Глава 18

Сабина проснулась, чувствуя себя немногим лучше прежнего. В кресле неподалеку сидела Мэрайя. Она читала книгу, но, кажется, задремала. Сабина улыбнулась, глядя на женщину и понимая: это Вольт озаботился личной сиделкой для нее.

Осторожно свесив ноги с постели, она потянулась и хотела уже встать, чтобы привести себя в порядок, а после найти мужа, когда дверь спальни тихо открылась.

Вольт вошел осторожно, явно стараясь не разбудить ее. Крадучись сделал несколько шагов и замер.

— Ты не спишь? — Вольт быстро посмотрел на Мэрайю. Та вздохнула и повернула голову в другую сторону, продолжая видеть сны.

Он покачал головой, открыл рот, но Сабина приложила указательный палец к губам и, поднявшись, тихо спросила:

— Ты был дома все это время?

— Почти, — Вольт улыбнулся и, предвосхищая новые вопросы, поманил ее за собой. — Прогуляемся?

— Мне нужно переодеться и поправить прическу, — опомнилась Сабина, с ужасом представляя, насколько растрепана и помята.

— Ерунда, здесь все свои, — отмахнулся муж, подняв с пола ее туфли и выходя из комнаты. — К тому же мы пойдем в библиотеку, тебя никто не увидит.

Сабина на миг задумалась, насколько это прилично, но все же решила не тратить время на смену одежды.

— Отдай туфли, — шепнула она в коридоре, подарив мужу осуждающий взгляд.

Вольт не проникся. Дождавшись, пока она обуется, он легко подхватил ее на руки и крепко прижал к себе.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она.

— Ты еще очень слаба, к тому же нам некогда задерживаться, — ответил он, быстро следуя по коридору к библиотеке.

Определенно следовало возмутиться. Сабина даже рот открыла, собираясь прочесть супругу мораль о нравственности и воспитании. Но в итоге только сладко зевнула и положила голову на его плечо, с удовольствием вдыхая приятный аромат мужского парфюма. В конце концов, поговорить можно и позже. Тогда она непременно выберет самый строгий тон и напомнит о правилах приличия, стараясь ничем не выдать, как ей нравится его сумасбродство.

Вольт тем временем осторожно открыл нужную дверь и внес Сабину в обитель знаний, тайн и пыли.

— У вас отличная библиотека, — похвалил он, остановившись у кожаного кресла, и несколько раз чихнул, отвернувшись в сторону. — Но убирать здесь нужно чаще.

— Дом в запустении, — согласилась Сабина, нехотя перебираясь с его рук в кресло и осматривая большую комнату, с трех сторон уставленную книгами от пола до потолка. — Отец слишком давно не приезжал сюда, а без твердой руки хозяина…

— Кстати, о твоем отце, — перебил Вольт. Он как раз подошел к окну и открыл его настежь, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. — Кажется, он бывает здесь чаще, чем ты думаешь.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Сабина, глядя на вновь приближающегося супруга.

Он снял с себя сюртук, накинул ей на плечи и только после этого сообщил невероятное:

— Сейчас сирт Хьюз в городе.

— Мой отец?

— Да, я говорю о нем, — Вольт мягко улыбнулся и, неожиданно вновь подняв Сабину на руки, переместил себе на колени со словами: — Ты позволишь?

— Я не сказала «да»! — возмутилась Сабина по привычке.

— «Нет» ты тоже не сказала, — засмеялся Вольт.

Его смех вызвал в ней ответное желание веселиться. Уголки губ предательски дрогнули, и она поспешила отвернуться.

Сабина бездумно смотрела на полки с книгами, стараясь не обращать внимание на руку мужа, что поглаживала ее талию. Ведь если внимание обратить — придется осудить… А если осудить, то руку он уберет.

— Так что с моим отцом? Он решил навестить нас?

— Я понятия не имею, что он решил, — ответил Вольт, проведя кончиками пальцев по ее шее.

Сабина поежилась и все-таки засмеялась от щекотки. Повернувшись к мужу, она посмотрела в его глаза с легкой улыбкой.

— Ты говоришь загадками, — проговорила она, будто невзначай поправив выбившуюся из прически прядь.

Теперь Сабина жалела, что не успела даже в зеркало взглянуть. А что если она ужасно выглядит?!

— Думаю, у сирта Хьюза какие-то глобальные планы, не связанные с тобой или со мной, — тем временем выдал Вольт, после чего поймал ее руку, осторожно сжал в своей и начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. — Помнишь мебельщика?

Сабина кивнула, едва улавливая смысл беседы.

— Это твой отец. Он прячется за артефактом и явно готовится к чему-то серьезному.

— Кто? — она моргнула, стараясь вернуть себе ясность ума. — Что ты сказал?

