Глава 18

— А что о нем говорить? — Влад, наконец, перевел взгляд на меня. — Помнишь, во время первой нашей ночи я сказал, что тебе лишь выбирать, какой это будет брак, по любви или по принуждению. Так вот, Ксюш, я не очень-то и шутил, и, как понимаю, ты свой выбор сделала.

Похоже, это будет нелегкий разговор. А мать Влада еще надеется на то, что мы помиримся. Плохо она знает своего сына, однозначно плохо.

— Большинство вполне отлично сосуществуют в договорных браках и никаких проблем не имеют, — продолжил он, садясь на край кровати — Что ж, и мы так сможем.

— То есть ты считаешь, что я тебя не любила? — Я не верила своим ушам. Мне искренне хотелось кинуть в него что-нибудь. Подушку, например. Он не может верить в подобную чушь! Или все-таки может? — Я родила от тебя ребенка. Я была готова отказаться ради тебя от своей прошлой жизни, от близких — от всего.

Только в сказках принцесса легко соглашается выйти замуж за принца и уехать с ним в закат. В реальности все сложнее: другая культура, совсем другая жизнь и тысячи правил, которые нужно выучить.

— Но ты не осталась, Ксюша, — покачал головой он. — Давай поговорим честно. Вернулась ты не ко мне, была бы у тебя возможность, ты бы даже разговаривать со мной не стала, а просто забрала ребенка. Сейчас ты этого сделать не можешь, дар ребенок не контролирует, да и научится этому нескоро.

А вот это больно, словно нож, воткнутый в рану, который прокрутили несколько раз. Больно, потому что это правда. Вот только у меня на это были причины.

— Я действительно верила, что ты собираешься меня убить. Откуда мне было знать про брак? Откуда? Все сходилось, ты понимаешь?! Все! — мне хотелось кричать, чтобы хоть как-то достучаться до него, пробиться сквозь толстую непроницаемую драконью чешую. Вот только я могла позволить только шепот — Димка спал. По-хорошему надо уйти в другую комнату, но ни один из нас не готов оставить малыша одного. — Все сходилось до мелочей: твои следы у алтаря, слова той, что знала тебя с детства, — сказала я, садясь на другой край кровати, повернувшись к нему лицом.

Очень сложно отбросить все, во что я так верила все эти три года. Сложно поверить, что действительно ошибалась. Сложно перечеркнуть, что три года упорно училась его ненавидеть, три года подряд прокручивала воспоминания, чтобы в очередной раз убедиться, что никакой любви не было и в помине, и с таким же упорством училась жить без него. И вот сейчас рядом со мной.

— С Оливией мы еще поговорим. Если успеем, конечно.

Мне не понравилось это «если успеем».

— Ты решил ее убить? За что? За то, что показала мне книгу?

— Вообще-то, Ксюша, я не убиваю беременных женщин, что бы ты там обо мне не думала. У нее сложная беременность, и никто не знает, чем она закончится. — Я ошеломленно посмотрела на него. — Демьен тоже на нервах. Поэтому мы не будем беспокоить их хотя бы до утра…

Демьен — лучший друг Влада, сын советника, с которым я когда-то познакомилась на балу, он с детства влюблен в Оливию, и именно мы с Владом когда-то способствовали их браку.

— …Но ты поверила ей. А не мне, — Влад говорил тихо, но было видно, ему тоже хотелось кричать. Злость, обида — сейчас все вышло наружу.

— Хочешь сказать, что никогда не думал принести меня в жертву? — я неотрывно смотрела ему в глаза, сжимая краешек покрывала. — Что ж, тогда поклянись в этом. Поклянись мне самым дорогим, что у нас есть, — я перевела на кроватку, где мирно спал малыш. — Поклянись жизнью нашего сына.

Когда-то Влад сам рассказывал мне о магических клятвах, и что для этого нужно сделать: произнести магическую формулу и резануть ритуальным ножом руку. Ничего сложного, но мало кто отважится. Тем более на подобную клятву. Вот только я хорошо знаю Влада: несмотря на то, что он единственный наследник престола, свою жизнь он особо не ценит, иначе бы так часто не рисковал. Но достаточно один раз увидеть, как он смотрит на ребенка, чтобы понять: за него он убьет любого, и его жизнь он ценит больше.

