Глава 7. Необычная просьба

Сергей повернул ключ, но сегодня машина отказалась заводиться с первого раза. С неба накрапывал дождь, дул холодный мерзкий ветер, так что я был солидарен с ней. Сегодня никуда не хотелось двигаться.

— Пошла родимая, — пробормотал довольно мужчина, когда справился с машиной. Он вырулил из-под навеса на дорогу, и мы помчались по лужам мимо деревьев. Сегодня ехали вдвоём. Ольга перешла на график два через два и осталась дома. — Эд, а ты как домой добираться будешь?

— Может, распогодится.

— Если нет, дождись меня.

— Хорошо, — ответил я, наблюдая за тем, как капли бегут по стеклу.

— Насчет вчерашнего… — поднял тему мужчина, когда мы выехали на асфальтированную дорогу. — Рассказать кое-что хочу. У меня ведь тоже детство весёлое было. Ну как весёлое… Как у всех. Тогда ещё хуже было, чем сейчас. Жил я в маленьком городе, ещё более пропащем, чем этот. Как сейчас помню — пацаны достали самогон, и я первый раз попробовал. Ох и хреново было наутро, скажу я тебе.

— Зачем пил тогда? — заинтересовался я.

— Так, а зачем пьют? Не от хорошей жизни же.

— То есть жизнь виновата?

— Ну… Не это я хотел сказать, — нахмурился мужчина. — В общем, батя тогда узнал, что мы пили. Выпорол меня, конечно… Он скор на расправу был. Но история не о том. Он меня к своему другу отвел. Поговорил. Он до этого спортом занимался. Любил и умел драться. Сейчас-то я понимаю, что это давно было, и он растерял форму, но… Я жизни не видел, не с чем было сравнить.

— И что дальше? — спросил я, когда мужчина замолчал и ушёл в себя. С ним такое случалось. Если не тормошить, то может и вовсе разговор закончить, забыв, что сам его и начал.

— Батя тогда подбил его, чтобы он меня начал тренировать. Ну, он и начал. Мужик скучал, а тут интересное дело подвернулось. С душой к нему подошёл. А мне понравилось. Я тогда хлипким был, меня несколько раз пацаны били, так что шанс дать сдачи подкупил.

— Дал?

— Да. Где-то через полгода. Когда снова ко мне полезли, поколотил их. После этого мои дружбаны тоже попросились на тренировки.

— А как это связано с самогоном?

— Так о том и речь. Я же сказал, бухают не от хорошей жизни. Мой батя умный был, жаль, что рано умер. Он тогда понимал, что выпороть мало. Надо чем-то занять. Мы ведь дурные были. Энергии много, а девать некуда. Когда возможность появилась, быстро втянулись. Да и наш тренер тоже во вкус вошёл. Сам бухать бросил, в форму себя привёл, дом обновил, с женой отношения наладил… А мы результаты видели и ещё больше заниматься хотели. Он нам сразу сказал, что, если хоть раз пьяных увидит, выгонит.

— Вы больше не пили?

— Пили. Несколько раз пробовали, как же без этого. Но во вкус так и не вошли. В общем, в чем мораль. Твои одноклассники дураки, конечно. Но, может, причина в том, что у них просто нет альтернативы? Я ведь узнавал, пацанам в этом городе заняться нечем.

— Думаешь, если им предложить варианты, они бросят курить и пить? — с откровенным скепсисом уточнил я.

— Не об этом я. Просто не серчай на них.

Ах вот оно что. Сергей боится, что я разовью конфликт? Да сдались мне эти придурки. Но, как ни странно, рассказ мужчины натолкнул на интересную мысль. Слова то верные. Алхимия учит, что мир цикличен. Сейчас ребята находятся в разрушительном цикле. Они методично, каждый день, раз за разом разрушают как себя, так и свои жизни. Приучают себя пить, курить, прогуливать уроки и вести себя как придурки. Если бы у них была альтернатива… Кто знает, может, они бы и пошли по другому пути.

