Глава седьмая

В классе было двенадцать девушек, примерно одного возраста, лет шестнадцати. Стоило нам войти все, как по команде, повернули головы. Наградили меня быстрым нечитаемым взглядом и уткнулись в книги.

Царство молчаливых зомби… Бр-р, даже мурашки по коже пошли.

– Иди, – сухо бросила мать-настоятельница и выскользнула за дверь. С её габаритами, очень проворно.

Преподавательница, что сидела за столом, держа в руках молитвенник, глянула на меня из-под очков и кивнула на свободный стол.

Осторожно прошла по ряду, стараясь никому не помешать. Как получилось, что я снова вернулась в школу? Где же мои удобные и привычные аудитории для лекций?

На стол опустилась книга.

«Придворный этикет», – этого я боялась больше всего…

– Мы же не будет репетировать реверансы? – вопрос вырвался сам, а я лишь мысленно зажмурилась и посыпала голову пеплом. Пора отучаться от привычки спрашивать и говорить, когда вздумается.

Но было уже поздно, преподавательницу понесло, словно ветер в поле…

– Кротость, Алиса, наиболее важна черта для любой благовоспитанной женщины, – изрекла она, откладывая молитвенник и поднимаясь со своего места.

«Ну началось…»

– Молчание – одно из величайших ценностей, – между моих лопаток ткнулся острый ноготь. – Расправь плечи, выпрями спину…

Послушно приосанилась, настороженно следя за преподавательницей. Мало ли… вдруг, в складках её рясы тоже скрывается указка…

– Женщина говорит, когда её спрашивают, а в компании других женщин общается на отвлечённые темы. На обсуждение не выносятся личные проблемы и переживания. У нас их в принципе не может быть…

Моя бровь медленно поползла вверх.

– Женщина испытывает огромное счастье и радость находясь подле своему мужа, имея возможность окружит его заботой и любовью…

Зубы заныли от этой чуши. Непроизвольно хотелось вжать голову в плечи и заткнуть уши руками. Надо просто обстрагиваться и думать о чём-нибудь другом.

«Один моль вещества равно шести целым двум сотым умноженное на десять в двадцать третей степени частиц. Аминь…». Фу-у… полегчало. Если что, у меня в запасе есть ещё парочка формул по химии. Их можно использовать вместо чеснока и святой воды…

– … поднимаемся. Отработаем с вами приветствие, поклон, позу при разговоре с представителями высшего общества, – велела преподавательница, наконец отходя от меня.

Пожалуй, знание общих правил и манер лишним не будут. Не хочу позориться, даже если не собираюсь задерживаться в этом мире больше, чем на три недели. Попытаюсь извлечь пользу из этого безумия…

Мы учтиво склоняли головы, исполняли реверансы, учились манерно складывать руки, тренировали вежливые улыбки…

– Алиса, – в очередной раз вздохнула преподавательница. – Ты всё делаешь без должной скромности и пиетета, словно все тебе должны и обязаны. Так нельзя.

«Правда? Какая жаль…»

– Больше смирения, потупи взор, у тебя глаза горят, как у охотника, загнавшего добычу…

С трудом сдержала улыбку и опустила голову ниже.

– На сегодня достаточно. До завтра, девочки, и пусть пребудет с вами покой, а в душе царит гармония, – блаженно улыбнулась преподавательница и снова уткнулась в молитвенник.

Взглядом выцепила Старшую и не упустила возможности улыбнуться ей. Девушка дёрнулась, задела курносую… в проходе образовался затор.

Ничего не говоря, просто прошла мимо, пока Старшая взирала на меня с немым ужасом, а курносая – подозрительно.

Встала у противоположной стены, дожидаясь, пока девушки выйдут.

– Куда дальше? – спросила, как только показалась курносая, а с ней Старшая. Позади плелась русоволосая, что-то бормоча себе под нос.

– Обед, – сдержанно отозвалась курносая.

– Ты пропустила половину занятий, – осуждающе добавила русоволосая и только Старшая молча направилась в столовую.

– Что ты натворила?.. – едва слышно зашипела курносая, стоило нам немного отстать.

– Ничего, – беспечно улыбнулась в ответ. – А должна была?

Курносая недоверчиво прищурилась.

– Нам ждать наказания?

Я задумалась. Станет ли госпожа Луэр наказывать девочек из-за моей якобы провинности или сделает вид, что ничего не произошло?

– Думаю, нет, – ответила не слишком уверенно.

– Думаешь? – раздражённо зашипела курносая, а я усмехнулась.

– Ты забыла о смирении, сестра моя, – глубоким баритоном, подражая служителю церкви, произнесла я. – О покое и гармонии…

Курносая выдохнула и ускорила шаг, догоняя Старшую.

– Если ты будешь портить нашу репутацию… – многозначительно произнесла русоволосая.

– То ничего вы мне не сделаете, – с улыбкой закончила я. – Веди себя прилежно, сестра моя, и не поддавайся гневу. Это происки дьявола…

Русоволосая вздрогнула и поспешила покинуть моё дружелюбное общество.

Столовая располагалась в отдельной к пансионату пристройке. Деревянные массивные столы следовали друг за другом. Между ними ходили послушницы в белых передниках и с покрытыми волосами. Разносили обед, приборы, хлеб…

Старшая уверенно направилась к среднему ряду и встала у третьего от нас стола. Курносая и русоволосая сели по одну сторону, я на другую. Рядом со мной, на лавку, опустилась Старшая, хотя я видела, как девушку коробит.

