Глава 19

Сабина не находила себе места.

За ужином она почти не ела, отвечала на вопросы свекрови невпопад и много размышляла о том, сколь резкий поворот случился в ее жизни сразу после окончания учебы.

Всего за несколько недель все изменилось до неузнаваемости. Но если тогда, сразу после происшествия с Дартом Паймом, она мечтала вернуть все вспять, то теперь… Теперь Сабина боялась, что время слишком быстротечно, и оно вот-вот промчится, лишь на миг остановившись во время их с Краспером развода.

Конечно, расторжение столь странного и скоропалительного брака — это самое верное. Но стоило Сабине начать представлять себе будущее без Вольта, у нее начинала болеть голова, а настроение неизбежно портилось.

— Я буду у себя, — сказала она свекрови сразу после ужина.

— Уверена, что не хочешь компании? — уточнила та.

— Лягу пораньше. Не беспокойтесь обо мне.

На самом деле Сабина хотела компании, но не Молли Краспер была ей нужна.

В спальне пахло розами. В тонкой хрустальной вазе их было три: последнюю Вольт подарил перед отъездом. Миссис Эйсби внезапно понадобилось некое лекарство, хранившееся в лавке…

Сабина осторожно погладила лепестки цветов, вливая в них частичку своей магии. Ей было грустно и одиноко без Вольта. Не то чтобы она к нему так уж привязалась, но рядом с ним легче радоваться жизни. Раньше Сабине требовалось уединение для возвращения душевного равновесия, а теперь уединение раздражало.

— Он со всем разберется и скоро приедет, — проговорила она, обращаясь к розам. — И тогда все мне расскажет.

Составив такой нехитрый план, она немного успокоилась и позволила себе заняться рутинными делами. Приняв душ и переодевшись ко сну, Сабина заплела косу и нанесла на лицо крем, чтобы кожа сияла красотой. Подумав, капелькой сладких духов помазала запястья и нервно бьющуюся жилку на шее. Улыбнувшись своему отражению, она взяла книгу со столика и переместилась в кресло, решив немного почитать перед приездом супруга.

Но по мере того как стрелка часов двигалась по кругу, настроение ее все больше портилось. Вольт не появился ни через час, ни через два.

Книгу Сабина отложила, поняв, что трижды прочла одну и ту же страницу, но так и не уловила содержания. Мысли ее блуждали далеко, голова болела все сильнее, а страх нарастал.

— Что-то пошло не так, — пробормотала она, посмотрев на гардероб, и всерьез подумала переодеться для ночной конной прогулки.

Однако в тот же миг, когда Сабина поднялась с кресла, полная решимости отправиться на поиски супруга, за дверью спальни послышались уверенные шаги.

Не успев даже обдумать свои действия, она погасила свет и упала в кровать, делая вид, что там и была все это время. Не хватало еще, чтобы он решил, будто она волновалась и ждала, не находя себе места!

Сердце Сабины все еще колотилось словно сумасшедшее, когда в комнату вошел Вольт. Замерев на пороге, он постоял какое-то время, а после тихо вошел и позвал ее по имени.

Сабина поджала губы, злясь на него за задержку.

— Спишь?

Кровать с его стороны немного прогнулась. Сабина тихо вздохнула.

— Вот странно, — судя по звуку, Вольт усмехнулся. — Клянусь, минуту назад, когда я шел сюда, в спальне горел свет.

— А теперь не горит, — упрямо пробормотала Сабина, поняв, что ее разоблачили. — Я устала и решила лечь спать, Краспер.

— Не мешать тебе? Мне уйти? — спросил он все с той же насмешливой интонацией.

— Попробуй только! — резче, чем хотелось бы, ответила она, поворачиваясь к нему. — Где ты был так долго?! Думаешь, мне больше делать нечего, кроме как волноваться?

Этот наглец посмел ей улыбнуться.

— Так ты волновалась?

Сабина покраснела и решила сделать вид, что не поняла вопроса.

— Тебя не было больше двух часов, — напомнила она. — Что произошло? Твоя машина снова сломалась?

— Нет, машина ни при чем, — Вольт стал серьезнее. — Но пришлось задержаться у твоего отца.

— Ты был с моим отцом? — Сабина села удобнее, желая разузнать подробности. — Что случилось? Где он?

— Остался в городе. И мне придется ехать туда с утра пораньше.

— Это еще зачем?

— Он просил помочь, — ответил Вольт, и Сабина заметила, как медленно соскальзывает его взгляд.

Теперь он смотрел не ей в глаза, а на ее губы, на шею и, наконец, в ложбинку груди.

Не зря она надела одну из самых красивых своих сорочек, позабыв о халате. С трудом подавив самодовольную улыбку, Сабина подтянула к себе одеяло и не спеша прикрылась.

— Мое лицо выше, Краспер. Так чем ты должен помочь моему отцу?

— Он просил не распространяться об этом, пока дело не будет сделано.