Эта идея мне нравилась тем, что вписывалась в ту философию, которую разрабатывали для спасения моего мира. Когда ещё было, кому разрабатывать… Если кратко, то философия звучала так: гаси разрушительные циклы и развивай созидательные. Надо обдумать, как это применимо в моих условиях. Может, и выйдет какой-то толк.

* * *

Мой энтузиазм нести светлое и хорошее закончился, стоило войти в школу. Из-за дождя ехали медленнее, ещё и машина заглохла. Сергей, чертыхаясь, принялся чинить, справился, но время было потеряно. Как итог, я опоздал на урок, но не то чтобы кто-то возмутился. Учительница и сама едва удерживалась от зевков.

Странности начались, когда я сел за своё место. Вокруг меня словно зона отчуждения возникла. Одноклассники посматривали, шептались, а кое-кто и пальцем показывал. Гриша и компания тоже здесь были, сверля меня взглядами. То, что происходит неладное, я понял на перемене. Оказалось, что эти придурки наговорили обо мне какой-то дичи, и теперь одноклассники косились в мою сторону, посмеивались и… держали дистанцию. Не то чтобы я успел с ними сблизиться за две недели, но… Отчуждение сегодня ощутил особенно чётко.

Что сначала опечалило, а потом разозлило. Не для того я выбрался из умирающего мира, чтобы заниматься подобной хернёй! Хотят играть в свои игры — пожалуйста. Я на это время тратить не собираюсь.

А на что собираюсь?

Мысль за мыслью, постепенно успокаиваясь, я задумался, к чему хочу прийти. Уже раз обжёгся, живя без цели. Исправил это, сейчас много времени уходит на развитие, но… Конечная-то цель какая?

Я наконец-то смог осознать и сформулировать, что всё это время, с первых минут, как оказался в этом мире, беспокоило меня.

Пустота.

Я ощущал пустоту внутри, потому что у меня больше не было великой цели. Сначала я жил мечтой спасти мир. Потом идеей из этого мира свалить. А сейчас? Ради чего живу? Настолько же глобальных целей у меня не было, и поэтому на привычном месте я ощущал пустоту.

Так, мир спасать вроде не надо. Да и бежать тоже. Есть промежуточные цели, достаточно важные, но не глобальные. Мне нужно адаптировать свои знания под этот мир, изучить до конца, что за опыты надо мной ставили и какие у этого последствия, в целом стать сильнее, социализироваться, отомстить за убийство семьи Соколовых и… Кхм… А что ещё? Можно ещё найти тех «добрых» врачей, которые проводили эксперименты. Они-то точно должны были выжить. Первыми покинуть лабораторию.

В целом, это уже являлось планом. Но не глобальным. Так, в лучшем случае на несколько лет жизни. Мне нужно что-то более масштабное, чтобы заполнить пустующее место.

Стать сильнейшим? Но сильнейшим кем? Я до сих пор не знаю, как работает местная магия. Сильнейшим алхимиком? Возможно, я в мире единственный, а значит, уже сильнейший. Просто сильнейшим? Чтобы ни вражеские роды, ни маги, ни кто-либо другой не смел портить мне жизнь? Уже лучше. Стать настолько сильным, чтобы суметь прожить обычную, нормальную, полную радостей жизнь? Чтобы мне не пришлось хоронить близких? Да, это откликается внутри.

Надо будет как следует обдумать эту мысль. Но пока так и запишем. Я не я буду, если не стану сильнейшим. А как этой силой распорядиться — придумаю.

* * *

После того как поставил новую большую цель, аж дышать легче стало. Да и день прошёл лучше, чем ожидалось. Странное поведение одноклассников я проигнорировал, взявшись за подготовку. Требовалось всё как следует продумать.

Что я знал? В этом мире целые роды легко вырезают в течение ночи. Здесь над детьми ставят эксперименты. По улицам ходят маги и творят бог знает что. А по лесам бродят волшебные звери, которые тоже могут смертельно удивить.

