Глава 29
— Милолика, нам пора ехать.
Голос Руслана касался слуха лишь вскользь. Она не могла отлипнуть от окна.
Хотела заставить себя отвернуться и закрыть глаза и уши, но, как мазохистка, жадно следила за каждым движением беснующихся оборотней.
Одни кидались на прутья, обернутые чем-то мягким и темным, другие кружили по клеткам и царапали такой же мягкий пол, пытаясь выгрызть в нем дыру. Кусали сами себя, а потом вдруг замирали и принимались выть. Она не слышала звуков. но сердце замирало каждый раз, когда очередной бедняга вскидывал дрожащую голову и болезненно жмурил желтые глаза. Третьи… Когда она смотрела на них, то перед глазами все расплывалось. Они просто лежали. Как трупы, вповалку, где и как придется. Обмякшие и неподвижные лишь иногда слабо вздыхали. У них не осталось сил. И жизни почти не осталось…
— Милолика…
Острые края подвески впились в ладонь. Руслан подарил ей это украшение сразу на следующее утро после полнолуния. Бархатный темно-бордовый футляр, а внутри, на черной шелковой подложке, тонкая серебряная цепочка и купон в виде воющего на луну волка. Изящный, украшенный лишь несколькими драгоценными камнями, и тоже из серебра. Знак, подтверждающий сказанные ночью слова…
Только какая из нее, черт возьми, альфа-самка?! Как она может ею быть, если проку от нее один всеобъемлющий ноль?! Никакой омеги! Никакой волчицы!
Ничего! Уже третий раз они приезжают сюда. Третий раз она видит стоящие под отдельными навесами клетки. Пятнадцать черных просторных кубов, в которых медленно угасают жизни.
Вон та — с краю… Девушка, Дана. ей три года. Поздний оборот, не справилась, когда потеряла долгожданного ребенка. К ней каждую неделю приходил муж… А тот, что валялся в закутке шестой клетки. совсем юный мальчик, Артем. Его привезли именно в то время, когда она жила в зимнем домике. Семейный конфликт, где отец на глазах сына убил мать… Она знала их всех. И никому не могла помочь!
— Пусти меня к ним, — прошептала, касаясь холодного стекла, — я… я слишком далеко!
— Нет.
— Руслан, пожалуйста…
— Милолика, нет!
Он злился каждый раз, когда она требовала приехать сюда. Мрачнел, хмурился, опять становился холодным и каменным, но Милолика видела, что и в его глазах теплится это болезненное «Вдруг?» Не потому, что он хотел этого для себя — для них хотел. Для тех, кто был ему дорог ведь Стая это не просто соседи и компаньоны в полуночных забегах. Это семья. Которую он собирал и поднимал долгих одиннадцать лет.
— Руслан, — она все-таки отлипла от окна. Схватила его за руку. и заглянула в потемневшие серьезные глаза. Он снова был в костюме. И на лице знакомая ей жесткость. — Только один раз! Один! А потом я… Я не появлюсь здесь больше, без твоей просьбы!
Хмурая морщинка между бровей стала еще глубже. И губы сжались плотнее, будто бы удерживая так нужное ей согласие.
— Только один раз! — продолжила гнуть свое. — И больше никаких поездок, пока ты не решишь.
Мужчина вздохнул и с сомнением покачал головой.
— Близко подходить не будем. Они и так слишком взволнованы после полнолуния.
Дверь отъехала в сторону, и на нее обрушилась давящая атмосфера этого места.
Схватившись за мужскую руку, она прижалась ближе, стараясь абстрагироваться от звенящих вокруг них боли и безумия. Господи, как охранники здесь выдерживают?
Как вообще им удается чистить клетки, давать еду и воду?
Мужчины в черных костюмах ходили рядом. Часть из них находилась в небольшом бревенчатом домике, где распределялись медикаменты, готовилась пища и под анестезией проводились различные процедуры.
Оборотни приветствовали их традиционно склоненными головами, но Милолика едва ли обращала на это внимание. Шаг за шагом она приближалась к потеряшкам. А те, казалось и вовсе не замечали ее, не чувствовали, продолжая свои безумные метания или неестественную неподвижность.
Артем, оборотень из шестой клетки, приковывал к себе особое внимание.
Совершенно изможденный, он лежал далеко откинув голову, и смотрел на нее мутным, практически неживым взглядом. Темная, свалявшаяся шерсть торчала неровными клочьями, пасть была приоткрыта.
— Не жилец, — тихо буркнул стоящий рядом с ними охранник, — Альфа, он отказывается даже от воды.