— Твой отец прятался за артефактом, — терпеливо повторил муж. — И наверняка не один месяц. Потому что его знают в городе.

— Вольт, это правда? — Сабина неверяще покачала головой. — С чего бы отцу прятаться? И зачем скрываться от нас?

— Спросишь у него лично, когда он снова нас посетит, — ответил Вольт и поцеловал ее запястье, чем вызвал прерывистый вздох. — Я был сегодня в его доме и точно знаю, о чем говорю. Он был очень зол из-за разоблачения.

— А зачем ты ездил к нему? — поразилась Сабина. — Заподозрил что-то?

— Я хотел попросить помощи, — неожиданно проговорил супруг. — Надеялся получить совет, а в идеале привезти сирта Хьюза к нам, чтобы решить одну щекотливую проблему.

— Ты знал, что мебельщик — мой отец?! — Сабина негодующе нахмурилась. — И не сказал мне?!

Она попыталась отнять свою руку, но Вольт не позволил.

— Нет, я не знал, — ответил он хмуро. — Но решил, что это кто-то из его помощников, присланный следить за тобой. Слишком вольно он вел себя в этом доме и распоряжался прислугой. Одним словом, я решил проверить догадку. Впрочем это не важно, Сабина. Важно другое: у меня есть плохие новости, и я хочу, чтоб ты была в курсе. Все самые ужасные вещи чаще всего случаются из-за того, что кто-то решает недосказать правду. Из чего непременно следуют ложь, путаница, недопонимание и…

— Что случилось?

Вольт снова нежно погладил пальцы Сабины и посмотрел в ее глаза так проникновенно, что она на миг забыла, для чего они здесь и о чем шла речь.

— Мое предположение несколько безумно, и мне бы очень хотелось, чтобы его абсурдность подтвердилась как можно скорее, но… Сабина, я полагаю, тебя хотели убить.

— Меня?! У-убить?

— Да. Та авария, что была сегодня в городе, — не просто случайность. Теперь этим делом занимается следователь, а все потому, что на автомобиле нашли отсроченное проклятие. Оно было рассчитано на смертельный исход после того, как машина тронется и проедет достаточное расстояние. Это не случайность, а чей-то умысел.

— Откуда у тебя такие мысли, позволь спросить? — она усмехнулась. — Это не может быть правдой.

— Почему?

— Потому что… с чего кому-то делать такое?! Это же ужасно.

— Да, но хочу напомнить тебе о Винсе. Не ты ли совсем недавно потратила кучу сил на снятие бытового проклятия?

— Снова твои домыслы! Винс здесь ни при чем.

— Возможно, — покорно кивнул Вольт, — но авария была подстроена, и это не выдумка. Завтра сюда приедет следователь и проведет ряд допросов. С ним прибудет его светлость Флебьи.

— Ты не шутишь, — прошептала Сабина.

Рука Вольта скользнула по ее шее, зарылась в волосах на затылке.

— Даже не думал. Я и сам не предполагал, что авария могла быть подстроена, пока следователь не сказал.

— Вот как, — Сабина прикрыла глаза, прикусила губу, чувствуя, как кровь отливает от лица. Опомнившись, он посмотрела на мужа. — Но почему ты решил, что это на меня покушались?

— Потому что вечером я думал ехать в город и лично отправить письма. И тогда же мне пришла в голову мысль показать Винса тебе. Я даже обмолвился, что утром водитель непременно отвезет тебя на ферму.

— Обмолвился? Кому?

— Только одному человеку, — Вольт грустно улыбнулся перед тем, как продолжить: — Это была миссис Эйсби. Мысль о том, чтобы ты осмотрела лакея, пришла мне в голову во время нашей с ней беседы. А позже мы поговорили с тобой, и я решил, что тебе не помешает моя компания…

— И в поездку отправилась Лина, — прошептала Сабина.

— Да. Отсроченное проклятие сработало, когда они прибыли в город. И будь на месте горничной ты, ничто не смогло бы помешать аварии. Ведь ты сама говоришь, что любые бытовые заклинания нужно практиковать.

— Вольт… — Сабина говорила одними губами, потому что голос пропал. — Миссис Эйсби?

— Я перечислил тебе факты, но меньше всего хочу ошибиться и снова обвинить невиновного человека. Потому нам придется проверить догадку.

— Что ты предлагаешь?

— У меня есть план. Но сначала скажи: это правда, что для действенного проклятия нужна частица человека — его волосы, ногти или…

— Можно обойтись и дорогими сердцу вещами, — покачала головой Сабина. — Или даже собственноручно сделанным портретом того, кого хотят уничтожить.

— А если нужно, чтобы человек умер быстро? Скажем, в течение пары часов?

Сабина вскинула брови.

— Вольт, что происходит?

— Ответь, — с нажимом попросил он.