Вольт снова уставился на ее губы и совсем не к месту проговорил:

— Знаешь, спать с тобой в одной постели, когда ты в закрытых наглухо сорочках — это одно. Но сегодня ты предлагаешь мне настоящее испытание.

— Я ничего не предлагаю, — вспыхнув, заявила Сабина. — Наш союз — временная мера, мы оба это знаем.

Их глаза встретились, и Вольт стал абсолютно серьезен.

— Спасибо, что напомнила, — сказал он сухо. Вздохнув, он поднялся с постели и стал стягивать с себя одежду. — Засыпай, Сабина. Все хорошо, тебе больше ничего не грозит. Кроме того, насколько я понял твоего отца, как только мы разберемся с его делом, он разрешит тебе ускорить наш развод.

— Что значит «ускорить»? — поразилась она, замерев от боли, кольнувшей в самое сердце.

— Думаю, через пару недель ты снова будешь свободной женщиной, — ответил Вольт, стянув теперь и штаны.

Сабина не без удовольствия смотрела на его фигуру, на мускулистые ноги и крепкие жилистые плечи — и только когда он обернулся, вспомнила, что положено стесняться. Быстро отвернувшись, она уточнила с деланным безразличием:

— С чего вдруг такая спешка? Это ты попросил его ускорить процесс?

— Нет, — Вольт прошел мимо, к ванной комнате, бросив через плечо: — Но он сказал, что ты очень просила.

— Это когда было! — возмутилась Сабина.

— Что? — Вольт обернулся.

Она испуганно умолкла, не желая признаваться в своем истинном отношении к ситуации.

— Все равно будет скандал, если сделать это так рано, — выпалила она поспешно.

— На фоне других скандалов, которые скоро разыграются, до нас никому не будет дела.

Он скрылся за дверью; почти сразу послышался шум воды. Вольт принимал душ, а Сабина так и сидела, с ужасом глядя на стену перед собой. Как это — развод? И что, он даже ничего не предпримет? Не попробует ухаживать? Уговорить ее?..

Она посмотрела на розы и непонимающе моргнула. Несколько слезинок, скопившихся в уголках глаз, упали на сорочку, скользнув по пылающим щекам. Мотнув головой, она вытерла мокрые глаза ладонями, легла в постель и накрылась одеялом с головой.

— Ну и пусть, — прошептала Сабина в темноту. — Сколько их еще будет, таких Красперов…

Вот только стоило Вольту вновь войти в комнату, как она поняла: таких не будет. Будут другие, но совсем не похожие на него. В кругу ее общения иные мужчины: более сдержанные, надменные и эгоистичные.

А ее муж — эмоциональный, заботливый и понимающий. И когда он смотрит на нее, хочется быть самой красивой для него одного…

— Сабина, ты чего?

Она и не заметила, как хлюпнула носом, но он услышал и подошел, вмиг сорвав с себя маску безразличия и холода.

— Сабина…

Вольт потянул одеяло на себя, и она хотела по привычке оттолкнуть его, сказав, чтобы не лез не в свое дело. Но вдруг прикусила язык, поняв — это дело точно его!

— Это все ты виноват! — выпалила она, как только оказалась у него на виду. — Видишь, до чего меня довел?

— Я? — поразился Вольт.

Она кивнула и снова всхлипнула, уже не скрываясь.

— Что я сделал на этот раз? — миролюбиво спросил он, погладив ее по щеке.

— Вот это все, — она схватила его за руку. — То пытаешься быть откровенным и милым, то вдруг говоришь, что нужно побыстрее развестись. Так и скажи, что устал от меня. И не надо прикрываться моим отцом, Краспер!

Он слушал внимательно, не сводя с нее удивленных глаз, и не спешил как-то комментировать услышанное.

Что было в его голове, Сабина не знала, а предполагать боялась. Вдруг он и правда ищет слова, чтобы сказать, что устал от ее нытья?!

В конце концов, она смутилась и потянулась за одеялом, чтобы снова спрятаться там, ожидая своей участи в спасительной темноте. Только Вольт не дал ей этого сделать.

— Сабина, от тебя невозможно устать, — сказал он, взяв ее за руку и посмотрев тем самым взглядом, от которого у нее внутри все трепетало.

Только Вольт так умел, только на него она реагировала подобным образом.

— Да, будь моя воля, я бы никогда не согласился на этот брак. Знаю, как относятся в твоей среде к мезальянсам такого рода: для тебя союз со мной стал бы вечным испытанием на прочность.

Он опустил голову и замолк. Сабина распахнула глаза шире, понимая: это конец! Он и правда откажется от нее. Вот сейчас. И тогда ей придется жить дальше одной, без него, без его поддержки и внимания. И никто не оставит ей розу на подушке… Конечно, она приложит все силы, чтобы изобразить, насколько ей все равно. Но на самом деле это так больно!

— Значит, ты решил прекратить это, — сказала она ровным голосом, стараясь выглядеть спокойной. Ну, или хотя бы не жалкой.