Для решения простых проблем у меня есть Сергей. В том смысле, что он учит меня драться. Тут ещё и развитие тела, так что эта часть решена. Попутно я веду алхимические исследования, эта часть тоже не простаивает. Но мне нужен результат здесь и сейчас. То, что убережет от любых проблем. Или поможет выйти победителем из любой схватки. Ну, или из большинства таковых.

Мне нужно оружие. Что-то скрытное, чтобы подросток мог оправдать это, но достаточно мощное, чтобы устранять противников. И я знал, что можно сделать. Но для этого мне нужно было рабочее место. А значит… Значит, Сергей вскоре очень сильно удивится.

* * *

Судя по величине распахнутых глаз, я мог определить, насколько не вписываюсь в образ обычного подростка.

— Что тебе нужно?!

— Горн.

— Горн?

— Да. И наковальня.

— Наковальня?

— Ага. А ещё молот и несколько мелких молотков. Ещё зубила и свёрла.

— Свёрла, — кивал Сергей.

Если я правильно понимал его мимику, то эти вздёрнутые брови и выпученные глаза означали крайнюю степень удивления.

— Уголь тоже не помешает.

На самом деле большую часть нужных процессов я обеспечу с помощью алхимии, но это останется моим секретом. Обычными методами тоже придётся поработать, для чего и нужно нормальное рабочее место. В идеале, конечно, обеспечить ещё химическую лабораторию, но это сложно, а главное — дорого. Сомневаюсь, что Гвоздевы потянут.

— Сергей, я знаю, что это недешево, но ты просто скажи сколько, а я добуду зверей…

— Стоп! — брови резко спикировали вниз. — Давай пока без зверей! Лучше нормально объясни. Зачем тебе горн и всё остальное?

— Для работы.

— Для работы, — он прикрыл глаза и медленно вздохнул. — Ещё скажи, что ты владеешь кузнечным делом.

— Владею. Что в этом такого?

Я лет с семи помогал деду в кузне. Потом он умер и мне пришлось по памяти осваивать всё то, чему он учил. Слишком рано он ушёл. А других алхимиков-кузнецов тогда уже не осталось.

— Да обычно подростки… Попроще они.

— А, понятно… Это сути не меняет. Мне всё это нужно. Поможешь достать?

— Дай подумать хотя бы. Не представляю, как это будет выглядеть. Где ты кузню-то собираешься ставить? Не дома же. Ольга нас двоих тогда закопает.

— Думаю, где-то вдали от дома, чтобы слышно не было.

— Что, прям в лесу? — недоверчиво хмыкнул он.

— Не совсем. Построю что-нибудь.

— Час от часу не легче. Ты ещё и сам строить собрался?

— Да там дело нехитрое. Лес под рукой, деревья подходящие есть…

— Всё, Эд, хватит. Этот разговор слишком безумный. Дай мне пару дней обдумать, а то голова кругом.

— Хорошо. Сергей, не хочу давить, но ты бы трогал уже, а то на нас люди косятся…

— Да чтоб тебя… Забылся, — мужчина хлопнул по рулю и нажал на газ.

Я не мог ждать, так хотелось обсудить эту тему, поэтому пришёл к нему на работу. Так что сейчас мы выезжали с того самого завода, где работал Сергей.

* * *

Ответа его тоже дожидаться не стал. В тот же вечер взял топор и пошёл в лес, выбирать подходящее место и отмечать деревья, которые подойдут для строительства. Мне не нужно полноценное здание. Хватит навеса, защиты от холода, дождя и ветра. Хотя в густом лесу сильного ветра особо-то и нет. Подходящее место нашёл где-то в получасе неспешного шага. Если бегом, то минут пять. Самое то. Здесь глушь, посторонний человек не зайдет. Всех остальных я заранее смогу засечь и спрятать от чужих глаз то, что им видеть не надо.