— Почему? — Милолика прикусила щеку, пытаясь болью отогнать слезы.
— Слишком активный был, — еще тише ответил охранник. Близость альфы его нервировала, — и родственники не навещают. С близкими им легчает…
Ее дерганье в сторону клетки было пресечено уверенным сжатием руки в районе локтя.
— Нет.
— Но, Руслан, — всхлипнула, — может…
— Нет Милолика, ему не станет лучше, — сухой холодный голос резал сердце без ножа. — Пойдем, ты видишь — он не реагирует на наше присутствие. Добавьте еще капельницу, — проговорил, обращаясь к охраннику, — и следите…
Голос Руслана, ответы охранника и шум вокруг постепенно сливались в один общий фон. Из всех сил Милолика искала в себе хоть крупицу того, что было раньше.
Всматривалась в лежащего перед ней юного оборотня и, как могла, пыталась выдавить из себя не пойми что! Жалости и желания — через край, а итог нулевой!
Она не знала, как это! Все равно, что ловить руками воздух!
Словно чувствуя ее горечь и бессилие, оборотень чуть вздохнул, прикрывая глаза.
И опять застыл.
Подвеска больно колола ладонь. Наверное, даже ее расцарапала. Руслан увел ее практически насильно, под непонимающие взгляды охраны. Стая не знала о том, кем она была. К счастью.
Весь вечер, как и после остальных посещений, Милолика промаялась, не зная, чем себя отвлечь. По десять раз заглядывала в зеркало, стараясь увидеть более весомый признак будущего оборота — желтые всполохи в глазах. Но только зря тревожила себя и Руслана, пытающегося забыться при помощи своего излюбленного способа — работы. Теперь кабинетов в доме стало два. Альфа порой работал тут поднимаясь среди ночи. Один Олежка вел себя спокойно, милой детской непосредственностью согревая сердце.
И все равно ей было горько! Там в клетках тоже сидели чьи-то дети, мужья и жены, друзья. А она тут в окружении близких, и собственное счастье казалось ей совершенно не заслуженным.
* * *
{несколько часов спустя. у вольеров с потеряшками)
— Давно ему нужно было дозу увеличивать, — проворчал один из охранников, разглядывая лакающего воду оборотня, над клеткой которого висела цифра шесть.
— Гляди — пить начал.
— Все они начинают, — ответил второй, — перед самым концом. Нет, лекарство тут ни при чем. Отмучается скоро. Две недели, не больше.
— Ну-у-у. — с сомнением протянул первый, — месяц. Вон, почти весь поильник выдул.
— Тогда неделя. А капельницы продолжай ставить. И альфу пока не тревожь. Он своей парой занят.
Первый мужчина цыкнул.
— Не кривись, это его выбор. Да и Дмитрий говорит — нормальная. Лучше, чем та.
— Сравнил чистокровную с помеском, — едва слышно прошипел второй, — почти человек.
— Зато щенок сильный. Крепкий. Да ты сам видел. Подфартило альфе. _ Послышалось сопение, но возражений не последовало.
— Да пусть хоть трижды человечку ведет, — продолжил первый, — я с такого теплого места хрен жопу сдвину.
— Договор разорван, может скоро и сдвинешь. Вся Стая в тихом кипише.
— Тугой ты на уши, Василий. Не слыхал, что ли? Договор-то разорван, но Жаров неплохие деньги Стае отвалил. Да и с альфой нашим уже раз третий встречаются.
Опять мутят что-то…
— Да ну?! Нет, пустое.
— Я тебе говорю…
Негромко переговариваясь, они направились к домику.
Оборотень в клетке вяло куснул поильник. Обнюхал и лакнул еще несколько раз. А потом посмотрел в сторону удаляющихся мужчин. Глаза зверя едва заметно сверкнули желтым, живым светом.
* * *
— Я вернусь вечером, малышка, — ее сгребали в охапку вместе с одеялом и поцеловали. Не открывая глаз, Милолика потянулась за ускользающим теплом.
Руслан был настоящим жаворонком. И совой одновременно. В час лег, в пять встал.
С такой дикой энергией немудрено успевать везде и всюду.
— Не приедешь на обед? — пробормотал, пытаясь разлепить глаза.
— Сегодня не смогу. Поедем осматривать новый участок. Слишком его нахваливают.
Лучше взглянуть самому.
Милолика вздохнула и потерялась носом об его шею, стараясь не задеть жёсткую стойку воротника. Руслан, как и многие оборотни, почти не пользовался парфюмом.
Только в исключительных случаях и для людей. И сейчас, судя по отсутствию запаха, встреча будет проходить в кругу своих.