— В том то и дело, что нет, — ответил он, снова посмотрев на нее. — Понимаешь, Сабина, я ужасный эгоист, это знают все мои родные. Будь во мне хоть немного больше благородства — сказал бы, что готов исполнить свой долг и отказаться от нашего брака, подарить тебе свободу и уйти в закат, помахав рукой.

— Но? — поторопила она, облизнув пересохшие губы.

Вольт проследил за ее языком, и уголки его губ слегка дернулись.

— Но я тот, кто есть. Невыносимый вспыльчивый тип, принимающий решения, основываясь лишь на эмоциях. И сейчас я понимаю, что не могу тебя отпустить.

— Не можешь? — Сабина слегка подалась вперед.

— Никак, — он покачал головой. — Даже несмотря на то, что едва не оклеветал тебя. К слову, Дарт Пайм, с которого и началась наша история, пришел в себя и дал показания против твоей подруги. Дядя Олли рассказал мне сегодня, заставив снова стыдиться моего поступка и последующего поведения.

— Поделом тебе, — кивнула Сабина. — Стыд еще никому не помешал.

Вольт улыбнулся и, погладив ее по щеке, спросил уже вполне серьезно:

— Ты меня когда-нибудь простишь?

Она пожала плечами.

— Давно простила.

— Мы вместе всего несколько недель.

— А кажется, целую вечность, — прошептала она.

— Хотелось бы целую вечность, — поправил он, подался вперед и коснулся губами ее губ. Легко, нежно, почти невесомо, чтобы тут же слегка отстраниться и посмотреть, как она отреагирует.

Сабина улыбнулась.

Вольт слегка заломил бровь, снял с себя очки, небрежно отбросил их куда-то на постель и снова потянулся к ней.

На этот раз поцелуй был настоящим, горячим и чувственным. Сабина и сама не заметила, как обняла мужа за шею, тесно прижалась к его груди. Она таяла от его осторожных прикосновений, от их близости, от запаха его одеколона, окутавшего ее. Когда ее голова коснулась подушки, а Вольт навис сверху, Сабина, тихо вздохнув, позволила себе невероятное. Ее руки переместились на грудь мужа, расстегнули пуговки на рубашке и скользнули по разгоряченной коже.

Вольт замер на мгновение и вдруг, не отпуская ее губы из плена своих, скинул рубашку, после чего переместил поцелуи на шею, скользя все ниже. Его руки коснулись ее груди, и Сабина выгнулась вперед. Внутри нее разгорался пожар. Желание быть еще ближе к Вольту стало столь невыносимым, что с губ сорвался тихий стон — просьба о чем-то, чего она сама еще не понимала. Откинув голову назад, Сабина вцепилась пальчиками в его плечи, наслаждаясь прикосновениями губ к шее, к ключицам и — о небо! — к вершинке ее груди. Сквозь тонкую ткань она ощутила, как он прикусывает нежную кожу, и, прижавшись к нему, потерлась о его тело, словно умоляя не прекращать этого никогда…

Тут же пришло наказание за смелость: Вольт с невнятным мычанием прервал поцелуи, уткнулся носом ей в висок и, шумно дыша, пробормотал:

— Нужно это прекращать. Не то я и правда не оставлю тебе выбора.

— Но… — Сабина распахнула глаза, все еще пребывая в омуте страсти, захватившей с головой, и неверяще посмотрела на мужа.

— Не шевелись, умоляю, — простонал он, после чего перекатился на свою сторону кровати и… сел к ней спиной. — Ох, Сабина, что я делаю.

Ее грудь все еще горела, не желая расставаться с ощущением его губ на коже, а внизу живота разлилась сладкая нега, требующая немедленного продолжения.

— Вольт, — тихо позвала Сабина.

Притянув к себе одеяло, она тронула его спину, и он моментально обернулся. В жадном взгляде мужа плясало пламя, и у Сабины не осталось сомнений — он не меньше нее хотел этой близости.

— Прости, — Вольт вернулся в постель, осторожно подоткнул одеяло вокруг Сабины и только после этого обнял ее, прижал к себе и продолжив говорить: — С ума по тебе схожу, и это контролировать сложнее, чем все остальное.

Она счастливо улыбнулась, уткнувшись в его грудь. Страшно хотелось снова прикоснуться к мужу, ощутить, как гулко бьется его сердце рядом с ней. Но он не дал.

— Сабина, не мучай меня, — прошептал Вольт ей в макушку, не позволяя выпутаться из одеяла, — я хочу, чтобы все у нас было правильно.

— У нас? — она запрокинула голову, испытующе посмотрела в лицо супруга.

Он кивнул.

— Не могу отпустить тебя, но и без возможности отступления не могу оставить.

— А говорил, что не благороден, — улыбнулась Сабина.

— Где-то в моем роду определенно затесался аристократишка, — пожаловался Вольт, — если бы не он…

Он потянулся вперед и одарил ее нежным поцелуем.