Он продолжал сидеть на кровати, не шевелясь. Иногда молчание ярче слов.

— Ты ведь не можешь этого сделать, потому что думал об этом, — сказала я. — Я даже помню этот момент — после моей инициации, когда в твои руки попала эта книга. Именно тогда ты и обдумывал это.

— Думал, но в итоге я выбрал тебя!

— Но я не знала об этом!

Мне сложно поверить, что ошибалась, верила в ложь… Сложно осознать, что все эти годы была замужем, а мой сын превращается в дракона. И поступок родителей Влада, который можно понять, но который сложно принять. Ах, да, еще замечательный браслет, чтобы я не сбежала.

Сейчас мне как никогда не хватало времени, чтобы все это пропустить через себя и осознать. Сейчас мне, как воздух, нужна возможность побыть одной и разобраться в себе, но Влад мне ее не даст, да и я не могу позволить себе такую роскошь. Я затеяла этот разговор, чтобы услышать от него определенные слова, но не так следовало начать, и теперь мы вновь ходим по кругу на краю пропасти.

— Такое и не говорят. Что я должен был сделать? Рассказать, что Шиад, скорее всего, отправила тебя ко мне на заклание? Сколько было шансов, что я настолько в тебя влюблюсь, что не поступлю так с тобой? Такие речи никак не смахивают на любовные. Мы были счастливы, Ксюш, и я не видел причин это счастье омрачать.

— Ты и о браке не сообщил!

Если бы я знала, все могло быть по-другому.

— Я говорил, Ксюш. Вот только осознать этот факт у тебя никак не получалось. В конце концов, отец объяснил, что это вполне нормальная реакция, что в вашем мире признаются только официальные церемонии, и я не стал настаивать.

Фраза Дарины о разнице традиций начинала обретать новый смысл — не одна я такая непонятливая оказалась, нынешняя императрица тоже? Не сообщи мне Влад о помолвке, я бы тоже этот момент не поняла. А кто мог подумать, что формулировка для ее заключения звучит как «согласна ли ты принять мою защиту»? Мало кто.

— И ты забыл предупредить меня о возможной беременности, — добавила я.

Сдается мне, появление Димки было отнюдь не случайным, а для кого-то, возможно, и запланированным. Но есть один важный фактор: это семье Влада легко принять новость о появления внука — как-никак продолжение династии, для моих же родителей все выглядело совсем по-другому. Через три месяца после исчезновения дочь возвращается домой беременная. Кому подобное понравится?!

— Ксюша, ты и так собиралась выйти за меня замуж. Не знаю, как в твоем мире, но у нас согласие на брак равно согласию на общих детей. К тому же вероятность была все-таки низкая — драконы на светлых не женятся, и в обычной ситуации лет десять может не быть ребенка…

И снова разница традиций, на которую мы натолкнулись. Все-таки у нас такие вещи как-то принято обсуждать.

— На такую удачу, что забеременеешь в первый же месяц, я даже надеяться не смел. — Да уж, а как его родители-то этой удачи обрадовались! Быть может, поэтому никто ничего не высказывал мне — уверена, им было что мне предъявить. — Так что прости, милая моя, у меня на тебя были более скучные и банальные планы, чем принесение в жертву. Так что эту тему мы закрываем. Я хочу знать, Ксюша, почему о своем ребенке я узнаю, только когда ему исполнилось два года?! Мне еще нужно радоваться, что это произошло сейчас, а не гораздо позже. Что бы я делал, если бы Диме было лет десять?

А вот здесь моя вина, и дело не только в том, что я боялась Влада — была уверена, что сыну он ничего не сделает, но было больно от того, что произошло, сложно научиться жить без Влада, но малыш стал стимулом к жизни. В глубине души я радовалась, что лишила этого счастья Влада. Мне было больно, и подсознательно хотелось сделать больно ему. Что ж, я сделала это. И именно эту боль он вряд ли простит, потому что он тоже имел право видеть, как растет его сын.

И это тоже непривычно. Я привыкла, что это только мой ребенок, только моя ответственность, я привыкла одна принимать решения, касавшиеся сына. Но сейчас все изменилось, и мне нужно осознать, что Димка теперь не только мой, и мне нужна помощь, чтобы справиться с собственным ребенком.

