Эпилог

— Милолика, — жадное дыхание шевельнуло волосы на макушке, и горячие пальцы чуть-чуть сжали плечи, — так что там на счет… моего подарка?

ОЙ. По спине пробежался холодок. Она нервно облизнула губы и покосилась в сторону комода, где в одной из шуфляд лежала бархатная коробочка.

— Да, он по-прежнему там, — подтвердил Руслан, в голос вплелись рычащие, недовольные нотки, — полгода уже лежит И, кажется, не собирается быть использованным. Да?

— Собирается, — промямлила, стараясь не обращать внимания на нежную ласку шеи.

Но разве можно? Только не с ним. — Просто я…

— Просто ты решила возложить себя на алтарь.

— Но это важно… Нет! — белый листик с семнадцатью номерками был смят и небрежным броском отправлен на пол. — Руслан! — попыталась встать. Почти получилось. Подняться он ей позволил, а потом просто усадил на стол, нагло вклиниваясь между ног и нависая сверху. В зеленых глазах вспыхивали золотые искры, на скулах играли желваки, а хищные ноздри раздувались на каждый глубокий вздох. Да, она тоже теперь знала, как сильно влечет запах собственной пары, — Руслан, ну еще хотя бы… троих?

Молчит. Смотрит на нее сверху вниз, а взгляд осуждающий, как будто она сейчас выругалась неприлично.

— Пожалуйста? — добавила на всякий случай. А он еще больше помрачнел.

— Я детей от тебя хочу, понимаешь? — прорычал едва слышно. — Дочку, сына, можно двоих сразу. Детей от своей законной жены и альфа-самки!

Милолика отвела глаза и незаметно тронула кольцо на безымянном пальце. Да, уже почти год ее фамилия — Серова.

Они поженились быстро. Следующим утром, после того, как она поставила метку, на столике у кровати стояла нежно-розовая орхидея, а в подрагивающих руках была бархатная коробочка с изящным обручальным колечком. И едва Белова сказала свое веское «Можно» — Милолика вновь стояла перед Стаей. В жемчужно-серебристом, нежном, как свет луны платье и с улыбкой на губах. Волчица внутри тихонько рычала от удовольствия, чувствуя любовь и восхищение исходящие от ее самца. И обостренный слух ловил восторженные шепотки. Омега! Стоит ли говорить, что приняли ее безоговорочно. А свадьба… Больше шума было в газетах.

Почему это у Серова опять кольцо на пальце. А они отпраздновали в кругу самых близких. Милолика не хотела пышных торжеств. В их жизни было и без того достаточно суеты. Особенно с потеряшки.

— Им нужна моя помощь, — выдохнула, нежно прикасаясь к чуть колючей от щетины щеке мужа.

— И ты поможешь, — схватил ее ладонь и осторожно поцеловал, — но потом! Считай это отдыхом.

Считать отдыхом? Легко сказать! Милолика опять вздохнула.

Все это, конечно, здорово и красиво — омега, долгожданная и такая нужная. Но ее Дар совсем не был похож на изящный взмах волшебной палочки Лечение — трудное и неприятное, вот что это было такое. Как хирург, она вычищала загноившиеся душевные раны, помогая им зажить. Да, не испытывала психологических травм, понимая, что эти эмоции и воспоминания не ее, и со временем облачила их в образ страшных короткометражек, которые приходилось видеть глазами «больного», и все равно после каждого сеанса ей нужен был отдых.

Обязательный и полноценный.

По телу пробежался легкий озноб. Воспоминания о том, как она споткнулась на второй же попытке помочь, были до сих пор свежи. Ее следующей пробой сил стал Влад.

Руслан не просил за брата. И сам мужчина не рвался к ней, умоляя о помощи. Он просто зашёл навестить ее, говорил обычно и вроде бы даже шутил, а в глазах за радостью, что все закончилось благополучно, бездонная тоска. Милолика тогда сама потянулась к нему. Не обращая внимания на слабый протест волчицы, и обозленный ревнивый взгляд Руслана, как зачарованная, сделала вперёд несколько шагов и словила пальцами неприятный серый сгусток в районе сердца.

Он раздражал ее! Постоянно мельтешил, раздутый и липкий, как пиявка. Не дающий о себе забыть. А потом…

В общем, рвало ее долго. Полоскало так, что Миполика думала, вместе с обедом она выплюнет желудок, а заодно и все остальные органы. Вид обезображенного трупа девушки был неприятен, но тошнило ее от огромного упадка сил. Тогда она напугала всех, в том числе и себя. А потом провалилась в тяжёлый глухой сон, из которого долго не могла выбраться. И ещё дольше пластом лежала в надоевшей до жути постели.

