Глава 5

Я проснулась резко. Громкий звук ворвался в уши с такой силой, что от испуга сердце бешено заколотилось в груди. Из-за того, что толком еще не пришла в себя, дернулась, и чуть было не свалилась с кровати. Вовремя ухватилась за край, да и одной ногой в пол успела упереться. В общем, поза была комичной. И я бы возможно даже улыбнулась, но… – Тревога! Тревога! Тревога! – стучал в голове громкий электронный голос. Что-то происходило. И я пока не могла понять, что именно. А потом… Увидела, что мои руки в крови. Да и одежда – тоже. Бурые разводы покрывали почти весь комбинезон. И, кажется, даже волосы были спутаны потому, что были в крови. И я точно знала, что это не моя кровь. Все-таки вскочив с кровати, помчалась в ванную комнату. Только там висело зеркало. Свет резанул глаза и на время ослепил. Но когда я смогла нормально видеть, то… Не сдержала крик ужаса. Потому что я на самом деле была вся в чьей-то крови. Когда перед глазами появилась первая яркая картинка, я дернулась от ужаса и влетела спиной в стену. Потом голова взорвалась от еще одного обрывка воспоминаний. Затем… еще одно, самое яркое, жуткое. Я видела Максима. Его застывший взгляд, устремленный в потолок. Затем послышался громкий собачий лай. И мои руки, окровавленные. А в них… еще пока бьющееся сердце, которое я сама достала из груди того, кто лежал на полу. Неужели это сделала я? Я убила человека? Схватив себя за голову, я истошно закричала. До боли в горле, до хрипа, разрывающего грудную клетку. До кашля, пробившего легкие… Дальше я уже плохо помнила, что происходит. Кто-то влетел в комнату, послышались торопливые шаги и громкие голоса. Затем дверь ванной комнаты ударилась о косяк. Пара секунд тишины, после которой последовала ругань. Меня рывком подняли с пола, куда я сползла, потому что ноги не держали. Сильный удар о стену, после которого я, кажется, отключилась. Потому как не помнила момента, как оказалась сидящей на своей кровати, а рядом со мной собрались люди. Я видела Савелия. И Ларин тоже был здесь. Также, разумеется, я заметила и начальника штаба. Он стоял отдельно от остальных и изучал что-то на стене. Либо просто не хотел смотреть в мою сторону. – Ее надо судить по нашим законам, – сказал Ларин, смотря на начальника. – Разумеется, – согласился с ним мужчина и таки соизволил посмотреть на меня. Я же сжалась на кровати, обхватила себя за плечи дрожащими руками и не осмеливалась смотреть на кого-нибудь из собравшихся прямым взглядом. Я не могла принять того, что стала убийцей. Этого просто не могло быть! Я не способна на подобное. Тогда почему именно мои руки в крови? И это я держала в них… – Вы согласны прекратить свои исследования? – послышался голос Савелия. – Так стремиться к тому, чтобы уничтожить Тень. И закончить все на полпути? – Эта девчонка убила Максима! – воскликнул один из мужчин, чьего имени я не знала. Вообще видела его в первый раз. – Ее надо судить здесь, на месте. По нашим законам! – Да, я согласен! – и этот голос был мне незнаком. – Петр Григорьевич? – спросил Савелий, кажется, у своего начальника. – Вы тоже так считаете? Но как нам тогда продолжить исследования, если мы убьем девчонку? Меня хотят убить? Вот так просто, не разобравшись в ситуации? – Это не я… – тихо сказала, больше для себя, чем для собравшихся в комнате. – Не я… – Заткнись, – жестко приказал Савелий, и я не посмела его ослушаться. Прикусила язык до боли. – Я предлагаю другой вариант. – Какой? – проявил заинтересованность Петр Григорьевич. – Она оказалась здесь для определенных целей. Потратить потом годы на поиски нового Проводника мы не можем. Надо использовать ее силу по максимуму. Повисло напряженное молчание. Пока все стояли и что-то мысленно для себя решали, я таки осмелилась посмотреть на мужчин. Их было пятеро, считая троих, уже мне знакомых. Все в комбинезонах. Кто-то в сером, кто-то в синем… Так и не поймешь, кто из них начальник, если не знать его в лицо. И сейчас он смотрел прямо на меня ненавидящим взглядом. Да и Сава… Я чувствовала, что он испытывает схожие ко