— Что ж, — прошептала Сабина, как только ее губы освободились, — я очень благодарна твоему предку. Теперь, по здравом размышлении, стало очевидно…

— Что? — напрягся Вольт.

— Ты ведь так и не ухаживал за мной как следует. Сразу пробрался в мою постель, будто так и нужно.

— Сабина…

— Три розы — не в счет! — патетично закончила она, просияв. — Спасибо, что сохранил за мной право выбора, Краспер! Ну и… у тебя есть еще несколько недель, чтобы заслужить право остаться моим мужем!

Она думала, он начнет спорить или пустит в ход соблазнение, но… тот орков аристократишка, что затесался в его роду, явно был даже слишком благородным!

— Принято! — с улыбкой сообщил Вольт, в последний раз поцеловав ее в приоткрытые от удивления губы. — Ты не устоишь, Сабина!

— Мне бы твое самомнение, Краспер! — шокировано выдохнула она.

Муж только засмеялся и тихо проворковал:

— Не переживай, оно достанется нашим детям вместе с твоей неземной красотой.

***

Утром Сабина проснулась в постели одна — Вольт, как и предупреждал, умчался по таинственным делам. На соседней подушке розы не нашлось, зато обнаружился сложенной вчетверо листок бумаги.

«Бесконечно скучаю по твоим глазам, по твоим губам, по твоим объятиям. Твой В.», — прочла Сабина, жмурясь от счастья, накатившего волной.

— Скучает, — прошептала она, раскинув руки в стороны и глядя в потолок с шальной улыбкой. — Так вот как это бывает… Мой В..

Бросив взгляд на его половину кровати, она прикусила палец, на миг смутившись от того, что вытворял с ней Вольт. И от того, что позволяла себе сама. Но, тряхнув головой, Сабина великодушно простила себя и его за эту милую слабость. Больше того, она осознала, что произошедшее — далеко не все, что ждало ее в спальне в дальнейшем, и улыбнулась в предвкушении. Нет, ее не пугало такое будущее. Оно будоражило кровь, оно заставляло чувствовать себя по-настоящему живой.

Сабина рассмеялась и легко вскочила с постели, решив привести себя в порядок. Мало ли когда Вольт появится? Хотелось поразить его, заслужить очередной восхищенный взгляд и бережно отложить в копилку своих воспоминаний…

Но увидеть мужа ей удалось лишь в полдень.

Сабина уже отчаялась дождаться Вольта и, безумно скучая в обществе свекрови, думала отправиться на прогулку верхом, когда дворецкий объявил о прибытии мистера Краспера с гостями.

— С гостями? — спросила она удивленно, откладывая книгу в сторону. — И где они?

— В кабинете, — последовал ответ.

— В таком случае стоит накрыть на стол для большего количества персон, — вмешалась свекровь. — Пригласим их к обеду. Ты согласна, дорогая?

— Да, конечно, — Сабина кивнула, вернув себе внешнее спокойствие.

Хотелось как можно скорее увидеть мужа и расспросить его обо всем, но она быстро поняла, что среди спутников Вольта наверняка есть и отец. А это значит, им предстоит разговор о будущем. Сегодня или завтра, или через несколько недель — теперь не имеет смысла откладывать. Вот только… хватит ли ей духу противостоять отцу? Ведь он, услышав ее мнение, наверняка будет вне себя. У сирта Хьюза всегда были свои планы на будущее единственной дочери.

— Прошу простить меня, я вас оставлю, — сказала Сабина, посмотрев на свекровь, — хотелось бы прогуляться перед обедом.

— Составить тебе компанию, дорогая?

Миссис Краспер поднялась, собираясь последовать за Сабиной, но та остановила ее, выставив перед собой руку:

— Нет, прошу вас, отдыхайте. Не стоит беспокоиться. Я пройдусь одна.

И пока она не настояла на сопровождении, Сабина быстро вышла из комнаты.

Она шла в сад, решив затеряться среди растений и напитаться их силой перед тем, как начать новое противостояние с отцом.

Запах цветов и трав одурманивал, а тропинка вела все дальше, под кроны старых дубов, посаженных, должно быть, еще прапрадедом. Сабина дошла до одного из деревьев и коснулась шершавой коры, прикрыв глаза. Но стоило попытаться отрешиться от проблем и нехороших мыслей, как сбоку раздался шум, говорящий о приближении незваного гостя.

— Ты любила гулять здесь в детстве. Вижу, кое-что не меняется.

Обернувшись, она широко улыбнулась отцу. Сирт Хьюз раскрыл свои объятия, и Сабина нырнула в них, позволив себе минуту слабости.

— Папа! — она прижалась к широкой груди сирта и тут же, вскинув голову, сурово спросила: — Как ты мог не сказать мне сразу, что приехал?

— Я ужасный человек, — поспешно признал отец. — Нет мне прощения. Или есть?