Местом выбрал небольшой холм. Тут земля поднималась вверх метров на шесть. Это было растянуто по площади, но мне подойдет. Если прокопать площадку, укрепить деревом, поставить желоба, чтобы вода стекала, набросать сверху веток для маскировки, то, в принципе, результат меня устроит. Я здесь планирую не только ковать, но и другие опыты ставить. Надо было раньше ещё заняться, тогда бы не пришлось сейчас мокнуть под дождём.

Вернулся я через пару часов. Не хотел приходить слишком поздно, чтобы Гвоздёвы не беспокоились. Сейчас темнеет значительно раньше, а в лесу и вовсе, тьма кромешная. То, что без выговора не обойдётся, стало понятно сразу же, стоило бросить взгляд на Ольгу. Сурова, как никогда.

— Молодой человек, — протянула женщина, — что же вы так долго под дождём в темном лесу шляетесь? Там и пораниться можно.

— Есть горячий чай?

— Сейчас будет.

Сурова, но никогда не откажет в заботе. Стоило попросить чай и сделать вид, что замерз, как она тут же отправилась на кухню ставить чайник. Золото, а не женщина. С такой хоть на войну, хоть… Семью заводить. Да, повезло Сергею.

— Одежду у входа скидывай! Не надо дом заливать! — донесся её голос с кухни.

Хмыкнув, я принялся раздеваться. Вскоре передо мной оказалась большая чашка, над которой поднимался пар. Сам я сидел, закутавшись в плед. Как заметил ранее, Ольге сложнее меня ругать, когда я выгляжу беззащитным.

— Зачем тебе кузня? И ты что, правда разбираешься в этом? — перешла она сразу к сути, стоило мне первый раз отхлебнуть.

— Разбираюсь. Требуется для личных нужд.

— Каких же?

— Не хочу забыть навыки. Меня дед учил, — ответил я правду.

— И что ты хочешь ковать?

— Да по мелочи всякое разное. Для охоты в основном.

— Ты опять собираешься на зверя? — нахмурилась она.

— Не обязательно. Для обычного зверья тоже много всякого разного сделать можно. Те же ловушки.

Ольга никогда не интересовалась охотой и не разбиралась в ней. Для неё охота — это когда муж уходит в лес, а возвращается с тушей убитого животного.

— Не уверена, что это стоящая идея, — поджала она губы.

Это ты не знаешь моих настоящих мотивов. Скрывать правду и врать Ольге было неприятно, но не выдавать же беременной женщине, что я готовлюсь на случай неприятностей?

При желании можно предположить, о чем она думает. Охота — дело опасное. Но подросток, сидящий напротив неё, сам убил свирепого зверя. Убил без оружия. По крайней мере, они не видели, чтобы я что-то использовал. А значит, этот подросток опасен и сам по себе. Но всё равно, легко согласиться и позволить ему делать, что вздумается, неправильно с точки зрения взрослого. С другой стороны, Эд себе на уме, и, если ему запретить, кто даст гарантии, что он послушается?

— Завтра поговорим, — выдала она после размышлений и отправилась к мужу.

Я хорошо их изучил. Сейчас они будут обсуждать этот разговор и пытаться решить, что со мной делать. Мне даже немного стыдно, что я им столько проблем создаю.

* * *

Вопрос решился через несколько дней. Через пять, если быть точным. Столько потребовалось времени, чтобы Гвоздевы созрели, посовещались и… Сергей смог добыть нужные инструменты.

— Подойдет? — спросил он меня, откидывая тент с прицепа. — Отец знакомого при жизни работал кузнецом, но пару лет назад умер. С тех пор его инструменты без дела лежат.

— Дорого вышло?

— Терпимо. Надеюсь, это не простая блажь, — сказал он несколько хмуро.

Значит, дорого. Сергей всегда мрачнел, когда вставал вопрос денег. А после того, как Ольга забеременела, так и вовсе каждый рубль считал. Надо как-то компенсировать им. Не хочется быть обузой.