— Приезжай скорее, — попросила шепотом, — мы будем тебя ждать. И кекс тоже.
— Рискую никуда не уехать. Ты очень аппетитно выглядишь в муке и фартучке.
О да, она имела возможность в этом убедиться. А заодно поставить галочку напротив «жаркий секс на кухне».
Неохотно Милолика разжала руки, позволяя Руслану отстраниться. Прощаться они могли полчаса. А потом ещё немного. Но, как часто это бывало, с уходом Руслана пропал и сон. Повалявшись около часа, Милолика поднялась и накинула халат.
Было достаточно рано, но за окном уже бурлила жизнь. По дорожкам ходила Даяна, осматривая и поправляя клумбы. Заметив ее, склонила голову. приветствуя, как эльфа-самку. Мимо быстрым шагом прошли несколько охранников, и вид темной формы всколыхнул легковесный осадок непроходящей тревоги.
Своевольные мысли поползли в сторону потеряшек. Она честно молчала и не пыталась больше к ним съездить. Вела себя, как обычно, но не проходило и дня, чтобы она не думала о них. Сегодня ровно неделя. Кажется, все живы. На самом деле она тихонько расспрашивала Киру, которая в свою очередь расспрашивала Макса. А тому точно не до этих бедняг.
Милолика отвернулась и быстро направилась к столу. Нужно продолжать читать то, что скинула врач! Может ещё раз к ней съездить? Пусть еще информации подкинет.
И про этот ее новый препарат расспросить…
Она была так занята собственными мыслями и изучением информации, что не сразу услышала. как на журнальном столике вибрирует телефон. Но стоило схватиться за мобильник, как тут же захотелось бросить его обратно. Только ее сейчас не хватало!
Один звонок. Второй… Смс. «Это срочно» Конечно, это срочно! Когда в кошельке посвистывает ветерок, срочнее некуда звонить и петь старые песни о главном.
Ночей не досыпала, куска не доделала.
Милолика хмуро перечитала СМС. а потом сама нажала на вызов. Расставит все точки над гё, и сверху ещё обязательно влепит. Контрольную. Потакать матери и садить ее себе на шею она не собиралась!
— Да. Я слушаю.
— Привет, Милолика.
Милолика? Не доченька, не дорогая, не что-нибудь сахарной тягучее вроде «Ми-и-илая»?
— Прости что я так, без предупреждения, — вздохнула трубка, — не стану ходить вокруг да около. В общем. Давай встретимся? С тобой и… внуком? Пожалуйста.
А у нее дар речи пропал. От первого слова и до последнего — это говорила не ее маты! Она просто не могла такое говорить!
— Откуда, — во рту почему-то пересохло, — откуда ты знаешь про сына?
Женщина помолчал.
— Я давно знаю. Слухи они, знаешь ли, и на светских раутах слухи. Да и жёлтая пресса твоему… мужчине всё кости перемывает. Фото там есть. Мальчик очень похож на отца. Это, наверное, у нас семейное, — невесело усмехнулась. — ты тоже многим на Пашу похожа…
Ее папа… Да, таки есть.
— В общем, да. я знаю про внука. И… — опять замялась. — ты только не подумай, что мне деньги нужны! Наши отношения. Да какие там отношения… Просто, я бы вас увидеть хотела. Хоть на минутку всего. Ты ему даже про меня не говори! Если не хочешь. Может оно и к лучшему. Врачи говорят, операция сложная и…
— Какая операция? — Милолика осела в кресло. — Погоди, какая операция?!
— Она уже проплачена, клянусь! — ну вот опять она про оплату! Да что ж такое! — И сама операция, и время пребывания! Мне, правда, ничего не нужно! Только тебя увидеть и внука… Попрощаться.
— Какая операция?
— Оп… опухоль, — всхлипнула женщина, — в голове-е-е…
Расплакалась. А у нее в желудке ледяной ком свернулся, и перед глазами поплыло.
Опухоль. По позвоночнику пробежался озноб. Онкология!
— Это… излечимо?
— Не-е-е знаю-ю-ю. Он-они все фразами, общими так, общими! Ещё и словечки эти мед… медицинские! Я не понимаю-ю-ю! Пять семь процентов… Это же не плохо? Не плохо ведь, да?!
— Я приеду! — Милолика вскочила на ноги. — Сейчас приеду! Куда?!
— У меня самолёт в двенадцать, в Москву. Я в хостеле на Невском. Адрес сброшу СМС. И… спасибо тебе.
Гудки. Не помня себя, Милолика побежала в детскую.