— Что с тобой делать, — она засмеялась. — Снова дела? Снова тайны? Когда настанет время отпуска?

— Враги короны не берут отпусков, — наигранно взгрустнул сирт, — а я очень от них зависим.

— Ужасная работа, — посетовала Сабина.

— Не хуже твоей, — заметил сирт Хьюз, и на лбу у него залегла складка. — Скажи-ка, дочь, давно ли я читал тебе лекцию об осторожности и о возможности магического истощения?

— Вольт сдал меня! — поразилась она, моментально догадавшись, откуда отец знает о ее приключениях.

— Не уверен, что он рассказал все — этот парень решил потакать всем твоим прихотям и прикрывать промахи. Странно, я был уверен, что вы не очень ладите.

Сердце екнуло от услышанного: Вольт защищал ее, был на ее стороне. С трудом подавив довольную улыбку, она обвиняюще напомнила:

— И все же ты разрешил нам пожениться, а после отправил сюда.

— Я собирался быть рядом, — пожал плечами отец. — Присматривать осторожно. Кроме того, взял с него клятву о том…

— Знаю.

Сабина отошла от отца и прикусила губу, обдумывая, как вывести разговор в нужное ей русло.

Вот и настал миг новой ссоры. И кто знает, сколько сил придется потратить, чтобы им с мужем дали шанс на счастье?

— Ты озадачена чем-то, — прокомментировал сирт. — Краспер обижал тебя?!

— Нет, — поспешно выпалила она, сверкнув глазами. И, опомнившись, добавила тихо: — Не обижал. Он не такой.

— Не такой? Что ж, славно. Мне, знаешь ли, этот парень даже нравится. Хочу приспособить его к службе. Он очень неплохо соображает, когда включает мозги, а не руководствуется эмоциями. Ну а ты…

— И я с ним, — сказала Сабина, сжав кулаки. — Мы ведь супруги, ты помнишь?

Сирт Хьюз умолк, глядя на нее и ожидая продолжения.

— Я хочу сказать, он — мой муж, и нас венчали в церкви, — залепетала Сабина, сцепив руки в замок. — Ну и нам положено быть вместе.

— На месяц, — веско напомнил отец.

— Ну-у…

— Он тебя соблазнил? — в его голосе послышался скрежет металла.

— Нет, — грустно вздохнув, Сабина посмотрела на особняк и добавила: — Но обещал…

— Что?!

— Ухаживать, папа.

Сирт Хьюз саркастично хмыкнул и закатил глаза, но промолчал.

— И мне бы хотелось, чтобы это продолжилось! — заявила Сабина, упрямо сжав губы.

— Потому что?.. — подбодрил ее отец.

Она хмуро посмотрела на него, начиная злиться.

— Что ты хочешь услышать?

— Ну, хотя бы то же самое, что слышал от него, — сирт Хьюз неожиданно широко улыбнулся. — Что любишь. Что видишь свое будущее только рядом с ним. Что не хочешь развода.

Какое-то время Сабина пораженно молчала, осознавая услышанное. А после…

— Он так сказал? — она подалась вперед, схватила отца за руку и спросила громче: — Не молчи, папа! Он правда сказал это тебе?

— Правда, — тихо ответил он, глядя на нее как-то по-новому, любопытно и немного грустно.

— А ты? — она даже дыхание задержала, чувствуя, как надежда заполняет все ее существо.

Роберт Хьюз погладил ее по голове и тяжело вздохнул.

— Я напомнил, что уже дал свое согласие на ваш брак, дочь. Если бы мы с Абигейл не думали, что у вас все сложится, он бы никогда не получил тебя. Это же очевидно, Саби. А вот как теперь удержать тебя — только его забота. Пусть старается. Иначе!..

— Папа! — Сабина бросилась отцу на шею, обняла его крепко-крепко, не желая отпускать. — Ты самый лучший.

— Знаю, — усмехнулся он, гладя ее по голове, совсем как в детстве, — но ты все же не сдавайся так быстро, девочка моя. Твоя мать мучила меня достаточно долго, чтобы я до сих пор боялся ее потерять!

— Ох, па! Она призналась тебе в чувствах едва ли не в первый день знакомства, — рассмеялась Сабина. — Мама так верит в искру любви, что ни капли не сомневалась в твоей взаимности.

Сирт Хьюз покачал головой.

— Все же, будь благоразумной, дочь.

— Обещаю.

Сабина подхватила родителя под локоть и направила к дому.

— Уже не терпится увидеть этого Краспера, — ворчливо заметил он. — Хорошо, пойдем. Но, Сабина, мне придется ненадолго омрачить твое счастье. Не смотри так, это не касается ваших отношений с Вольтом.

— В чем тогда дело? — спросила она настороженно.

— Сейчас из лекарни привезут девушку — Лину. Племянницу жены дворецкого…

— Да, я знаю, кто такая Лина, — нетерпеливо перебила его Сабина.