В прицепе нашёлся большой пень, окованный железом. Это, наверное, чтобы наковальню поставить. Она здесь же была. Средних размеров, грязная, но мне подойдет и такая. Смогу привести в порядок. Я залез внутрь, откинул тряпки и нашёл молот, а рядом с ним набор небольших молотков, зубила, щипцы и прочие инструменты. Негусто, но лучше, чем ничего.

— Не знаю, как ты без электричества работать будешь. Сам, что ли, собираешься раздувать?

— Придется повозиться.

И создать пару печатей. Пару десятков печатей.

— Тогда идем. Помогу тебе дотащить. Выбрал уже место?

— Да.

Думаю, Сергей удивится, когда увидит, сколько я уже сделал.

* * *

Сейчас тот холм, который я выбрал, было не узнать. Точнее как… Чисто внешне, да если с другой стороны смотреть или не вглядываться, особо ничего не поменялось. Но, если знаешь, что ищешь, сразу видны следы вмешательства. Эти дни я бегом возвращался из школы и сразу приходил сюда, вооружившись топором и лопатой. Выкопал углубления, перетащил бревна… Последнее наглядно показало, что с моим организмом что-то не так. Не может щуплый подросток тягать такие грузы. Не везде удалось справиться за счет голой силы. От большого перенапряжения я всё так же уставал и чувствовал слабость. Поэтому решал вопрос с помощью алхимии обмена и фиксации. Перекидывал тяжесть бревен на другие деревья и тащил, не напрягаясь. Получалась двойная тренировка.

Один из законов алхимии гласит: подобное притягивает подобное. Максимального притяжения можно достигнуть, если влиять на части одного целого. Так я вырубал по куску из двух бревен, менял их местами, накладывал печать и получал дополнительное скрепление. Нехитрые манипуляции плюс то, что деревья были частью одного леса, ещё кое-какие нюансы — и все этого хватало, чтобы скрепить намертво. Силы такое воздействие отнимать не будет. Я проводил трансформацию, сохраняя результат и буквально спаивая бревна. Обычными гвоздями тоже не брезговал. Это ещё один из законов алхимии. Если есть простые решения, не надо усложнять.

Правда, уже потом подумал, что, если Сергей присмотрится, возникнут вопросы. Надеюсь, он будет не настолько любопытен.

Вчера под вечер закончил с основной конструкцией, застелил брезентом и накидал сверху веток и мха. Получилась неплохая защита от протекания. Чуть позже займусь желобами и поставлю бочку, чтобы вода в неё сама набегала.

— Наворотил ты тут, — почесал макушку Сергей, — Когда только успел?

— Да уж время найти не проблема.

— Если ты столько сил вбухал ради этого дела, я больше не волнуюсь.

Это ты ещё не видел, что я у тебя гвозди и кусок брезента стащил. Впрочем, пропажа недолго оставалась в тайне. Стоило мужчине забраться внутрь, как он быстро догадался, что и откуда. Но ругаться не стал. Поворчал чуть и успокоился. Хорошо, пусть лучше об этом думает, чем о бревнах. Я всё же замаскировал свою деятельность, так что случайно спалиться не должен был, но всё же чуть-чуть нервничал.

— Тебе какая-то помощь нужна? — спросил он неуверенно.

— Помоги поставить пень. Он тяжелый, зараза.

— Силушкой ты не обижен… — хмыкнул он.

Это был один из моментов, которые мы старательно обходили стороной. Во время тренировок мужчина не мог не заметить, что мои возможности выше, чем у обычного подростка. Но молчал, не желая лезть в мои тайны. Мы так ни разу и не обсудили, насколько это нормально. Может, и зря.

— Когда начнешь? — поинтересовался он, отряхивая руки.

— Сначала надо место оборудовать, где угли разжигать. Да и металл нужен…

— Покупать придется. Или тебе всякий лом сойдет? Смотря для чего, конечно.

— Для первых опытов сойдет что угодно. А там дальше видно будет.

— Если что угодно, тогда проще, — вздохнул он с облегчением.