— Тогда лучше всего подойдет яд, — сказала она, хмурясь. — Я не знаю проклятья, которое может убить столь быстро. Но меня не учили подобному, и я могу ошибаться.

— Отлично! — обрадовался ее муж непонятно чему. — Дядя Оливер говорит так же. Значит, яд. К тому же миссис Эйсби истощена и все равно не сможет провести сильный ритуал, даже если знает что-то, чего не знаем мы.

— Вольт, дорогой, — Сабина подалась вперед, обхватила его лицо ладонями. — Ты ведь не провоцируешь бедную женщину на мое убийство, правда?

Он широко распахнул свои бесчестные глаза и удивленно спросил:

— Как ты могла такое подумать, дорогая?

Но не успела Сабина облегченно вздохнуть, как Вольт добавил:

— Это не я провоцирую, а дядюшка Олли.

***

— Прошу, — горничная поставила перед ним поднос и вопросительно посмотрела, взявшись за ручку заварника.

— Оставьте, — отмахнулся Оливер. — Благодарю.

Горничная кивнула и бесшумно удалилась, успев однако бросить на миссис Эйсби вопросительный взгляд.

Оливер так же с особым вниманием смотрел на женщину, сидящую перед ним. Худощавая, с идеальной прической и чопорным лицом, она аккуратно расправила складки на слегка помявшейся юбке.

— Простите за мой внешний вид, — проговорила миссис Эйсби, одарив Оливера мимолетной улыбкой, — я все еще прихожу в себя после ужасных известий об аварии.

— Понимаю, — он участливо покивал, напустив на себя скорбный вид. — Это очень печально, но, к счастью, никто не умер. А значит, все еще может наладиться.

— Только этими мыслями и живу, — заверила его жена дворецкого.

Прижав к носу платок, она всхлипнула и зажмурилась.

Оливер устало вздохнул, слегка прикрыл глаза и выпустил свой дар на свободу. Голова заболела почти сразу — слишком много магии ему приходилось использовать в последнее время. Ужасно захотелось в отпуск, желательно до конца жизни.

Страх, отчаяние, смятение и… ненависть. Чужие чувства затопили его, наполнили до краев. Миссис Эйсби явно была нестабильна, ей требовалась помощь мага-лекаря. Эмоции шли внахлест, одна за другой: от робкой радости до глубокой печали, переходящей в жесточайшую тревожность. Но было среди всего этого что-то еще, привлекающее внимание и манящее, как огонь манит мотылька.

Оливер поспешно закрылся и передернул плечами. Потянувшись вперед, он налил себе чай, предложив и миссис Эйсби. Та отказалась.

— Скоро ужин, — удивительно спокойно сказала она, — вам тоже не стоит перебивать аппетит.

Оливер криво улыбнулся и осушил чашку.

Его поражало, насколько миссис Эйсби контролировала внешние проявления своего состояния.

«Нет, такую нужно ловить за руку, — подумал он, — иначе доказать что-то весьма проблематично…»

— Вы себя не жалеете, — снова заговорила миссис Эйсби, улыбнувшись следователю, — такой бледный, и вид у вас уставший. Тяжелая работа?

— О, вы не представляете, насколько, — вздохнул Оливер, внезапно ощутив потребность поплакаться на слишком сложную жизнь. — Ни днем, ни ночью покоя нет.

— А как же жена? Она не против такого режима?

— Нет жены, — Оливер подлил себе чаю, но пить не стал — только смотрел в чашку и размышлял вслух: — Да и как ей появиться? Служба ведет меня то в притоны, то в публичные дома, то в следственный изолятор. Там невест не ищут.

Он усмехнулся.

— Там — нет, но всегда есть друзья и знакомые, готовые познакомить такого завидного холостяка со своей дочерью или племянницей.

Оливер приосанился, вдруг подумав, что не все потеряно: он ведь и правда ничего. Дом в столице есть, заработок неплохой, сбережения имеются…

— Я бы познакомила вас со своей племянницей, — вкрадчиво продолжила миссис Эйсби, — она чудесная девушка. Как лучик света.

— Племянница? — Оливер завороженно посмотрел на нее.

— Да, Лина. Она сирота, родители погибли, но мы с мужем забрали ее к себе.

— Лина, — повторил Оливер. Моргнув, он будто сбросил с глаз пелену и тут же повторил громче: — Лина. Это ведь она попала в аварию сегодня.

— Она, — миссис Эйсби снова загрустила, плечи ее опустились, взгляд потух. — Девочка моя… Такая хрупкая, совсем не готова к превратностям жизни.

Оливер продолжал молча смотреть на жену дворецкого, пытаясь осознать, что с ним произошло минутой ранее. Он что, действительно жаловался на одиночество этой женщине?!