мне чувства. Впрочем, изначально они были примерно такими. Так что, ничего удивительного. Стало понятно лишь одно – никто меня даже слушать не станет. Все уже решили для себя, что это именно я убила Максима. И… что с Луной? Я помню ее лай и это все… – Да, ты прав, – все-таки нарушил молчание Петр Григорьевич. – Мы используем ее силу. И сделаем из нее наживку. Не будем тянуть, как до этого. С этой секунды ее жизнь зависит только от милосердия доктора Ларина. А он не всегда мягок в своих экспериментах… Это был прозрачный намек на то, что я навряд ли выберусь из лаборатории Ларина живой. Все здесь буду мстить мне за смерть товарища. А я… никогда не смогу это принять. Я ведь не убийца. Я не могла этого сделать! Вообще не понимаю, как его кровь оказалась на моих руках и одежде. По щекам потекли горячие слезы. Я не пыталась их стереть. Тогда бы пришлось касаться окровавленных щек. А мне было мерзко. От себя, от того, в какой ситуации я оказалась, в каком виде я сейчас сижу и кем я себя ощущаю. Убийца ли я? Все сводится к тому, что да. Это сделала я… Но что-то внутри меня упорно не хотело в это верить. Однако, никто не станет меня слушать. Никто не попытается помочь во всем разобраться. Меня просто здесь убьют. – Отведите ее в камеру. Но перед этим загоните в душевую. Не могу смотреть на кровь товарища, – эти слова начальник штаба выплюнул, словно хотел каждым словом попасть в меня. Сказав это, мужчина ушел. А меня вывели следом. Ухватили с силой за руки чуть выше локтя и потащили в неизвестную сторону. Тут уж я и не пыталась запомнить путь, по которому меня вели. Ларин и Савелий остались в комнате. О чем-то хотели переговорить с глазу на глаз? Сирена в коридоре больше не орала и не информировала сотрудников штаба о тревоге. Мы шли и единственное, что я сейчас слышала – это твердые шаги моих конвоиров. Или теперь следует считать их тюремщиками? Снова лабиринт коридоров, поворот налево, потом спуск по лестнице, далее – очередной металлический проход. Света тут почти не было. Висящие над головой лампы еле светились, а временами начинали мигать, что сильно раздражало глаза, которые сейчас слезились. Меня впихнули в одну из комнат и тут же заперли за спиной дверь. Благо успели сообщить мне, для чего сюда привели. Тут я должна была привести себя в порядок и переодеться. Стоит отметить, что сейчас за дверью стояло всего двое мужчин. Начальник штаба ушел почти сразу, как только меня вывели из комнаты. Смогла бы я справиться с двумя мужчинами? Точно нет. Тем более, что у обоих на поясах висели какие-то бластеры. На пистолеты их оружие было похоже лишь отдаленно. Тут и сомневаться не стоило, что бы со мной сделали, если бы я попыталась сейчас сбежать. Церемониться со мной точно никто не будет. Учитывая, что и до этого не очень-то жаловали. Я оказалась в подобии предбанника. В душевую же вела другая дверь. Пожелтевшая от времени белая краска местами облупилась, оголяя темную древесину. Я в последний раз видела такую дверь в каком-то фильме ужасов. И тогда герою не следовало к ней подходить… Мне же предстояло такую дверь открыть. Впрочем, кафельный пол тоже не радовал глаз. Такой же потрескавшийся и обшарпанный. Судя по всему, мне решили ухудшить условия пребывания в штабе. Что, опять же, неудивительно. Поэтому, стоило взять себя в руки и стараться не обращать на такие детали внимания. Что было очень сложно, учитывая, в какую передрягу я попала. И чем это самое «попало» мне сейчас грозит. Схватившись дрожащей рукой за ржавую ручку, открыла дверь и вошла в душевую. Я не знала, принесут ли мне новый комбинезон или мне придется снова надевать испачканный в крови, но… Раз сказали привести себя в порядок, значит, приведу. Тем более, что сама хотела смыть с себя чужую кровь. Но, к сожалению, вода не поможет мне стереть из памяти обрывки воспоминаний. Я стянула с ног сапоги, затем все остальное. Подошла к единственной в душевой кабинке и вошла в нее. Тут тоже все было старое и местами ржавое. Что ж, зато вода есть. И пусть чуть теплая, зато не ледяная. Пока отмывала