— А вот это вряд ли, — хмыкнул сирт Хьюз. — Но мы это исправим. Пора знакомиться заново.

Отец привел ее не куда-нибудь, а в кабинет, где действительно были гости. Оливер Лайонс, некий мужчина в форме полисмага. И старый архивариус, мистер Велье, которого Сабина знала с самого детства.

Там же был Вольт.

Увидев Сабину, он поднялся навстречу и замер, пытливо глядя на нее. Она улыбнулась ему и тут же услышала, как недовольно фыркнул отец.

— Что я говорил? — тихо напомнил он. И продолжил уже громче: — Господа, позвольте представить вам мою дочь, мисс Сабину… Краспер.

Сирт стрельнул взглядом в Вольта, явно рассчитывая если не убить, то хотя бы ранить. Но тот оказался слишком непрошибаем! Вместо того, чтобы насторожиться, он широко улыбнулся.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Сабина, не сводя глаз с супруга.

— Безмерно рад знакомству, — перед ней возник полисмаг. Склонив голову, он представился, но Сабина не запомнила его имени.

Следующие несколько минут ушло на разговоры ни о чем и на переглядки с мужем, от которых у Сабины мурашки бежали по телу. Она даже успела позабыть цель визита в кабинет, так увлеклась заигрыванием с собственным мужем. Однако стоило дворецкому постучать в дверь и сообщить, что прибыла мисс Лина Пикет, как обстановка вокруг стала совсем иной: строгой, серьезной и напряженной.

— Пригласите, — велел сирт Хьюз, подобравшись. — И сами останьтесь, Уоррен. Присаживайтесь, прошу.

— Как ты? — спросил Вольт, внезапно оказавшийся рядом. Поцеловав ее пальчики, он с беспокойством спросил: — Все хорошо?

— Это ты мне скажи, — ответила Сабина, переведя взгляд с мужа на бледную девушку, вошедшую в кабинет в сопровождении еще одного полисмага.

— Не бойся, это… интересные новости. Нехорошее уже позади.

Сабина крепче сжала его руку и, кивнув, приготовилась слушать.

Как ни странно, слово дали архивариусу, благодаря которому и удалось узнать массу подробностей об интересующем всех деле. Старик, возраст которого Сабине было тяжело представить еще в детстве, говорил на удивление четко и осмысленно. Он помнил, кажется, мельчайшие детали всего и обо всем.

А дальше… дальше Сабина узнала необычные вещи из жизни своего очень знаменитого и слишком идеализированного предка.

Итак, знаменитый Грэм Кейн — тот самый, кем так гордилась мать Сабины, оказался не таким уж чудесным человеком. Всю свою сознательную жизнь он действительно проводил ритуально-магические опыты, в которых действия сопровождались заклинаниями по его же формулам. Он был великим алхимиком, опережающим свое время. Но, как многие великие люди, оказался рассеянным, неприспособленным к быту и — что больше всего поразило Сабину — не слишком озадаченным соблюдением морали.

Его жена Жаннет, о которой почти никто из потомков не упоминал, руководила всем, что касалось ведения хозяйства, а сам Грэм работал, прославляя их славный род.

— Сейчас всем хочется говорить об этом человеке как о достойном во всех отношениях мужчине, — вдохновенно вещал архивариус, — но правда в том, что он не был таковым. Он не был идеальным мужем и отцом, не любил отвлекаться от работы и — да простит меня мисс Сабина — ложился в постель с любой женщиной, пришедшейся ему по вкусу. Единственное, о чем он действительно заботился, — чтобы они предохранялись. Жена Грэма, прекрасная Жаннет, на все закрывала глаза, довольствуясь тем, что его открытия приносили доход, позволяя ремонтировать дом, выдавать жалованье прислуге и оплачивать учебу детей.

И все бы ничего, но однажды, уже будучи пожилым мужчиной, он потерял голову от новой экономки, нанятой его женой. Их роман был недолгим, но ярким. Жаннет застигла их за занятием любовью на супружеском ложе, в котором был спрятан артефакт, «искра истинной любви». Тогда их брак едва не распался, и Грэм, опомнившись, быстро выгнал экономку, признав любовницу величайшей ошибкой. Та ушла без всяких скандалов, а вскоре вышла замуж за лекаря, и о происшествии забыли. Но бесследным оно все-таки не осталось…

Архивариус умолк, посмотрел удивительно ясными голубыми глазами на сидящую неподалеку Лину Пикет.

— Кто бы мог подумать, что старик Кейн все же успел сделать ребенка на стороне? — заключил архивариус, устало вздохнув. — Но он и тут удивил.

Тишина в комнате повисла оглушительная.

— Мисс Роза Эйсби — прямой потомок Грэма, Сабина, — не вынес молчания Вольт. — Вот, о чем тебе следует знать. А Лина…

— И Лина тоже, — кивнул сирт Хьюз. — Больше того, они обе унаследовали неплохие магические способности.