— За ней нужен присмотр, — не унималась миссис Эйсби, — ведь в этой жизни, помимо хорошего, столько всего плохого валится на голову. Кто убережет мою Лину от ошибок, если не хороший муж? Нас с Уорреном она уже почти не слушает.

Оливер тихо вздохнул и снова снял с себя щиты, желая проверить одну невероятную догадку. Неужели эта странная, потенциально опасная женщина — та, кого в их мире называют светочем? Маг, способный увеличивать потенциал дара, воодушевлять на невероятные свершения и исцелять от самых страшных болезней одним своим присутствием и искренним желанием помочь?! Быть не может. Светочи — редкость, каждый наперечет…

Снова навалились горечь и сомнения, но на этот раз он постарался не сильно вникать в эмоции женщины и быстро проговорил:

— Вы так хорошо рассказали про мисс Лину, но… боюсь, я стар для вашей племянницы, миссис Эйсби.

Она посмотрела на него удивленно и вдруг искренне рассмеялась.

— Старый? Вы? Ну, мистер Лайонс, насмешили. — Ее глаза снова сверкнули, она грациозно всплеснула руками. — Моей девочке нужен как раз такой мужчина: с опытом, со знаниями и с правильными убеждениями. Вы бы направляли ее, а она дарила бы вам уют. К ней вам хотелось бы возвращаться, с ней вам стало бы теплее в собственном доме.

Оливер сидел не шевелясь.

Он купался в золотистом сиянии, исходящем от собеседницы. Почти исчерпанный за последние дни, магический резерв восстанавливался с небывалой скоростью, а головная боль прошла, как не было.

— Так что не наговаривайте на себя, — покачала головой миссис Эйсби, — просто позвольте себе открыться и стать счастливым.

Оливер опустил щиты, скрывая свою магию и продолжая восхищенно-неверяще смотреть на сидящую перед ним женщину.

«Светоч, — думал он с трепетом, — самый настоящий, хоть и нестабильный».

— Миссис Эйсби, — тряхнув головой, Оливер откашлялся в кулак, потому как голос охрип. — Я ведь здесь как раз из-за вашей Лины.

— Вот как?

— Да. Наш губернатор, его сиятельство Уильям Флебьи, приказал разобраться с аварией, случившейся сегодня. — Оливер сделал паузу, чтобы женщина осознала и пропустила сказанное через себя, после чего продолжил, наблюдая за каждым изменением в ее лице: — Я представляю, как тяжело вам будет это услышать, но… на автомобиль было наложено отсроченное проклятье.

Она побледнела.

— Что?!

— Именно так. Мне жаль, что я вынужден рассказать вам такое, но работа обязывает. Как вы считаете, кто мог желать смерти вашей племяннице или водителю?

Она покачала головой и усмехнулась.

— Не понимаю. Этого не может быть. Какое проклятье?

— Не очень серьезное, но крайне действенное. Такое обычно начинает работать с того момента, когда автомобиль трогается. То есть проклятье наложил кто-то, проживающий в этом доме, уже после того, как водитель прибыл из последней поездки. Если бы ваша племянница не воспротивилась ему, то они с водителем могли разбиться. Насмерть, понимаете?

— Не очень, — тихо ответила она.

Прищурившись и поджав губы, миссис Эйсби смотрела на него, ожидая продолжения.

— В этом доме, насколько нам известно, проживают только два мага с уровнем дара, позволяющим создать проклятье, — продолжил Оливер вкрадчиво. — Ваша племянница и миссис Сабина Краспер. Лина стала жертвой, а значит…

Их взгляды скрестились.

Оливер старался выглядеть простачком, желающим разобраться со всем как можно скорее. Из тех, что мечтают отработать и пойти домой. Он посмотрел на часы, вздохнул и добавил:

— Скажите правду, миссис Эйсби: у хозяйки этого дома мог быть зуб на вашу племянницу?

Она подняла брови. Откинулась на спинку дивана, расправила юбку.

Посмотрев снова на Оливера, миссис Эйсби заговорщицки прошептала:

— Значит, вы считаете, что это мисс Сабина?

— Нет, нет, — покачал головой Оливер, — пока у меня нет объективных причин считать ее виновной. Но сами понимаете, факты…

— Факты, — кивнула миссис Эйсби, облизнув пересохшие губы. — А ведь мисс Сабина действительно очень ревновала мою девочку к своему мужу.

— Вот как? — Оливер вынул из кармана блокнот и карандаш. — Продолжайте.

— Лина — красавица. Она такая светлая, как солнце. И одаренная. Ну и, конечно, мистер Краспер не мог не заметить это. Он хвалил мою девочку за хорошую работу, приглашал ее с собой в город…

— В город? — переспросил Оливер, чиркая карандашом в блокноте.

— Да. Лина показывала ему, что у нас и как. Она очень открытый и светлый человек.