кровь, слушала, как кто-то заходил в предбанник. Боялась, что и ко мне могут войти, но все обошлось. Зато это поспособствовало тому, что мыться я стала быстрее. Что было само по себе трудно сделать, потому как руки тряслись. Да и никто не выделил мне даже старой мочалки. Так что приходилось оттирать спекшуюся кровь своими силами. Вода, стекающая по телу, становилась бедно-розовой. Превращалась в лужицу под ногами, а затем небольшим водоворотом собиралась у слива. Я смотрела на окрашенную кровью воду, и мне становилось дурно. Потому как в голове продолжали кружить воспоминания, от которых невозможно было избавиться. А кровь служила подтверждением того, что это не плод моего больного воображения. Максима на самом деле убили. И, возможно, это сделала я. После того, как смыла всю кровь, выключила воду и на ватных ногах вышла из душевой. Полотенца тут не было, поэтому даже нечем было прикрыться. Пришлось идти так, в чем была… Осторожно прошмыгнула в предбанник, предварительно прислушавшись к шуму за стеной. Мои конвоиры стояли в коридоре и, кажется, не собирались пока входить. Мне хватило всего пары секунд, чтобы схватить вещи со стула, который находился в предбаннике и юркнуть обратно в душевую. Как раз в этот момент раздался стук в дверь. Меня уже поторапливали. Хотя я не так уж и долго возилась. Я надеялась, что мне выдадут новые вещи. И хоть с этим мне повезло. Да и белье выдали… Не сказала бы, что мне стало легче, когда я переоделась в чистое. Я продолжала чувствовать себя грязной. Хотелось еще раз включить воду и помыться. Потом еще… Только вот, чувство омерзения к самой себе никуда не денется. И мысль о том, что я не до конца смыла с тела кровь – тоже. Я быстро оделась, заплела волосы в косу (и не заметила, когда потеряла заколку, и волосы превратились в воронье гнездо) и натянула ботинки. Новую обувь мне не выдали. Так что… я видела бурые пятна на черной коже. Пусть они и не так сильно выделялись, как на серой ткани комбинезона, который я оставила валяться на полу в душевой. Сам факт этого играл на нервах, и меня начинало слегка трясти. Как только я вышла в коридор, меня снова схватили под руки и поволокли дальше. Куда? Я не знала… Мы спустились еще на один этаж, куда-то повернули, прошли по коридору, стены которого были выложены красным кирпичом, и остановились возле металлической ржавой двери. По небольшой решетке, красовавшейся на ней, я поняла, что меня привели к той самой камере, про которую говорил Петр Григорьевич. Дверь с противным протяжным скрипом отворилась, и меня впихнули внутрь. Я не удержалась на ногах и упала на холодный пол. Тут тоже была плитка и тоже местами потрескавшаяся. А кое-где виднелись острые сколы. Мне повезло, что я упала не на них. Только вот колени себе сильно отбила. Зато не порезалась. – За тобой позже придут, – сказал один из тюремщиков, запирая дверь. – Можешь даже не пытаться отсюда сбежать. Все равно ничего не выйдет. Конечно, не выйдет, тут же глухая каменная стена и одна дверь, которую вы уже заперли. Моей удачей было то, что тут был пусть и тусклый, но все-таки свет. Одна старая лампочка висела прямо посередине камеры. Так что я почти сразу увидела пробегающую неподалеку жирную крысу. От неожиданности я закричала и вмиг оказалась на ногах. Правда, чуть было снова не упала, потому как колени прострелила тупая боль. Сильно же я приложилась ими о кафельную плитку… Для опоры использовала кирпичную стену. Не была уверена, что сил хватит на то, чтобы стоять самостоятельно. А сидеть на холодном полу я не собиралась. Если не умру во время очередного эксперимента, то могу сама довести себя до края. Меня мутило. Голова кружилась, а живот крутило от волнения и страха. С трудом добрела до лежанки, валяющейся в углу. Упала на нее и подтянула к себе ноги. Я слушала шорохи, тихое пищание. И от этого становилось только хуже. Я всегда боялась мышей и крыс. И вот одна из них делила со мной камеру. Вскоре я поняла, что уж лучше пусть кто-нибудь пищит в углу, чем сидеть в тишине. Она давила сильнее, чем присутствие