Хмыкнула и взяла ложку.

– Ещё рано, – осуждающе произнесла курносая.

– Нужно дождаться, пока остальные займут места, а настоятельница благословит нас, – добавила русоволосая.

М-да… Приготовилась к мучительному ожиданию, хотя не сказать, что сильно проголодалась.

Почесала ладонь и вздохнула. Что ждёт после обеда? Надеюсь, молиться вместе со всеми не придётся…

Поскребла ладонь снова, но зуд только усилился. Опустила недоумённый взгляд, поднесла ладонь ближе к лицу и вскинула брови. Раскрасневшуюся кожу покрывала россыпь мелких водянистых прыщей.

Зуд стал нестерпимым. Рука сама потянулась и почесала ладонь. Через пару секунду прыщей стало в два раза больше. Они разрастались в геометрической прогрессии и перекинулись на пальцы.

– Та-ак… – сдерживая подступившую панику, протянула я и вскинула взгляд. Если эта какая-то зараза, то…

Девушка через стол от нас почесала нос. Щёки… Буквально на глазах, её лицо опухало, становясь похожим на спелый помидор.

Раздался торопливый стук каблуков.

– Пойдём со мной, – раздражённо-взволнованно произнесла подошедшая к нам мать-настоятельница. Её привычное спокойствие и равнодушие куда-то улетучилось.

Что на этот раз?

Хотела возмутиться, но благоразумно промолчала. На мои вопросы здесь вряд ли кто станет отвечать.

Зуд нервировал и вызывал почти болезненное желание почесаться.

Прежде чем покинуть столовую, мать-настоятельница забрала послушницу с распухшим лицом и ещё одну, которая тоже начала чесаться.

Так, значит дело всё-таки в зуде? Что это? Вспышка ветряной оспы? Какая-нибудь местная чесотка или…

От возникшей догадки стало нехорошо.

Настоятельница вывела нас на улицу и повела за пансионат по выложенной гравием дорожке. Цветущие клумбы источали поистине дивный аромат, но я искала похожие цветы на те, что были в корзине.

Нас привели в одноэтажное вытянутое здание, очень прохладное внутри. Стены – интересного жёлтого оттенка, воздух пропах… травами? Деревянные половицы скрипят под ногами… Лазарет?

Мать-настоятельница открывает дверь и впускает нас. В широком помещении с одним окном, стоит стол, за ним сидит женщина в бело-чёрной рясе, около стен стоят металлические койки. Три из них заняты.

Не успеваю толком понять, что происходит, как следом входит неуравновешенная. С корзиной цветов…

Сглотнула и ещё раз посмотрела на лежащих на койках девушек. Их лица мало отличались от послушницы, что стояла рядом и беззвучно обливалась слезами. Она кусала губы и с силой сжимала ладони в кулаки. Видимо, борется с зудом. Сила воли в таком случае вряд ли поможет, а вот антигистаминная или кортикостероидная мазь, может быть.

– Девочки сказали, что видели эту корзину у тебя в руках, – безапелляционно заявила неуравновешенная.

– И что? – не поняла я. – Это корзину послал принц. Там прилагалась записка…

Луэр переглянулась с матерью-настоятельницей и вручила корзину ей.

– Только не нюхайте, – строго предупредила она. – Уберите куда-нибудь до приезда Дознавателя.

– Дознавателя? – переспросила удивлённо, ещё не до конца понимая, что происходит. Нет, что дело в цветах – понятно, но…

Неуравновешенная вцепилась мне в руку, чуть повыше локтя, и оттащила в сторону.

– Эти девочки больны по твоей вине! – поразительно, как у неё выходит кричать шёпотом… – Что ты задумала, маленькая дрянь?!

Выдернула руку и набрала воздуха, стараясь держать себя в руках.

– Ищете виноватых, даже не пытаясь разобраться. Говорю же, корзину послал принц, там была открытка…

– Где она?! – глаза неуравновешенной лихорадочно сверкали.

– Э-э… я её это…

– Зачем бросила подарок от принца в коридоре, а не забрала к себе в комнату? – язвительно-издеваясь, процедила Луэр, пытаясь прибить меня взглядом.

Рука потянулась потереть глаза, но я вовремя её отдёрнула. Ещё не хватало, чтобы сыпь появилась на веках…

– Мне не нужен был подарок от принца, – тем же тоном отозвалась я. – И я здраво рассудила, что тащить цветы в комнату – плохая идея. Девочки не обрадуются. Кто просил их нюхать брошенные в коридоре цветы?

– А сама ты смотрю их нюхать не стала, – съязвила настоятельница.

– Я потрогала, – ответила невозмутимо и продемонстрировала раскрытую припухшую ладонь, усеянную прыщами.

Хотела объяснить очевидные вещи, но Луэр заткнула меня непреклонным жестом.

– Сейчас сюда явится имперский Дознаватель и Его Высочество, – холодно произнесла она. – И мы узнаем, дарил ли он тебе цветы, – это было произнесено таким насмешливым тоном, что у меня закрались сомнения.

Да и зачем бы принцу пытаться мне навредить?..