— А мисс Сабина?

Оливер посмотрел на миссис Эйсби, и та чуть скривила губы.

— Мисс Сабина — типичная дочь сирта. То есть в этом нет ничего дурного, разумеется. Она… милая по-своему. Кто-то может решить, что она заносчивая и холодная, и что мистеру Красперу с ней плохо. Но я не люблю все эти сплетни между слугами на кухне.

— Значит, слуги говорят разное, — кивнул Оливер, продолжая записывать. — Думаете, это только сплетни?

— Ну, не принимать же всерьез пощечину, которую отвесила мисс Сабина мужу после того, как застала его в кабинете вместе с Линой? — напоказ поразилась миссис Эйсби. — Я-то знаю, что моя девочка никогда бы не позволила себе лишнего. Она всего лишь сметала пыль с мебели. Но скандал вышел знатный. Слуги стали свидетелями, ну и… рот им не закроешь, сами понимаете.

— Понимаю. Как хорошо, что вы сегодня здесь и нам удалось поговорить. Завтра старший следователь собирался ехать в лечебницу к вашей племяннице и устроить ей допрос с пристрастием, но благодаря нашей с вами беседе все уже и так очевидно. Скажу ему, чтобы ехал прямо сюда и поговорил с мисс Сабиной по душам. Если это действительно она, то наказание будет соответствующим, не смотрите, что она дочь сирта. И позор на их семью ляжет такой!..

Миссис Эйсби кивнула, затравленно посмотрев на дверь.

— Будут допросы?

— Конечно, — подтвердил Оливер. — Не волнуйтесь, мы не дадим очернить невиновного. За проклятие, что должно было привести к смерти, наказание — казнь через расстрел. Это серьезно, а потому разбираться будем вдумчиво и кропотливо. Сейчас я отправлюсь на кухню и осторожно допрошу слуг о наличии ревности между мисс Сабиной и мистером Краспером, а завтра доберемся и до нее.

— Почему не сегодня? — как-то безжизненно спросила миссис Эйсби.

— Сегодня она полностью измождена. Мне так сказали, — Оливер делано поморщился. — Мистер Краспер придумал что-то про магическое истощение и запретил к ней подходить. Что ж, мы люди не гордые, завтра с ордером вернемся!

— Да-да… Понимаю.

— Отдыхайте, — Оливер поднялся, — я вижу, что встревожил вас. Простите. Всего вам доброго.

— И вам, — она вяло повела плечами. — Простите, не могу вас проводить — слабость ужасная. Так, должно быть, и приходит старость.

— Ну что вы, что вы. Отдыхайте.

Он вышел, сохраняя на лице дежурную улыбку, осторожно закрыл дверь и сразу отправился к черному ходу, где уже должен был ждать Вольт.

— Лошадь у ворот? — спросил Оливер, стоило увидеть племянника.

Тот стоял под покровом дерева, опасливо посматривая по сторонам.

— Да, — Вольт шагнул навстречу. — Удалось?

— Кажется, да. — Оливер положил руку на плечо племянника. — Ты молодец, малыш. Мы с сиртом слишком увлеклись поимкой более крупной рыбы. Когда долго смотришь вдаль, пропускаешь много важного у себя под носом.

— Я рад, что ты поверил мне, — улыбнулся Вольт.

— А я рад, что ты научился просить о помощи и решил для себя, что важнее. Значит, взрослеешь.

— В каком смысле — «что важнее»? — нахмурился он.

— Ты выбрал жену, а не полез разбираться в заговоре против губернатора. Хотя прежний Вольт непременно бросил бы все дела и сунул нос куда не просят. Ради статьи.

Вольт нахмурился, но Оливер неожиданно притянул его к себе, сжал в отеческих объятиях и хлопнув по спине.

— Правильно Молли говорила: давно надо было тебя женить!

— Свадьба здесь ни при чем…

— Хорошо-хорошо, я заранее согласен со всеми твоими протестами. — Оливер отпустил племянника и, оттянув рукав, посмотрел на циферблат часов. — Пора ехать. Ты все сделал?

— Да.

— Поговорил с Сабиной?

— Я же сказал, — Вольт раздраженно кивнул.

— Молодец, малыш, все будет как надо. Иди, теперь твоя очередь.

Оливер кивнул на дверь, ведущую в дом, а сам устремился к месту, где Вольт привязал для него лошадь. Наездником он был так себе, да и привык уже обходиться автомобилем, но иных вариантов не оставалось.

— Дядя!

Оливер обернулся, и Вольт, тревожно глядящий ему вслед, проговорил:

— Будь осторожен.

— Это я всегда, — отмахнулся Оливер. — Ты там тоже…

Вольт кивнул и ушел в дом.