— Но…

Горничная испуганно посмотрела на мистера Эйсби, и тот сжал ее руку в своей, скорбно повесив голову.

— Вы знали?! — выпалила Сабина обвиняюще. — Все это время вы знали?

— Мистер Эйсби знал, — сказал за него сирт Хьюз. — Но не придавал этому такого значения, как его супруга. К слову, встретились они совсем молодыми, и при первом прикосновении между ними проскочила искра. Юная Роза сразу сказала, что станет его женой.

— Она была совсем другой, — внезапно заговорил сам дворецкий. Теперь он выглядел гораздо старше своих лет — сгорбленный, уставший, подавленный. — До появления нашей Лины она и сама не считала свое происхождение чем-то особенным, понимаете? Но потом… Ты заменила ей детей, которых у нас так и не случилось…

Мистер Эйсби с мольбой посмотрел на Лину.

— Дядя, — прошептала она, прижав свободную руку к груди, — что ты говоришь?

— Он говорит как есть, — сирт Хьюз вынул из нагрудного кармана платок и подал его девушке, по щекам которой катились слезы. — Состояние вашей тети усугубилось не просто так, Лина. Она обладает магией, способной…

— Я знаю, что тетя — светоч, — Лина не приняла платок от сирта. Шмыгнув носом, она отодвинулась подальше и смахнула слезы рукой. — Это значит лишь то, что тетя — светлая и добрая женщина, неспособная причинить вред.

— Все так, — сирт убрал платок в карман брюк и отошел. — У миссис Эйсби есть редкий магический дар, который ей удавалось скрывать долгие годы. Вот только вы вывели ее из равновесия. Она так мечтала подарить вам иной мир, полный уважения и любви, что пробудила в себе способность к видениям. И в одном из них узрела вас с будущим мужем.

— Меня?

— Вас, Лина. Вернее, ваши ауры. И последнее сыграло с ней злую шутку. Так вышло, что Вольт, приехав сюда, сразу заявился к вашей тете, чтобы узнать, кто чем живет в этом городе…

— Она ошибочно решила, что он — моя судьба, — прошептала Лина, после чего закрыла рот ладошкой и вскочила с кресла.

Девушку повело в сторону, но Оливер подался вперед и успел удержать горничную.

— Вам лучше вернуться в кресло, — миролюбиво попросил он.

— Нет, я… — она хотела оттолкнуть его руку, и в тот же миг между ними проскочила искра.

Лина вскрикнула и отшатнулась, а Оливеру пришлось удерживать ее повторно.

— Да, ваша тетя видела во сне ауры, — тихо проговорил сирт Хьюз, — а их так легко спутать с аурами ближайших родственников…

Лина испуганно посмотрела на Оливера и покраснела как маков цвет.

— Это всего лишь поверье, — улыбнулся ей мистер Лайонс. — Оно ни к чему вас не обязывает.

— Конечно, — с готовностью кивнула Лина.

Сабина внезапно поняла, что какое-то время сидит с открытым ртом. Быстро его захлопнув, она посмотрела на мужа и чуть слышно спросила:

— Ты видел?

— Искра, — кивнул он.

— Миссис Роза Эйсби зациклилась на том, что Лина достойна большего, — Оливер все же усадил Лину на место и сам закончил рассказ: — Быть лишь прислугой — это не та судьба, что ждала ее единственную девочку. А потому ей пришлось убрать с пути Винса, лакея, которому симпатизировала ее племянница. Дальше, дождавшись появления Вольта, она уверилась в правильности своих суждений и решила ускорить события. Но тут ее ждал первый страшный удар…

— Авария, — вспомнила Сабина, — должна была ехать я.

— Именно так. А поехала Лина.

Девушка снова всхлипнула, и теперь уже Оливер подал ей платок. Она приняла его и смущенно отвернулась.

— Девочка моя, я не понимал, что с Розой, — дворецкий совсем поник. — Я не понимал. Если бы только она поделилась со мной…

— Она знала, что вы не поддержите ее, — покачал головой Оливер. — И боялась разочаровать вас.

— Но почему мистер Бифз не снял проклятье с Винса? — встряла Сабина.

— А, это, — Оливер сокрушенно вздохнул. — Миссис Эйсби знала, что местный лекарь не сможет определить причин неизвестной болезни: в его годы при обучении лекарскому делу не считалось нужным проходить тему проклятий.

— Где она теперь? — вскинулся мистер Эйсби. — Что ее ждет?

Сабина с жалостью посмотрела на него, прекрасно понимая, что ничего хорошего они не услышат — за покушение на убийство полагалось лишь одно наказание… Но она ошиблась.

— Ваша жена — прямой потомок самого Грэма Кейна, — ответил сирт Хьюз, — кроме того, она светоч. Поэтому… к ней применят особые меры, Уоррен. Миссис Эйсби будет жить, но совсем не так, как прежде.7d423c

***

Ее привезли в монастырь на рассвете.

