только и годится, что для таких бревен, как ты! Бедный. бедный Рус. Он сейчас чувствует, как его паре плохо. Скулит и грызет локотки. Глупый щенок!
Жарова замахнулась, но так и застыла от короткого:
— Хватит.
И это было холоднее, чем ледяной водопад, вернувший ее в сознание. Новая волна дрожи разбежалась по телу
— Игрушка пока нужна мне целой, — промурлыкал мужчина, приближаясь к ней, — улыбочку дорогая…
Милолика хотела отвернуться, но ее просто снова схватили за волосы. И так крепко, что она не могла не застонать, — Отлично, Серову понравится Милолика смотрела на носки черных кожаных ботинок. Она не станет радовать этих мразей своими слезами. И они не увидят. как губы кривятся от боли, огненным сгустком пульсирующей внутри. Лучше бы на ее шее не было отметины. И как никогда она ненавидела эту чёртову парность, которая утянет вслед за ее жизнью ещё одну.
* * *
Руслан
Гричко позвонил к вечеру. Когда Руслан в который раз пытался натянуть на себя маску беззаботности и ответить взволнованному сыну. где его мама. Олежка начинал бояться. Цеплялся за шею. заглядывал в глаза. И все спрашивал. спрашивал. спрашивал… Когда придет? Почему так долго? Зачем ждать? Тянулся к мобильнику, просил звонить…
Руслана мутило от правдивости собственного обмана. От необходимости растягивать губы в улыбке, в то время как хотелось выть. Хотелось скалить клыки и рвать пальцами фантомный ошейник, плотно затянутый на горле. Но ради сына приходилось играть этот спектакль. И он сыграет его снова, лишь бы уберечь ребенка от той мешанины ужаса и отчаянья, в которой заживо сгорал сам.
Номер не определился, но Руслан знал, кто это. Передав сына заплаканной и запудренной Грозовой, вышел под несущееся спину «Папа!» Тревожное и отчаянное. Макс топтался у двери. Все были готовы и ждали этого звонка. Один незаметный вдох и Руслан принял вызов.
— Можешь не представляться, Гричко, — голос звучал резко, но спокойно. Сейчас он не должен чувствовать. Эмоции — это проигрыш.
— С прозрением тебя, Серов, — усмехнулся тот, — стоило подстрелить пару твоих щенков, и ты сложил два плюс два. Идиот.
Не то слово.
— Хватит. Сколько ты хочешь?
Вот и кончился цирк. Даже у Гричко были спабости. И самая главная из них бпистала портретами американских президентов, а иначе Кристина давно бы капнула ему в чай аконит.
— Я хочу все. Все деньги, твоей Стаи и Стаи Жарова. Ты убьёшь его. Порвешь на дуэли. По праву победителя получишь его место и доступ к финансам. А потом поспушным песиком притащишь их мне. И не вздумай рыпаться — за всем будет следить мой человек.
— Нет.
— Именно это будет орать твоя подстилка, когда ее пустят по кругу. Хм, интересно, скольких она выдержит? Как думаешь?
— Нет В любом случае, мы с ней погибнем. Но деньги тебе не достанутся. Только куча проблем, и волчий билет, где бы ты ни появился. Это я гарантирую.
Гричко хмыкнул.
— Как интересно. Пожалуй, я расскажу помеску кто ее лишил шанса на спасение и обеспечил долгую, очень долгую агонию. Деньги Серов. И я, так и быть, сохраню твоей грязной шкуре жизнь. Она ведь не оборотень… Всего лишь грязный помесок.
Молчание измерялось ударами отяжелевшего сердца. Не отпустит Убьёт обоих.
Идеальное преступление, это когда ты снимаешь сливки, а руки по локоть в крови у другого. Две Стаи будут обезглавлены, обокрадены и злы. Начнется хаос, которого не было со времён второй мировой Оборотни уничтожат друг друга, а Гричко добьёт оставшихся, пируя на костях, как стервятник. Обеспечит себе безопасность и отсутствие тех, кто может желать ему смерти. Наведет с помощью своей подстилки шум, делая виноватым во всех грехах его — Руслана.
— Мне нужны гарантии, что ты отпустишь мою пару.
— Торг, это хорошо, — голос сочился довольством, — но тебе придется поверить мне на слово. И все же в знак любезности, я попридержу своих бойцов. Недолго. Ты уже почуял направление, в котором искать, не так ли? Приедешь туда. Один и без глупостей. Если мои ребята обнаружат рядом хоть одного волка, ей не жить.
Отдашь деньги, подпишешь нужные документы, и я отпущу помеска. А решишь дурить… Я перестану быть любезным. У тебя двое суток.
Гудки оборвали их разговор. А потом на телефон прилетело фото. Один взгляд и воздух потек в лёгкие огненной лавой.
— Лика-а-а, — полу хрип полу стон вырвался из горла. Корпус хрустнул, и по экрану поползли трещины, скрывая под собой кошмарное изображение. Опухшая, багровая скула, окровавленный нос, разбитые губы и наполненные болью и упрямством, серо-зелёные глаза.
Волк хрипел и скулил вместе с ним. Умирал от бессильной ярости и ужаса, оглушая воем и раздирая когтями душу.
— Рус…
Плечо сжала крепкая ладонь.
— Он не отпустит ее, — голос Макса тоже дрожал, искажался и рвался в безуспешных попытках сповить ртом воздух.
— Я знаю, — воротник майки треснул под пальцами, — знаю…
— Мои ребята уже мчатся сюда. Все до единого. Мы можем…
Руслан зажмуриться. Замотал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя весь этот кошмар. Бесполезно. Все было бесполезно! И в голове билось и пульсировало одно имя, заполняя собой всю реальность.
— Нет. Дуэль состоится, — вытолкнул из себя, кое-как восстанавливая способность дышать. — А твои ребята пригодятся. И Белову сюда. Срочно.