— Да, я тоже не в восторге от поступка родителей, но они правы. Могло быть хуже, гораздо. Он мог бы обратиться…

И я бы даже не узнала, куда делся мой сын. И даже не хочу думать, что бы случилось, если бы это произошло в моем мире. Но Влад не знает, что была еще одна причина подобного поступка — он сам. Я даже не хочу думать, что бы было, найди он нас с Димкой сам. И мое добровольное возвращение воспринял бы не слишком хорошо. Это горько признавать, но вернуться я могла только таким способом.

Влад продолжал сверлить меня хмурым взглядом. Я молчала. А что я могла сказать? «Мне было больно, потому что я любила тебя» — тоже не спасут ситуацию. Ему не нужны слова о любви.

— А чтобы ты делал на моем месте?

— Я бы поговорил, оставил записку, сделал хоть что-то, но не поступил бы так.

Влад не хочет меня услышать, не желает верить в то, что нам когда-то просто не хватило доверия. У меня остался только один аргумент достучаться до него.

— Я не была уверена, что ты меня любишь.

«Скажи, Влад, скажи, и мы попробуем сначала. Это единственные слова, которые я хочу от тебя услышать. Знать, что ты до сих пор меня любишь. Когда-то именно их мне хотелось услышать, но ты не говорил, и я смирилась. Мне казалось, что хватит и поступков, что это неважно. Слова “я тебя люблю” — сплошная банальность, но именно их я так жажду услышать. Сейчас мне хочется, чтобы меня обняли и сказали, что все будет хорошо, и этот трехлетний кошмар закончился»…

— Я любил тебя, Ксюш. Одним богам известно, как я тебя любил. Но с меня хватит…

Да уж, хотела признаний — получила. Хотела сделать больно ему — теперь терпи сама.

— …Собственно, развестись мы не можем. Быть может, я бы и нашел способ, но у меня нет никакого желания. Лично меня все устраивало, не устраивало лишь тебя.

Любил, но отпустить меня не хочет. Хоть что-то.

— Милый мой, а кто сказал, что я бы согласилась на развод? Я — твоя законная жена, женился ты на мне добровольно, никто тебя к этому не принуждал. С какой стати мне быть против нашего брака?

— Ты хочешь брак? Что ж, он будет. Надо же, не прошло и ста лет, как мы начали осознавать сей факт, — голос Влада насквозь пронизан сарказмом.

Что ж, нужно признать, намеки он мне хоть и давал, но не очень-то старался, чтобы они были понятными.

— Может быть, и раньше поняла, если бы кто-то захотел мне объяснить, но ты не слишком и хотел. — А Влада всегда есть причина поступать так, как он поступает, даже если я не сразу замечаю их. — Твои родители настоятельно советуют нам обоим молчать о древнем обряде. Почему? Насколько я понимаю, если что-то случится с тобой, последствия коснутся только меня.

Промолчала, что о таких вещах предупреждать надо. Толку сейчас об этом заявлять?! Да и, честно говоря, за этот день мне надоело с ним спорить и что-то пытаться доказать.

— Если ты погибнешь, то все, что ты чувствовала, я испытаю на себе, а смогу это пережить или нет — это уже вопрос везения и опыта.

Да уж, ничего себе обряд.

— И зачем это все? Зачем этот риск?

Вот сейчас мне стало очень жалко его родителей. Им должно было быть страшно, ведь с их сыном могло что-то случиться в любой момент.

— Мне было мало твоей человеческой жизни, я хотел, чтобы этот брак был навсегда. А драконы, если они не глупы, живут от пятиста лет… Так что времени с тобой у нас теперь будет много. Но, как ты поняла, об этом не говорят. Иначе желающих вступить в подобный брак будет слишком много. Некоторые императрицы живут долго, некоторые проживают обычную человеческую жизнь, и истинную причину никто не знает. Когда Дима подрастет, я расскажу ему об этом, а быть может, и не стану это делать.

— Жалеешь? — наверно, сейчас это более важный вопрос, чем о том, любил ли он меня.

Влад бросил взгляд на кроватку, потом на меня.

— Нет. Мне не свойственно жалеть о своих поступках. А ты, Ксюш? Ты жалеешь? — в голосе вызов. Вполне возможно, ему есть что еще высказать мне.

