2.2

– Мы зовем его Рустик. Можете выбрать любую кличку, на свое усмотрение.

– Хм, пожалуй, пусть остается Русей… Полюбилось мне это имя, – хихикнула про себя без зазрения совести.

– Как скажете. Щенка собираетесь в клетке держать?

– Нет, конечно. Он же мой друг.

– Думаете, что наши собаки страдают в вольерах и клетках? Нет. Они приучены к ним с детства и воспринимают как свои места и дома. Сами туда уходят.

– Да вы что?

– Без клетки вашей квартире может прийтись нелегко. Уйдете на работу, Рустик заскучает, и не раз. Пиши пропало. Устанете последствия его грусти ликвидировать. Но решать, конечно, вам. Теперь о корме.

Беседа затянулась на полтора часа. Из них минут сорок я ждала вызванное такси и слушала забавные истории Валеры о его питомцах. Он познакомил меня с каждым, поведав короткую биографию своих подопечных. Прониклась настолько, что даже на серьезного булли Виктора посмотрела без боязни. Как итог, страстно и игриво обнимались с ним на прощание. Мокрые пятна на моем молочном пуховике стали тому подтверждением. За ворота питомника вышла счастливым обладателем нового друга-хвостика, а также новоявленным стопроцентным собачником. Мы с Русей не спешили домой. Нам предстоял многоплановый шоппинг с перерывом на перекус. Запланированную программу выполнили с переизбытком – помимо вещей первой собачьей необходимости, прикупили пару комбинезонов и меховую жилетку.

Довольные пошли домой. Слабая надежда на то, что Максим вернулся, еле тлела где-то глубоко. И окончательно угасла при возвращении в квартиру.

“Заходи, дружочек, добро пожаловать”, – спустила Русика с рук, наблюдала, с каким любопытством он изучал новые апартаменты. Они явно ему нравились. Щенок возвращался ко мне после каждого кругового осмотра и ободряюще лаял. Вопреки наставлениям Валеры уснули в обнимку на кровати. И нисколько не пожалели об учиненной проказе. Спать с ласковым комочком – удовольствие. Что-то подсказывало, не одну ночь так проведем вместе, ох, не одну.

Настало утро, а вместе с ним время собираться на встречу с психотерапевтом. Волновалась – впереди первый сеанс гипноза. Не представляла, что принесет мне новый опыт, отчего только больше тревожилась. Суетилась, забывала на ходу, куда шла и что делала. Даже Руся не смог отвлечь и угомонить свою хозяйку. После нескольких неудачных попыток уговорить меня поиграть удалился вглубь квартиры и занялся своими делами. Не вникала, какими именно. Разберусь позднее с его проказами.

Впервые беседовала с Анатолием Петровичем на его территории, не имеющей ничего общего с кабинетами остальных врачей клиники. Я представляла ее именно такой – просторная, во всех смыслах комфортная комната словно скопирована из кинофильмов.

Молочные стены, два деревянных шкафа, плотно заполненные книгами, кожаная зеленая кушетка, похожая на диван, неожиданно мягкая, как плюшевое облако, напротив – такое же высокое кресло, между ними – бежевый махровый ковер и стеклянный журнальный столик. Свет приглушен, жалюзи приспущены.

– Как настрой? Готовы погрузиться в воспоминания? – добродушно интересовался Анатолий Петрович.

– Страшно.

– Что ж вы нервничаете? Так дело не пойдет. В напряжении ничего не получится.

– Смотрите, – протянула руки, демонстрируя пальцы, – Дрожат. Не получается унять. Не знаю, что делать.

– Может, чаю? Как раз настоялся травяной. Великолепный сбор: мята, мелисса, ромашка. Вкуснотища. А гипноз подождет.

– Спасибо, не откажусь.

– Как прошла выписка из больницы? Ожидания оправдались? – врач разливал горячий напиток и посматривал на меня, подталкивая к очередному рассказу. Не заставила себя долго ждать, уселась на кушетку и принялась в красках описывать прошедшие дни. Русику, конечно, уделила особое внимание.

– Рад, щенок принесет много положительных эмоций и займет часть ваших мыслей. Во благо. Молодцы. Алиса, давайте попробуем расслабиться. Лягте поудобнее, закройте глаза. Медленно, глубоко вдохните и так же выдохните. Представьте, что вы у себя в спальне, готовитесь уснуть. Освободите голову от любых мыслей.

То ли чай сыграл свою роль, то ли отвлекающие разговоры, но прежний мандраж рассеялся. Я послушно следовала подсказкам Анатолия Петровича.

– Вам понравился чай? – монотонно спросил доктор.

– Да, очень.

– Подходящее средство от любой хандры, не правда ли?

– Конечно.

– Алиса, на кушетке удобно?

– Замечательно.

– Волнение ушло?

– Полностью, будто его и не было.

– Ваши веки тяжелеют, погружаетесь в сон?

– Да, – меня окутала дремота. Тело стало невесомым, воздушным. Словно не лежала, а парила над кушеткой.

Я очутилась на берегу хмурого моря. Пасмурно. Солнце тщательно спрятано тучами. Откуда-то издалека раздавался голос врача. Пошла за ним прямо по воде, как за ярким маяком в туманное утро. Передо мной из ниоткуда появились деревянные двери. Их много, не сосчитать. Открыла самую ближайшую. Меня сразу слепил неестественно яркий свет.

– Мы отправляемся в день аварии. Вы собираетесь выходить из дома. Что видите?

– Максим строчит что-то на ноутбуке. Отвернулся от меня к окну. Я еще раз осматриваю наряд. Красивая. Платье шикарное, прическа идеальная. Мой образ стоил мне больших трудов, но они оправданы. Не могу найти ключи. Ищу, где только можно. Психую. Все идет наперекосяк. Когда перед мероприятием сыпятся мелкие неприятности, то и оно само пойдет не по плану. Пинаю пуфик от злости и вижу пропажу. Сразу отбрасываю суеверия. Одеваюсь, беру сумки и выхожу в подъезд. На скоростном лифте спускаюсь со своего двадцать шестого этажа в паркинг. Гранатинка здоровается миганием фар. Завожу ее. Трогаюсь. И… Стоп! Не вижу ничего. Что происходит? Я ослепла! Помогите мне! Остановите это.