Он стоял на возвышенности и омывался морем с трех сторон. Единственным входом служили массивные деревянные ворота, напитанные магией.

Серые каменные стены пугали своим величием и мощью; изредка они прерывались узкими окошками, что были закрыты коваными решетками. Внутри горел неяркий желтый свет. Монастырь утопал в зелени и цветах: все ухоженное и аккуратное. Но такое незнакомое, чужое…

Роза передернула плечами, понимая, что это теперь и ее дом. Навсегда.

Чем ближе ее подводили к монастырю, тем сильнее от стен веяло холодом. Дверь открылась со скрипом, на пороге возникла женщина в серой рясе. Улыбнулась, пригласила пройти с ней.

Сопровождающие Розу стражники оставили ее в покое. Они выполнили свою работу — привели ее в темницу, где ей предстоит научиться жить иначе.

Роза шла за монахиней, слушая ее тихий голос и гулкое эхо их шагов. В ее душе все было так же пусто и запутано, как в коридорах монастыря. Их путь освещали факелы; огонь тихо потрескивал, настраивая на умиротворение и рождая причудливые тени на стенах.

— Сюда, — позвала монахиня, поднимаясь по винтовой лестнице мимо вытянутого окошка с решеткой.

Роза посмотрела в него. Там была воля. Бескрайнее синее море билось о скалы, в небе кричали чайки.

Они поднялись и вышли в новый коридор, из которого вело множество дверей.

— Это кельи, — продолжила монахиня, — здесь живут наши воспитанницы.

— Что здесь было раньше? — спросила Роза, впервые решившись заговорить.

— Лечебница для душевнобольных. Впрочем, в правом крыле по-прежнему живут несколько пациентов. Мы ухаживаем за ними. После пострига вы также сможете помогать этим бедолагам. Сюда.

Она остановилась перед высокой деревянной дверью, потянула за ручку и пригласила Розу войти.

— Оставьте обувь здесь.

Роза кивнула и сняла туфли, аккуратно оставила их в сторону, после чего вошла в большой прямоугольный зал. Ее голые ступни ощущали холод и шероховатость камней; захотелось обхватить себя руками за плечи. Но Роза лишь выпрямилась, приближаясь к статуе в центре помещения. Это было весьма искусно выполненное дерево. Высокое, в потолок, тонкой работы.

И чем ближе к нему подходила Роза, тем сильнее ее охватывало раскаяние, жгучее, как огонь факелов, что горели в пустых коридорах. Ноги ее ослабели, подкосились. Она упала на колени, больно ударяясь о серый камень; из ее глаз потекли слезы, смывая с лица маску холодного безразличия.

Древо откровений подарило ей видение. Оно было столь ярким, что ослепляло, а счастье, в котором купались его участники, заставило сердце Розы дрогнуть.

Она словно бы смотрела в окно старого особняка, в котором так долго работал ее муж. Просторный зал Грэми-Холла был наполнен смехом и теплом; в нем собрались родные люди, чтобы отметить приход первого снега. Первенец Вольта и Сабины как раз проснулся, и нянечка принесла его к родителям. Малыш скуксился и потребовал внимания, которое тут же получил с избытком. Раньше родителей к нему успела подойти Молли Краспер, а Лина — ее дорогая девочка! — с умилением погладила свой большой живот, спросила у стоящего рядом Оливера:

«Неужели и у нас скоро будет такое же чудо?»

Он обнял Лину, прижался щекой к ее виску и уверенно прошептал:

«У нас будет другое. Свое!»

Дворецкий откупорил бутылку с шампанским и стал разливать напиток по бокалам, а Вольт предложил тост:

«За любовь! И за алхимика, сумевшего вывести каким-то невероятным образом формулу, позволившую нам найти друг друга!»

«За любовь!» — вразнобой повторяли присутствующие, разбирая бокалы.

«За любовь», — грустно проговорил Уоррен Эйсби, с тоской посмотрев в окно. Розе показалось, что он видит ее, что смотрит прямо в ее глаза, проникая в самую душу. Но тут его позвала Лина, отвлекая объятиями от нелегких мыслей…

…видение развеялось, а Роза лежала на полу, обняв себя руками за голову, прижав сбитые в кровь колени к животу, и выла, как раненное животное. Понимание и раскаяние пришли к ней так поздно! Ей всего-то и надо было, что нести в душе свет, озаряя им путь любимых людей, но она решила сделать больше, решила, что знает лучше… И вернуть назад уже ничего нельзя. Можно только попытаться искупить, день за днем стараясь быть полезной тем, кто истинно нуждается в этом. Только так ее жизнь можно оправдать…

Через три дня мистеру Эйсби пришла магограмма из Приобучного монастыря. Роза просила у него прощения и сообщила о добровольном постриге, желая любимому и единственному Уоррену быть здоровым и радоваться каждому дню — ведь отныне она будет неустанно молиться за их с Линой будущее.