Точно потратиться пришлось. Впервые я задумался о том, что мне не помешают деньги. Не одноразовая сумма, а какой-то приток. Но где их взять? Пора изучить вопрос, как зарабатываются в этом мире.

* * *

Прохладное отношение со стороны одноклассников продлилось ещё с неделю, а потом как-то сошло на нет. Ко мне стали обращаться, просили списать или интересовались, когда будут новые портреты. Я же на это смотрел… Да никак не смотрел. Детские интриги оказались скучны и примитивны. Гриша и компания тоже затихли, окончательно убедив самих себя, что я придурок, а они чёткие пацаны. Как прогуливали уроки, так и продолжили их прогуливать. Не скажу, что я имел что-то против. Сам бы с радостью занялся другими делами, но… Вопрос альтернативы. Заниматься разрушением себя — это совсем не то же самое, что углубляться в саморазвитие.

На уроки я ходил исправно, желая хотя бы так радовать Гвоздевых. Их немного успокаивало то, что подозрительный парень ведет себя мирно, вписываясь в представления об обычной жизни. Мне несложно, им спокойнее, так почему бы и нет? Да и в школе всё же было чуть-чуть интересно учиться. Я использовал время на уроках, чтобы изучать учебники. В первую очередь по истории и точным наукам. Географию тоже изучал, удивляясь, насколько этот мир велик.

В первый день октября, когда погода неожиданно решила порадовать солнцем вместо свинцовых туч, я задержался, чтобы сдать в библиотеку ранее взятые книги и получить новые. Когда спустился на первый этаж, заметил Лену, сидящую на стуле в общем коридоре. Та смотрела куда-то вдаль. Даль заканчивалась стенкой, и сомневаюсь, что девушка на ней нашла что-то настолько заманчивое.

— Всё в порядке? — сел я рядом.

— Эд? — дернулась она.

Неужели не заметила, как я подошёл?

— Он самый.

— Ты чего тут делаешь? Все же вроде ушли.

— В библиотеку ходил. Так ты чего тут? Ждёшь кого?

— Нет. Забей. Просто сижу.

Сказано так, что даже такому невежде в вопросе понимания шестнадцатилетних девочек, как я, понятно: не просто так она сидит.

— Прости, если помешал, — поднялся я. — Но, если что случилось, говори. Помогу, чем смогу.

— Да чем ты поможешь… — донесся мне в спину тяжкий вздох, когда я уже развернулся.

— Так, значит, что-то всё же случилось?

— Дома проблемы, — опустила она взгляд.

— Что за проблемы?

— Не хочу об этом говорить.

— Не говори. Как тебе помочь? А то сердце кровью обливается, когда вижу, какая ты хмурая. Тем более в такой солнечный день.

Ольга как-то обмолвилась, что женщины любят ушами. За пару минут до этого она огрела Сергея полотенцем, заявив, что тот чурбан. Кажется, это называлось «флирт в семейной жизни». Я тогда этот момент запомнил, а сейчас что-то на ум пришло.

— Да никак мне не поможешь, — ответила она. В улыбке прослеживалась горчинка.

— Ну, тогда пойдем гулять. Чего здесь сидеть?

— Тебе разве не надо домой?

— Не настолько, чтобы я спешить. Идешь? — протянул я руку.

— Иду, — ответила она, сначала глянув на мою ладонь, а потом на меня самого.

Прикосновение вышло приятным. Не так, как мать обнимала в детстве. Иначе. Но тоже приятно. Несмотря на то, что её рука была холодной. Зато нежной и гладкой, а не такой, как у меня — жесткой и шершавой. Прикосновение также вышло неловким. Я помог ей подняться, но так увлекся наблюдением за ощущением, что забыл отпустить руку. Так мы и простояли несколько секунд.

— Идем? — её голос изменился, но я не мог понять, как именно.