С тех пор после каждого сеанса несколько недель она находилась в «карантине» И так долго, пока ее животное «Я» не начинало тянуть к вольерам. Или к тем, у кого была по-настоящему тяжелая, мучающая его, травма, которая просто не могла зарубцеваться самостоятельно. Обычно это случалось через недели две или три. И это с учетом того, что Аня стабильно присылала ей "крутейший энергетик по семейному рецепту" Юная ведьмесса теперь часто давала о себе знать. Они даже виделись пару раз. Впрочем, Руслан и Демидова тоже пересекались. Пока закулисно, но между Северным Ковеном и оборотнями Озерок постепенно устанавливалось крепкое перемирие. И все-таки две недели — это много. Из-за этих вынужденных временных промежутков в их дружной и очень теплой ячейке общества стали случаться маленькие штормы.

Прошел почти год, а их семья не увеличилась. Потому что беременной ей запрещено было рисковать применять свой Дар. Это стресс, пусть и кратковременный, а для ребенка он не полезен.

Руслана эта задержка с наследниками очень, мягко говоря, беспокоила. И если первые полгода альфа молчал, соглашаясь, что помочь надо обязательно, то на Рождество подарил ей слюнявчик с принтом маленького и милого волчонка.

— Нам самое время подумать о втором, — улыбаясь, произнес он. Но радость Руслана быстро испарилась, когда запинаясь через раз, она попросила подождать.

Потому что в сейфе ее мужа лежал длинный. гораздо больше, чем сейчас, список с теми, кому помощь необходима как можно скорее. И там были не только оборотни из Озерок. Весть об омеге разлетелась в считаные месяцы. И со всех сторон им полетели запросы. Которые Руслан отказывался давать ей в руки! Уперся, что некоторые давят на жалость, а реальность совсем другая.

— Милолика, — опять зарычали над ухом, — сегодня у Жарова и Беловой пр-р-раздник.

Они пополнения ждут.

А вот и та вожжа, что попала под серенький хвостик. Но Константин Георгиевич, конечно, орел. Такой бастион взял.

— Еще бы у них праздник, — пробормотала в сторону, — им-то о чем беспокоиться.

Илья ведь в норме…

Сын Жарова стал четвертым по счету, кому Милолика помогла. Третьим был выбран Артем, оборотень из шестой клетки.

Оказалось, что Константин Георгиевич прятал своего ребенка от посторонних глаз.

Держал в отдельном вольере, посвящая все свободное время уходу и поиску лекарств. Ну, вот и дождался… Но ее альтруизм был уравновешен практичностью Руслана. Сейчас, как никогда, оборотням Озерок нужен был крепкий и выгодный союз. Да и Белова отказалась уходить из Стаи. В общем, слияние шло полным ходом, а она в это время отлеживалась, набираясь сил после трудного возвращения.

То, как поступила Кристина с братом было… аморально! Наверняка инсценировка, но до того мерзкая, что ее перетрясло. Разыграть собственное насилие на вечеринке и сделать так, чтобы Илья наблюдал за всем и не мог помочь… Волчице действительно требовалось лечение. Тем более после того, как она наглухо замкнулась в себе. Решением суда Стаи Жарову отправили в закрытую клинику-тюрьму для нарушивших закон оборотней, у которых плохо с головой, а не со зверем.

— Любимая, — рык сменился на урчание. Глубокое, волнующее, — ты же знаешь, что в критическом состоянии больше никого нет Белова утверждает, что за девять месяцев не произойдет никаких эксцессов. Мы будем навещать вольеры дважды в неделю. Твое присутствие их более чем поддержит…

А сильные руки уже забрались под маечку. Гладили, ласкали… уговаривали. И волчица вся извелась — хотела детеныша. И Милолика тоже! Так мечтала о дочке.

Даже имя выбрала… И все медлила, медлила…

Вкрадчивый, волнующий поцелуй осторожно стирал все глупые мысли и мыслишки.

Она чувствовала желание своего мужа. Слышала мягкий, зовущий рык волка…

— Мама! Папа!

— К-хм…

Расстояние между ними мгновенно увеличилось на полметра. Олежка умел быть вовремя.

— Повлияйте на ребенка, — следом за сыном в комнату вошел Макс, — загрызет. Оп, кажется, мы не вовремя.