Покачала головой. Вновь почувствовала себя невероятно уставшей.

— Влад, давай на сегодня закончим. Я устала, понимаешь?! Я даже не была уверена, что переживу этот день, не то что с тобой встречусь и верну нашего ребенка. Для меня все это слишком! — сказала я немного громче. Наверное, это уже крик души. Но для меня это был по-настоящему длинный день.

Направилась к выходу.

— Ты куда?

— За вещами. Мне нужно переодеться.

Не в платье же мне спать. А в моей комнате есть одежда, в том числе и ночная сорочка.

— Твоя одежда в шкафу.

В свое время часть вещей хранила в комнате Влада, поскольку оставалась ночевать у него довольно часто. Надо же не выкинул.

— Отлично. А спать, милый мой и дорогой, я буду здесь. Насколько помню, я имею право спать с тобой в одной постели и бывать там, где бываешь ты.

— Если это не угрожает твоей безопасности, — добавил Влад. Надо же, ты это помнишь.

В свое время мы долго спорили насчет того, где же правильнее нам ночевать. Иногда я ходила к нему в комнату, иногда он оставался у меня. На предложение переехать окончательно к нему, ответила — после свадьбы. Он посмеялся, но согласился, теперь понятно, почему его это забавляло.

В свое время я много читала. Наверное, бо́льшую часть времяпрепровождения здесь я этим и занималась, хотя приключений тоже хватало. Как сказал Влад, я имею удивительную способность притягивать неприятности. Естественно, я заглядывала и в местные законы, мельком, правда, но семейный кодекс все-таки прочла. Жаль, в нем подробного пояснения насчет брачных старинных обрядов не было. Впрочем, это неудивительно.

Что ж, перед сном нужно хотя бы умыться, и я уже направилась в ванную комнату, как услышала вопрос:

— А он не проснется?

Влад с легкой тревогой посмотрел на кроватку. Да уж, можно быть сильным темным магом, знать кучу заклинаний, разбираться в политике и экономике, но при этом не знать, что делать с собственным ребенком. Что ж, это нормально, сомневаюсь, что он последние лет десять детей видел, при дворе их нет. Я и сама не всегда знала, что делать с сыном. Приходилось даже спрашивать, как правильно взять малыша из кроватки, не говоря уже о вопросах посерьезнее, например, как его купать. Было бы интересно посмотреть на Влада в этой ситуации. Да и на то, как он впервые взял бы новорожденного на руки. Но не сложилось. Влад уверен, что он единственный, кто об этом жалеет.

— Обычно он спит до утра, — подошла к сыну, поправила одеяльце, но малыш его спихнул хвостом.

Похоже, не одному Владу придется привыкать, что жизнь изменилась. Все-таки заставила оторвать взгляд от кроватки. Я всего лишь на минуту, ничего не случится. В конце концов, мне и в туалет надо сходить. Спящий ребенок, который находится под присмотром, никуда не денется.

Но принять ванну я не решилась, просто смыла косметику и слегка освежилась. Вернулась в комнату, открыла шкаф — мои вещи даже на той же полке. Достала ночную сорочку, положила ее на кровать, но самой переодеться не так уж и легко. К сожалению, большинство здешних платьев без посторонней помощи ни надеть, ни снять. Алисия выбрала для меня как раз такое, а я была не в настроении спорить, и теперь возникла проблема это платье снять. По местным правилам мне в этом должна помогать горничная, но в мои планы не входило ее звать.

— Поможешь?

Наверное, так не эксплуатируют наследных принцев, но я могу очень многое назвать, что не стоило делать с Владом, но мне сходило с рук. Хотя, если задуматься, последствия было и у меня — я оказалась за ним замужем.

— Завтра у тебя будут горничные.

Всё-таки подошел, встал сзади, я ощущала его горячее дыхание на обнаженной коже, он принялся расшнуровывать корсет. У меня слегка покраснели щеки, пульс участился, потому что все это очень напоминало, как начиналась наша первая ночь. Судя по частому дыханию Влада, он тоже отлично это помнит.

— Никогда не любила такие платья, — сказала я, предвкушая, что смогу вдохнуть полной грудью.

— Но тебе они шли.