Проблема этого города в том, что здесь нет прогулочных мест. Есть просто улицы, на которых можно найти забвение и запустение, но никак не радующие глаз картины. Но тогда нас это не смутило. Мы шли, болтали, и я постарался подключить всё своё обаяние, чтобы поднять девушке настроение. Она рассказывала о себе: в основном, как мечтает уехать из этого города. Кажется, я для неё был живым примером того, что жизнь за чертой существует. Я тоже рассказывал о себе. В основном, как учился рисовать. Это единственная тема, которую я счёл уместной. Не про охоту же с девушкой болтать.

— Так что у тебя случилось? — Незаметно минуло два часа. Я уже чувствовал голод, да и Лена наверняка тоже. Надо было что-то решать.

— Ну зачем ты всё портишь, — вздохнула она. — Или тебе уже пора, и ты хочешь избавиться от меня?

— Наоборот. Беспокоюсь. Или будем гулять до утра, пока не начнутся уроки?

— Нет, вечером мне надо домой.

— Только вечером?

— Да. Сейчас там лучше не появляться.

— Почему?

— Потому что там отец.

— Разве отец дома — это плохо?

У Лены были карие глаза. А ещё задумчивый взгляд, когда она подбирала ответ. Я же догадался, что вопрос лишён такта. У меня отца нет, и она об этом знает. У неё есть, но не факт, что это делает жизнь девушки лучше.

— Он тебя обижает? — спросил я прямо.

— Иногда, — кивнула она. На её лицо набежала тень, и Лена отвернулась.

— Хм… — Я не знал, что делать. Избить отца и сказать, чтобы не обижал дочь?

— Когда выпьет, — уточнила она. — Он вчера снова в запой ушёл. Поэтому на глаза ему лучше не попадаться.

— А вечером тогда как?

— Вечером мать вернётся. Вдвоём мы справимся.

— Как я тебе могу помочь?

— Никак, — её плечи опустились. — Да не переживай ты. Не впервой.

— Почему ты утешаешь меня, когда это я должен утешать тебя?

— Ну, вот так вот, — улыбнулась она робко.

— Слушай, а хочешь ко мне в гости зайти? Правда, до меня долго идти. С час, а то и полтора, — прикинул я, что девушка ходит гораздо медленнее, чем я. — Когда Сергей вернется, попрошу его тебя домой отвезти.

Или попрошу их оставить девушку на ночь. Но об этом я говорить не стал. А то Лена и так смутилась, при этом бросая на меня какие-то странные взгляды.

— А пойдем, — выдохнула она. — Я буду первой, кто увидит, как ты живешь?

— Уверяю, там ничего особенного нет. Я живу в скромном доме среди леса.

— Люблю лес, — сказала она тихо, беря меня под локоть.

Приятно, черт возьми.

* * *

Роман спустился в подвальную часть дома. Здесь находился склад, винный погреб и несколько пустых комнат, в которых даже света не было. В одну из таких он и зашёл. Если за ним следят, то уж не в подвале точно. А если так, то всё бессмысленно, что бы он ни делал, финал будет печальным.

Вытащив из кармана небольшой чёрный камень, он сжал его в ладони и пустил ток силы. Настроившись, юноша подошёл к одной из стен. Темнота ему ничуть не мешала. Один из родовых даров позволял видеть в темноте ещё лучше, чем при свете дня. Когда камень дал отклик, Роман вытянул вторую руку, формируя на пальцах черные когти. Указательным коснулся стены и медленно вывел овал. Тот стремительно поглощал силу, но это было привычно и ожидаемо.

Когда юноша закончил, овал превратился в проход, куда Роман и шагнул.

«Пора узнать, что ты мне оставил, отец».

С другой стороны была такая же темнота, никаких источников света здесь не имелось. Проход за спиной быстро закрылся, и Роман огляделся. Это место оказалось небольшой комнатой в пару метров шириной и в два раза больше в длину.

В комнате ничего не было, кроме одной-единственной двери.

