2.3

– Подождите. Не делайте ничего. Проясняется. Пока не разберу, где я.

– Алиса, вы переместились в другое место? – вкрадчиво спрашивал Анатолий Петрович.

– Да. Лето. Я на тропинке в саду. С обеих сторон раскидистые деревья и заросшие травой грядки, подбитые старыми дощечками. В тени прохладно. Солнечные лучи местами пробиваются сквозь густую насыщенно-зеленую листву. Притягиваю к себе ветку вишни, усыпанную розовыми ягодами. Закидываю одну в рот. Горько-кислая и сладкая одновременно. Объедение. Робко иду дальше.

В самой глубине сада одноэтажный деревянный дом. Обветшалый, явно запущенный. Его голубая краска облупилась и выцвела. Стекла окон помутнели. Занавесок нет, но обстановку плохо видно.

Сбоку, прямо передо мной крыльцо. Медленно поднимаюсь по скрипучим, обшарпанным ступеням грязно-кирпичного цвета. Их всего три. Перила шершавые и шаткие. Упираться на них не стоит.

Дверь приоткрыта. Сразу за ней тюль с грязными пятнами и крупными прорехами. Я на небольшой застекленной веранде с противными зелеными стенами. Здесь лишь покрытый потертой клеенкой стол, низкая синяя тумбочка и шкаф без створок с пустыми, пыльными полками.

Еще одна дверь. Она обита коричневым утеплителем. Чтобы попасть внутрь, приходится дергать железную ручку несколько раз. Под протяжный скрип захожу в прямоугольную комнату. Тусклые бежевые обои с еле различимым незамысловатым узором. Деревянные половицы слегка прогибаются под ногами. Местами в них зияют черные дыры.

Очевидно тут когда-то была кухня. Справа у окна стол с клеенкой, как на вернаде, слева электрическая плита и шкафы с пустыми стеклянными и жестяными банками, парой глубоких тарелок и граненым стаканом.

Шагаю в следующую комнату. Гостиная. Бледные обои в бледную полоску, украшенную примитивными розочками. Продавленный рыжий диван, когда-то белая, а теперь скорее земляная печка, которой, наверное, не пользовались с прошлого века. Справа у окна и у стены напротив – кресла с деревянными затертыми подлокотниками.

Дальше спальня. У стены заржавевшая кровать с панцирной сеткой, матраса и подушек нет. Над ним старый ковер, потерявший былые краски. В углу огромный комод.

Атмосфера в доме мертвая, холодная, даже могильная. Я словно в склепе чужого прошлого. Тоскливо. Непостижимо. Когда-то жизнь кипела здесь ключом. А сейчас она покинула это место навсегда.

Я знаю его. Точно знаю. Была здесь и не раз. Когда? Не получается сосредоточиться.

– Алиса, готовы покинуть воспоминание? – откуда-то издалека прозвучал голос Анатолия Петровича.

– Да.

– Вы просыпаетесь. Сон проходит. Сознание проясняется.

Открыла глаза и глядела в потолок. В голове на повторе одна фраза: “Что это было, черт побери?!” Не вставая, повернулась к доктору. Надеялась, он в силах объяснить мне произошедшее.

– Вопросов стало намного больше, как я понимаю, – задумчиво резюмировал психотерапевт.

– Почему меня выкинуло из первоначального эпизода?

– К сожалению, мои предположения подтвердились. Внутренний конфликт налицо. Через кошмары подсознание пытается достучаться до вас, заставить пережить заново и вспомнить до мелочей аварию. Так пытаетесь принять ее и смириться. Но пока что не готовы.

– Но я же почти восстановилась, вышла на финишную прямую. Не думаю об этом ДТП. Двигаюсь дальше.

– Ваше состояние, увы, говорит об обратном. Дела обстоят не так просто, как может казаться на первый взгляд.

– Теперь сама себя не понимаю.

– Вы узнали заброшенный дом. Что он значит для вас?

– Без понятия. Но очень хочу выяснить. Чувствую, что это важно.

– Постепенно распутаем клубок чувств. Не пугайтесь, справимся.

Домой вернулась в смятении. Вопросы мелькали, сменяли друг друга, копились один к одному, не находя ответа. Голова шла кругом.

Руся прыгал до потолка, увидев меня на пороге. У дивана остался одиноко лежать замусоленный и изжеванный тонкими иголочками-зубками лакомый белый кроссовок. Эх, пара любимой обуви отправится в мусорку. Обещанная Валерой щенячья тоска все-таки дорого мне обошлась.

“Ну что, друг, сегодня спим раздельно. Пошли, поможешь собрать клетку”, – потухшим голосом скомандовала до сих пор летающему в высоту хвостику. Обустройство нового собачьего места не заняло много времени. Правда, его хозяин новые владения принимать категорически отказался. Обежал их рысью изнутри и снаружи и равнодушно запрыгнул на кровать. “Так не пойдет, малыш. Нам нужна дисциплина. И личный угол для каждого”, – чмокнула Рустика в носик и направилась искать настойчиво звонящий телефон.

– Сильно занята? Второй раз звоню, – Руслан пыхтел в трубку.

– Для начала, привет.

– Добрый день, прости, суечусь, как сумасшедший, – мужчина закашлялся.

– Что с тобой?

– Ничего. По лестнице поднимаюсь, надоело ждать лифт. День сегодня бешеный. Не представляешь, как я вымотался.

– Могу только догадываться.

– Хандрим?

– Нет, я в норме.

– Врать своему нейрохирургу не хорошо.

– Ой, вот только не надо нотаций, пожалуйста.

– Не ворчи, Алиса. Лучше расскажи, что делаешь. На работе, наверное, зависаешь?

– А вот и нет, в агентство поеду завтра.

– Какие планы?

– Вечер с ненаглядным мальчиком. Буквально вчера с ним познакомились, влюбились с первого взгляда и навсегда. Ночевали вместе. Я счастлива.