— Ты так говорил и насчет платья, в котором я была в нашу первую встречу.

Здесь не приняты короткие платья, только в пол или почти в пол.

— Милая моя, удлиненная рубашка платьем не является. — Влада легким движением убрал часть волос вперед. — Зачем волосы остригла?

— Неудобно.

У дара богини есть интересная особенность: если волосы отстричь, через месяц они все равно отрастают до той же длины. Влад не спешил, но его движения немного жестче, чем хотелось бы. Раньше в них было больше нежности. Со шнуровкой он разобрался, теперь нужно расстегнуть все крючки, но Влад начал расстегивать колье, и с застежкой пришлось повозиться. Его пальцы аккуратно касались моей обнаженной кожи. Вскоре украшение со звяканьем легло на тумбочку.

— Может, и браслет снимешь? — спросила. — Мне с ним неудобно спать.

Я не надеялась на результат, хотела просто знать реакцию. Он ведь и сам же говорил, что я вряд ли куда-то сбегу.

— Сразу после того, как снимешь Сердце Шаарина. Носить кулон, не снимая несколько лет, ты же привыкла, — ответил он. Еще бы, снять артефакт сокрытия с меня он не может. Такова особенность артефакта. — Впрочем, завтра я еще один браслет подарю. Прости, с первым он, правда, не сочетается, но знал бы я раньше, подготовил бы парные.

— И с каким свойством?

Мне уже просто интересно, что он придумает на этот раз.

— С защитой от драконьего огня. Чтобы наше замечательное чадо тебя случаем не убило, — ответил Влад, аккуратно расстегивая последние крючки.

Платье упало на пол, я стою почти обнаженная, лишь в нижнем белье и в чулках, но Влад не торопился уходить, продолжал стоять сзади, все еще слишком близко. Через несколько секунд все-таки отступил. Раньше бы непременно коснулся губами шеи или обнял, но сегодня мы оба не в настроении. Я села на кровать и начала медленно снимать чулки, отлично понимая, как это выглядит со стороны, на какое-то мгновение поймала его взгляд, когда, дрожа от холода, надела ночную сорочку. Бежевая хлопковая ткань облегала тело, но не согревала. У Влада всегда прохладнее — ему так комфортнее, и если я оставалась ночевать у него, то приходилось укутываться в одеяло, хотя его объятия грели. Позднее, вернувшись домой, у меня одно время была привычка спать с открытой форточкой, но бабушка быстро меня отучила. Впрочем, мерзнуть пришлось недолго, Влад протянул мне пушистый плед, но присоединяться ко мне не торопился, а направился к письменному столу.

— Ты ложиться не будешь? — спросила, распуская волосы.

— Осталось одно дело. Ты бы не могла сказать, что сделала с той служанкой, внешность которой позаимствовала, милая моя?

Наверное, сейчас мне должно быть стыдно, о бедной девушке я и позабыла.

— Усыпила на двое суток. Она у себя в доме.

— Ей повезло, что я тебя ничему поинтереснее не научил. Что ж, отправлю к ней придворных магов. Искренне надеюсь, что ты с заклинанием не напутала, все-таки она в наших семейных проблемах не виновата. Больше ничего не делала?

Интересно, стоит рассказывать Владу про артефактника? Про то, что вначале он предлагал мне кулон сокрытия записать на счет принца, а потом решил, что это будет свадебным подарком? Покачала головой. Нет, что-то не тянет об этом говорить.

Влад еще раз глянул на ребенка, подошел к кровати, скинул мантию и расстегнул рубашку. На руке еще были повязки.

— Исцелить? — спросила я.

— Не нужно.

Вновь отказался, как же это типично для него.

— Милый мой, нам сейчас не до твоего обычного способа исцеления. Я в драконах вообще ничего не смыслю, и если что-то придет в голову нашему сыну, то и сделать-то ничего не смогу.

Все-таки сел и подставил руку. Надо же, какой прогресс. Да уж, снова играю в игру как приручить дракона, а еще предстоит выяснить, как дракона вырастить. Порезы неглубокие. Пара слов, и от моих рук исходит свет, а раны на руке Влада мгновенно затягиваются, на их месте появляется розовая кожа. Казалось бы, нужно спать, мы устали, оба разнервничались, но заснуть не удалось. Мы слишком долго были вдали друг от друга, и у нас все еще были вопросы.