Роман не спешил открыть её. Отец не дурак. Он скорее хитрый и циничный, наверняка рассматривал вариант, что сына будут пытать и смогут выйти на это место. Если бы Роман кого-то сюда привел, то, по логике отца, отпрыску надо было предоставить шанс умереть достойно, забрав с собой врагов.

Других вариантов и быть не могло.

Приметив один из кирпичей на стене, на котором для его зрения блестело едва заметное темное пятно, юноша медленно надавил. Кирпич поддался, раздался щелчок.

«Наверное, этого хватит. В крайнем случае нет, и тогда меня накроет мощным взрывом. Или это будет волна яда? Отец всегда был таким изобретательным. Иногда — слишком».

Затаив дыхание, юноша открыл дверь. С другой стороны встретила привычная темнота.

«Не удивлюсь, если отец здесь всегда работал без света».

Обнаруженное место больше всего походило на подземный бункер. Затхлый воздух, плохо работающая вентиляция, отсутствующие окна и двери. Тайное укрытие, куда никто не мог попасть без ключа, который имелся только у главы рода.

Роман бросил взгляд на потолок, прикидывая, сколько метров земли над ним. Это было так в стиле отца… В тайне отстроить бункер, обязательно где-нибудь вдали от обжитых земель, с последующим устранением работников и всех хвостов. Минусов у такого места хватало. Сюда не подвести электричество, воду и прочие блага цивилизации. Зато и найти его никто не сможет. Закупоренное место, куда может попасть только тот, кто умеет ходить.

Ходуны не были чем-то удивительным. Тот же князь считался одним высшим. Высший ходун и высший бес. Два развитых до предела направления. Но если знать историю князей, царей, королей и императоров, то не самое выдающееся и сильное сочетание.

Ходунов много, но не все они похожи. Различий хватает. Есть более редкие проявления дара, есть классические и распространенные. Есть те, кто свой дар выпячивает, а есть те, кто держат таланты в строжайшем секрете. Роман надеялся, что его способности тоже остались в тайне. Иначе голова с плеч — и нет проблемы.

«Так… Неужели любящий папочка оставил что-то хорошее?»

В просторном помещении нашлось много чего. Взгляд юноши скользил от одного места к другому. Роман медленно двинулся вперед, заглядывая в каждый угол, на каждый стеллаж, в каждый ящик. Отец подготовился на славу. В бункере нашлись деньги. Они лежали пачками, упакованные в непромокаемые пакеты. Навскидку здесь хватит на пару лет безбедной жизни. Или на полгода, если не сидеть без дела, а вкладывать деньги во что-то. Ещё нашлось оружие, артефакты, старые дневники, книги…

«Неплохо, неплохо…»

Роман подозревал, что в этом месте найдется что-то ценное, но не спешил сюда попасть. В нем крепла уверенность, что в первые месяцы за ним следили особо пристально. Поэтому он по большей части сидел дома, не высовывался и вёл тихий образ жизни, всячески демонстрируя, что не опасен.

Так не могло продолжаться бесконечно. Роман отыскал подсказки отца ещё в первые дни, тогда же нашёл камень. Для стороннего человека это ничего не значащая вещь. Другой ходок не сможет определить в нем маяк. Ещё одна особенность родового дара, которая тщательно скрывалась от общественности. Даже от союзников.

Но самое главное Роман нашёл на рабочем столе. Тот стоял прямо по центру помещения, деревянный и дорогой.

«Лишний пафос. Как только ты его сюда тащил. Наверное, как и всё остальное».

Образ всегда строгого, идеально выглядящего отца, который сам тащит все эти вещи, ещё и тайно, крадучись в темноте… заставил Роман нервно усмехнуться. Но улыбка быстро сошла на нет, когда он увидел листок, одиноко лежащий поверх папок. На нём было написано следующее: «Сын, если ты это читаешь, значит, мой основной план провалился. Теперь род в твоих руках. Неси это бремя достойно. На столе ты найдешь папку с описанием дальнейших шагов. Удачи. Твой отец».

«Как же это мило, папа»