***

— Твою ж… чтоб ее…

Кряхтя, Оливер сполз с коня, понимая одно: больше он на это животное ни за что не залезет! После долгой скачки болело все! Даже руки слегка тряслись, а что уж говорить про ноги и походку в раскоряку…

— Тихо-тихо, — он погладил морду нервно дернувшегося коня; сцепив зубы, подвел его к дереву и крепко привязал, приговаривая: — Ты уж прости, дружок, за такого наездника, но выбора не было. Я постараюсь тебя больше не мучить. Жди пока здесь. Уф…

Оливер оперся о дерево, чуть согнувшись и шумно дыша. Погладив место чуть ниже поясницы, он медленно, как столетний старик, побрел вперед, вслух размышляя о своей роли в новом деле:

— А мог просто спать дома. Может, прав сирт Хьюз, и пора переходить на кабинетную должность, а не скакать по злачным местам самому. И жениться. Хотя это нужно было делать вовремя, сейчас бы уже детишек нянчил…

Его воображение услужливо нарисовало картину в голове: молодая красивая женщина со слегка растрепанными волосами и нежной улыбкой встречает его у двери, обнимает и целует в губы. И он жадно целует в ответ. А вокруг толкутся дети. Пятеро. Или нет… Двое. Или один?

Да, один — хорошо. И чтоб уже взрослый, не меньше шести лет. Тогда и жена вовсе не растрепана, а ухожена и мила. Она встречала бы его с радостью, интересовалась самочувствием, подавала горячий ужин на стол и строила бы для них планы на выходные… Он бы бурчал, что хочет отдохнуть, но все равно с удовольствием посетил бы парк или просто погулял с ними. С семьей.

Оливер кивнул своим мыслям, споткнулся о камень и, грязно выругавшись, вновь схватился за поясницу.

— Неужели нельзя лучше улицу подсветить?! — гневно закончил он свою пламенную речь, злясь, конечно, не из-за сумрака, а от осознания: и жена, и дети, и выходные — лишь выдумка, которую никогда не удастся воплотить.

Он обречен на одиночество.

Зато Вольт, кажется, нашел ту самую девушку, что сможет сделать из него настоящего мужчину — ответственного, смелого и рационального.

Оливер огляделся и сосредоточился, заметив на другой стороне дороги нужную лавку. Остановившись на пару секунд, он позволил себе передышку, бормоча под нос:

— Нет, я слишком стар для этого. Теперь только автомобили!

Хотелось еще немного постоять, дать мышцам отдохнуть, но где-то вдали послышался звук приближающейся машины. У Оливера моментально открылось второе дыхание. Он рванул вперед и быстро преодолел расстояние до лавки, стараясь не обращать внимание на боль — та отошла на второй план, уступив место концентрации на деле.

Активировав артефакт, способный рассеять внимание нежелательных свидетелей его ночного вторжения, он вынул из кармана выданные Вольтом отмычки, стараясь не думать о том, сколько раз малыш пользовался ими прежде, нарушая закон.

Открыв замок с третьей попытки, Оливер ввалился внутрь лавки. Проверил, не осталось ли следов на пороге, и быстро закрыл дверь, придержав звенящий над головой колокольчик. Щелкнул замком уже изнутри. Отступил от окон, осмотрелся, привыкая к темноте. Нашел вход в подсобное помещение, ринулся туда. Спрятался быстрее, чем услышал звук колокольчика вновь.

Замер, прикрыв глаза и слушая, как бьется о ребра бешено стучащее сердце.

Голос миссис Эйсби заставил его тихонько вздохнуть и самодовольно усмехнуться. Успел!

— Подождите здесь, мистер Краспер, прошу вас, — проговорила женщина. — Я возьму свои лекарства, кое-какие вещи — и сразу вернусь к вам.

— Не торопитесь, — ответил Вольт громко. — Я пока выйду на улицу, подожду вас там. Такая погода чудесная.

— И правда, воздух просто упоительный. Ступайте, чего пылью дышать.

Снова звякнул колокольчик, и на какое-то время лавка погрузилась в тревожную тишину. Оливер с трудом подавил желание сильнее вжаться в стену, опасаясь, что выдал себя чем-то. Он давно не испытывал столь бурных эмоций. Разве что в молодости, когда совершал невероятные вещи, не думая о последствиях. И вот снова! Надо же, вломился в чужой дом, прячется, как воришка…

— Чудесная ночь, — внезапно услышал он голос миссис Эйсби — совсем рядом с тем местом, за которым нашел себе пристанище.

Показалось, что вот сейчас она отодвинет в сторону плотный балдахин и обличительно скажет: «Вы не имеете права здесь находиться! Я вызываю полисмагов!». Вот тогда точно позора не оберешься…

Секунда.

Вторая.