— Я даже не знаю, как он рос, что происходило с тобой все это время, — сказал Влад, ложась на кровать.

В его фразе скрыто столько вопросов, но на часть из них я не отвечу: на те, что касаются моих родителей, что они были против рождения Димки. Я до сих пор зла на них и не могу простить за то, что отказались от меня тогда, когда были нужны больше всего. Я не скажу об этом Владу, слишком хорошо его знаю, он вполне может отомстить. Я не хочу рассказывать, как мне было сложно, и чего стоило пережить эти три года, не желаю показывать себя слабой. И не хочу портить момент — пусть он зол на меня и обижен, но мы вместе, лежим в одной постели, а рядом с нами в кроватке спит наш малыш. Вместо этого я достала из сумки телефон.

— Я могу показать, — в телефоне у меня фотки и видео с Димкой начиная еще с роддома.

Когда Влад впервые увидел сотовый, посчитал его артефактом, впрочем, чему удивляться, подобного в его мире нет. Вернулась в кровать. Я не могу повернуть время вспять, но могу показать Владу, что он пропустил, как выглядел Димка, когда родился, первые месяцы его жизни, его первые шаги, первый день рождения. Какое-то время мы разглядывали фотографии и даже бурно их обсуждали, и только сейчас я поняла, что мне в который раз жаль, что Влада не было со мной столько времени. А его взгляд потеплел.

Можно остановиться и на этом, но меня все не отпускает вопрос:

— А что было у тебя, пока не было меня?

Неподходящая формулировка. Это не то, что я хотела спросить. Но Влад меня отлично знает.

— Помощь отцу, работа в Совете, учеба, поездки, поиск тебя. Но думаю, тебя больше интересует, был ли у меня кто-то?

Я кивнула. Мурашки пошли по коже — никогда не задавай вопросы, ответы на которые ты не готова услышать.

— Ты точно хочешь услышать ответ сейчас? — его голос звучал спокойно, чуть отстраненно. — Не думаю, что мы в настроении для подобных ответов. — Узнать ответ лучше, чем всю ночь думать, с кем он мог развлекаться. Ведь при дворе столько девушек, готовых по первому писку явиться к нему в спальню. — Нет, не было. Я женился на тебе, чтобы спать с тобой, а не изменять тебе.

— Что, даже желания не было?

— Ксюш, я взрослый мальчик, и вполне могу сварить зелье, чтобы этого желания не было. Оно еще будет действовать пару дней, если я, конечно, не сварю антидот. Тем более кто-то мне два года подряд супружеский долг не отдавал.

— Кто-то забыл сказать, что он супружеский, — парировала я.

— Ну, мне его и так без проблем отдавали. А теперь давай спать, — сказал Влад, отвернувшись.

Легла, закуталась одеялом. Что ж, придется обойтись без крепких объятий. Но ничего, мы вместе, а это больше, чем я могла рассчитывать. Влад заснул, я слышала его дыхание. Только сейчас заметила, что мой супруг бледнее, или мне казалось из-за тусклого освещения?! Темные круги под глазами. Лицо кажется осунувшимся. Похоже, кому-то было нелегко, но он никогда подобное не признавал и не показывал. Зачем? Ведь можно накинуть иллюзию, даже если под ней приходится ходить целый день.

Мой взгляд опустился ниже — на одном запястье привычная черная татуировка, означающая, что Влад — избранник Мараны. А на другой заметила появившуюся татуировку в виде пламени из золотых нитей. Ее-то он зачем маскировал? И что она означает? Впрочем, это вопрос завтрашнего дня, мне тоже нужно отдохнуть.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

***

Яркие солнечные лучи навязчиво лезли в комнату. Глаза не хотелось открывать, я сонно потянулась. Кажется, я за последние три года так не высыпалась. Странно, обычно меня будит сын. Открыла глаза и с удивлением обнаружила, что вторая половина кровати пуста, лишь простыня смята. Похоже, Влад уже проснулся. Подняла голову — и детская кроватка пуста, а на полу валялись вещи сына.

Похоже, я зря верила, что супруг не сможет сотворить что-то, что сможет меня по-настоящему испугать. Вопрос только — какого черта?