Ребенок удивленно распахнул глаза, а Милолика тихонечко сползла со стола на пол, незаметно одергивая платье.

— Привет! Опять покусал?

Макс, Кира и Олежка играли в саду, пока она в который раз чахла над списком с новенькими потеряшками. Вот, видимо, решили вернуться пораньше.

Полярник хмуро продемонстрировал кисть, на которой розовели следы маленьких клычков.

— Ох, Олежка…

Ребенок напустил на себя независимый вид. Киру он до сих пор считал, ну. может уже не совсем мамой, но что-то около того. А вот Макс был дядей. И его ребенок проверял на прочность время от времени.

— Влад звонил, — сменил тему мужчина, — передает привет.

Руслан отстраненно кивнул. А от самого так и потянуло легкой тоской. Но горечи Милолика не чувствовала. Влад теперь в Москве. Почти сразу после всего и уехал.

— Хочу попробовать жить. — поделился с ней, когда заходил попрощаться. Присел рядом, на лице ухмылка, но глаза в пол. — Знаешь, когда ничего не болит и можно, наконец, перевернуть страницу — это… Спасибо, Милолика. И прости еще раз.

И ушел. А под сердцем больше не было серого грязного сгустка. Только не страшная, спокойная и светлая пустота. И, глядя на широкую, обтянутую белой майкой, спину, Милолика искренне пожелала, чтобы как можно скорее нашлась та, кто сможет ее заполнить.

Макс тогда тоже уехал, но ненадолго. Через полгода обратно с десятком своих ребят вернулся. Милолика этому рада была невероятно. Без Киры и она, и Олежка скучапи. Ну, вот полярник рокировку и произвел. За себя Влада оставил. При нем Коршун и Санек. А сам теперь тут в Озерках, все еще как одиночка, но их договор с Русланом был чистой формальностью.

— Пойдем бегать, — оповестил их ребенок. Макс хмыкнул и со словами «дальше сами», вышел из комнаты. — Ты обещала, — это уже ей. обещала… А ещё каждое утро обещала себе, что выкинет белую упаковочку в мусорное ведро. Олежка будет рад брату или сестричке. Руслан этого хочет, она — тоже. А потеряшки по клеткам сидят. Ждут. Но критических случаев среди них действительно больше нет… Озябшие плечи согрелась в кольце горячих рук.

— Пойдем, побегаем, — поцеловал в висок, — Не хочу давить. Просто… я очень люблю тебя.

Сказал так обыкновенно, а ее словно мягкой теплой волной омыло, даже мурашки по коже. И волчица, довольная разнеженная от одного только слова, тихо заурчала, требуя ласки. Знала, что это — правда. Омега не ошибается. Всегда, как стрелочка компаса стремится на север, она тянется к любви. А Руслан именно любил. Всем сердцем, ярко и ужасно по собственнические, но ей было нужно именно это. И ее Дару тоже. Белова, которая всегда и все пыталась облечь в теорию и формулы, говорила о полной энергетической совместимости. О том, что альфа принял ее как мужчина и как оборотень, и Милолика прошла тем же путем. Таким же, как ее Дар.

Трудным, сложным, запутанным, и все-таки ценным. Изменившим ее, но в лучшую сторону. И подарившим много больше, чем было отнято.

— Я, тоже тебя люблю, — шепнула в ответ, — очень.

— Мама! Папа! — Олежка нетерпеливо просматривал в сторону двери.

Они с Русланом обменялись понимающими взглядами и одновременно улыбнулись. Их малыш до сих пор в восторге, что мама «волсиса» Первые дни просто не отпускал их обоих. Гулять и гулять. На четырёх лапах они весь сад избегали. Руслан фыркал, глядя как детеныш учит ее охотиться. Сразу под покровительство маму взял. Почувствовал, что она пусть и большая, но ещё «новорождённая».

— Идём, сладкая, — ее перехватили за талию, и повели к выходу, — сегодня нашему сыну надо хорошенько погулять.

Низ живота потянуло томным волнением, и грудь заныла, как будто ее уже ласкали жадные и нежные губы.

— Сейчас, подожди, — легко вывернулась и подошла к столу. Замок шуфляды щёлкнул, открыть-закрыть.

— Все я готова, — обернулась к ждущим ее мужчинам. С победным возгласом Олежка рванул в коридор. А Милолика посмотрела на мужа. Любящего и любимого. Сжала в кулаке тонкую белую коробочку и шагнула вперёд. — Только выкинем по дороге кое-что…