— Да где же ты? — снова заговорила женщина. Что-то тихо скрипнуло, и она довольно засмеялась. — Ага. Не думала, что ты пригодишься, но наши жизненные пути так непредсказуемы…

Оливер сглотнул и осторожно отодвинул балдахин, открывая вид на сидящую на полу миссис Эйсби. Сняв одну из паркетных дощечек и отложив ее в сторону, она с совершенно безумным видом вынимала из открывшейся щели бумажный пакет, бормоча себе под нос:

— Ничего личного, деточка, но ты не на своем месте, и я это исправлю.

Придвинув ближе масляную лампу, миссис Эйсби заглянула в пакет. Губы ее исказились в злой улыбке. Тени легли на ее лицо так причудливо и жутко, что даже всякое повидавшего Оливера перекосило, и если поначалу он хотел опустить щиты, дабы понять ее эмоции, то теперь передумал. Женщина явно была не в себе и готовилась совершить нечто необратимое.

— Так-так, хорошо, — пробормотала миссис Эйсби. Облизнув пересохшие губы, она закрыла дырку в полу и, прижав к груди сверток, стала подниматься. — И вещи. Нужно взять что-то с собой. Где же саквояж?

Оливер вернул балдахин на место и прижался затылком к стене. Его знобило. Даже не опуская защиту, он ощущал безумие, поселившееся внутри этой женщины. А ведь миссис Эйсби должна была нести свет и тепло, воодушевляя людей на самые лучшие свершения. Такова природа светочей в их мире.

— Этого хватит, — слышал он ее голос в отдалении. — И настойку баристия. Вот так.

Она снова чем-то скрипнула и затихла. Оливер вновь выглянул из убежища.

Миссис Эйсби стояла у старого комода и держала в руках чей-то портрет.

— Все будет хорошо, Лина, я все сделаю, — проговорила она с грустью. — Моя бедная девочка, ты должна занять свое место. Заслуженное! Я же чувствую, твое время на счастье пришло. Верь мне, верь мне.

Отставив портрет, она взяла в руки лампу, саквояж и двинулась на выход. Вскоре звякнул колокольчик.

Оливер простоял в своем укрытии еще несколько секунд и тихо вышел. Перед тем как покинуть комнату, он не удержался и взглянул на портрет, с которым беседовала миссис Эйсби. Поначалу в неверном свете луны ему почудилось невероятное. Он нахмурился и, подойдя к окну, снова посмотрел на изображение.

— Привидится же, — сказал он с облегчением, разглядывая открытое улыбающееся личико молодой милой девушки. — Ничего же общего, кроме открытой улыбки и…

Вернув портрет на место, он покачал головой и быстро направился к выходу из лавки. И только на пороге снова замер, озаренный внезапной догадкой.

— Может ли такое быть?! — недоверчиво спросил он у стен бакалеи. — С другой стороны, если она вообразила, что чувствует, как правильно, то могла решиться…

Опомнившись, он посмотрел в окно, придержал колокольчик и тихо вышел. Оказавшись на улице, снял булавку, меняющую его внешность. Теперь она была не нужна.

Вольт как раз ехал назад, приближаясь к лавке. Тогда-то Оливер и вышел к дороге, приветственно взмахнув рукой.

Авто остановилось, проехав немного дальше. Тут же из него выбежал озадаченный Вольт.

— Дядя?!

— Я, — кивнул Оливер, прекрасно понимая смятение племянника от смены плана на ходу. — Прости, малыш, но еще одной скачки моя спина просто не выдержит.

Вольт озадаченно посмотрел на необычную походку Оливера и глупо уточнил:

— А где лошадь?

— Осталась на привязи неподалеку. Позже пришлю кого-нибудь за ней.

Вольт кивнул и указал на машину, не зная, как поступить дальше.

— Все в порядке, — заверил Оливер, — дело сделано.

Племянник слегка выпучил глаза, хотел спросить о чем-то, но передумал. Быстро развернувшись, он открыл дверь авто.

На пассажирском месте сидела растерянная миссис Эйсби. Она прижимала к груди сумку с вещами и переводила испуганный взгляд с Вольта на Оливера.

— Добрый вечер, — вежливо поклонившись, сказал он.

Миссис Эйсби молчала. Глядя на него, она задумчиво пробормотала:

— Как странно: внешность иная, но я уверена, что мы уже здоровались сегодня.

— Вы абсолютно правы, — кивнул Оливер, даже не пытаясь разубедить ее. — Я так и думал, что, взглянув на меня, вы сразу все поймете — артефакты не могут вас обмануть.

Она побледнела, еще сильнее вцепившись в сумку.

— Что происходит? — спросил Вольт.

— Насколько могу судить, миссис Эйсби — светоч, малыш, — не стал тянуть с пояснениями Оливер. — Говорят, они видят ауры людей, даже не переходя на магическое зрение. Очень талантливые, магически одаренные люди, способные на самые замечательные вещи, в народе именуемые чудом. Если сильно захотят — могут силой убеждения поднять с постели смертельно больного.

— Светоч? — Вольт шокировано посмотрел на жену дворецкого. — Но разве среди простолюдинов рождаются светочи? Для дара такого уровня требуется огромная концентрация светлой магии, полученная от многих поколений самых прославленных аристократических семей…

Оливер улыбнулся и обратился к миссис Эйсби:

— Хотите сами ответить на его вопрос?

Женщина высокомерно вздернула подбородок и отвернулась.

— Ничего не понимаю, — Вольт хмурился все сильнее, — вы серьезно?!

— Да.

Он фыркнул, развел руками и снова с удивлением уставился на свою спутницу. Та медленно повернулась и посмотрела на него, слегка склонив голову набок, будто ожидая, что он скажет теперь.

— Это правда? — спросил Вольт тихо. — Вы та, о ком говорит мой… мистер Лайонс?

— Кто он вам? — вопросом на вопрос ответила она. — Вы родственники?

— Мистер Лайонс — брат моей матери.

— Дальнейшее не имеет смысла, — вмешался Оливер. Медленно приблизившись к миссис Эйсби и протянув руку вперед, он попросил: — Отдайте яд.

Она нервно дернулась, уставилась на него огромными глазами, полными осуждения и злости. И ни капли раскаяния.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Сирт Хьюз живет неподалеку, миссис Эйсби, — проговорил Оливер раздраженно, — и, если вы отрицаете свою вину в попытке убийства его единственной дочери, сейчас мы отправимся к нему. Я хотел понять ваши мотивы, разобраться, действительно ли вы устроили аварию, но теперь понимаю — все и без того очевидно. А тратить время на сбор доказательств — глупо. Вас не казнят, мы оба это понимаем. Как только станет известно о даре светоча, вас начнут использовать так, как скажет король. Вы станете его собственностью, и плевать, сколько людей погибло от ваших рук. Никто не станет судить ту, что может улучшить условия жизни его величества. Но служба на короля будет отнимать очень много сил и энергии. Думаю, полное выгорание случится не позже, чем через пару лет. Он, конечно, постарается вас беречь, но соблазн стать сильнее и смелее так велик…

— Никакого короля! — выпалил Вольт. — Не имеет значения, какой у нее дар, если она пыталась убить Сабину! Дядя Оливер, это просто чушь!

— Милый мальчик, — внезапно усмехнулась миссис Эйсби, — с большим потенциалом. В вас столько тяги к добру, к справедливости, столько бунтарства и готовности идти вопреки бюрократии. Так жаль, что время и опыт вас непременно испортят.

— Не испортят, но отшлифуют, — возразил Оливер. — Он станет лучше. Аккуратнее. Научится лавировать, но все так же будет следовать своим принципам. Я знаю своего племянника и не позволю сбить его с пути.

Миссис Эйсби вскинула на него взгляд. Долго и пристально она смотрела в глаза Оливера, а потом кивнула.

— Да, возможно вы правы. И знаете, что еще? Я не ошибалась, говоря вам о необходимости обзавестись семьей. Иногда я просто вижу людей и говорю то, что им должно услышать. Так было и с вами, мистер Лайонс.

— Это все не важно…

— Важно. И вскоре вы поймете, насколько. Оливер, — она проговорила его имя, словно попробовала на вкус, и вдруг горько вздохнула: — Так жаль! Мне не следовало торопиться. Совсем немного времени и вы прибыли сами, а я обманулась из-за вашего с мистером Краспером родства. Решила, что это он…

— Что вы несете? — Вольт растрепал волосы на затылке, подался вперед и, прищурившись, спросил: — Миссис Эйсби, вы признаете, что пытались убить мою жену?!

Она смотрела на него и тоскливо улыбалась.

— Признаете? — напирал Вольт.

— Малыш, послушай… — Оливер тряхнул племянника за плечо, и вдруг тот обернулся: злой, почти не контролирующий себя.

— Ты покрываешь ее?! — спросил он, прищурившись.

— Ни в коем разе, — Оливер покачал головой, — но сейчас ты ничего не добьешься. Поедем к сирту. Теперь он точно найдет время выслушать тебя, Вольт! Посмотри на меня. Ты молодец, нашел опасность, нейтрализовал ее и уберег Сабину. Теперь нужно поступить разумно. Поверь мне, как я всегда верил тебе, несмотря на все твои выкрутасы.

Пару мгновений ему казалось, что Вольт взбрыкнет, как всегда, и сделает по-своему, а потом будет сожалеть о содеянном. Но вот он вздохнул, отступил и, бросив быстрый взгляд на миссис Эйсби, проговорил недовольно:

— Я только надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь, дядя. Поехали.