грызуна, который мог меня укусить. С другой стороны, я сидела, и даже пошевелиться лишний раз боялась. – Ты зря сопротивляешься… – внезапно услышала тихий голос у правого уха. Словно кто-то нашептывал мне слова, холодя своим дыханием кожу. – Впусти меня в свою душу. И тогда никто не посмеет встать на твоем пути. По спине побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились от страха. Я узнала этот голос. Тень… Но как она здесь оказалась? Я ведь не спала! Сна ни в одном глазу не было. Да и не смогла бы я сейчас заснуть. Слишком тяжелые мысли кружили в голове, не давая ни секунды на передышку. – Ты уже в моей власти. Я уже могу тобой управлять. Так зачем пытаться сопротивляться? Я продолжала сидеть и с силой прижимать к себе ноги. Меня трясло от страха. Из-за этого зуб на зуб не попадал. Даже если и хотела ответить Тени, то ничего бы все равно не получилось. – Ты должна перестать сопротивляться. Смирись с неизбежным… Мотнула головой, пытаясь тем самым дать понять, что уговоры бесполезны. Я не собиралась идти у нее на поводу. Ведь это она убила Максима. Сейчас я была в этом почти уверена. Почти, потому что продолжала в себе сомневаться. – Алиса… Ты должна мне довериться. Тогда уже сегодня ты окажешься дома. И твоя псина – тоже. Она пыталась подкупить меня. Получить согласие обманом. Только вот Тень просчиталась. Пусть я и прибывала в шоке, меня выматывала паника и хотелось все забыть… Но я и не думала слушаться того, кто кошмарит меня уже не первый день. – Глупая девчонка, – зашипела Тень и снова опалила кожу холодом. Растрепала мои волосы, чуть ли не выдирая их. Она хотела причинить мне боль. Хотя мне и так было больно. – Ты делаешь себе только хуже. Тебя все равно убьют. Да, возможно, и так. Только вот, я никак сейчас не могу повлиять на свою судьбу. За меня уже все решили. А мне нечем себя оправдать. Потому что я сама толком ничего не знаю. Пусть мне и сложно принять тот факт, что я убийца… Но что это меняет? На мне уже есть это клеймо. Сейчас оно обжигает кожу, причиняет боль. И я никак не смогу избавиться от этого разъедающего чувства. Это тот случай, когда душевная боль плавно перерастает в физическую. Холодный ветер ударил в лицо. Затем что-то острое коснулось кирпичной стены. За этим последовал противный скрежет. Пришлось приложить ладони к ушам, чтобы приглушить этот звук. Перед глазами замелькала уже знакомая черная субстанция. Она тянула свои щупальца ко мне, хотела коснуться лица. Только вот что-то мешало ей это сделать. Она отдергивала свои отростки, будто сталкивалась с огненной стеной, которая обжигала. – Пожалеешь… – последнее, что я услышала, перед тем, как скрежет прекратился. А за ним и ветер стих. Я уже о многом жалела. О том, что позволила собой управлять, например. Будь я более упряма и невосприимчива к чарам, возможно, сейчас бы не оказалась в столь безвыходной ситуации. Снова оставшись одна, я в который раз пыталась воссоздать в голове картинку прошлого дня. И, как назло, некоторые детали все также ускользали, словно песок сквозь пальцы. И я никак не могла ухватить ими детали мозаики. В основном это были обрывки одного воспоминания: я и убитый молодой человек, лежащий на полу, и смотрящий в потолок. И его сердце, которое я сжимала в своей руке. Я чувствовала его тепло и силу, пока оно билось. Но скорее это было похоже на предсмертные судороги. Потом я услышала лай Луны. И на этом лае все мои воспоминания заканчивались. Дальше была черная дыра, сквозь которую я ничего не могла разглядеть. Я снова потерялась во времени. Поэтому, когда мне принесли обед, немного удивилась. Думала, мне бросят миску прямо в лицо. Тем более, что тот, кто принес мне обед, явно не был этому рад. То есть, он не хотел сюда идти. И его можно было понять. Мне сунули в руки миску с супом и кусок хлеба. Не раздумывая ни секунды, я жадно начала впихивать в себя скудный обед. Мне нужны были силы для того, чтобы противостоять тем, кто решил использовать меня. И сейчас я говорила не только о Тени. Пока ела, осматривалась по сторонам. Насколько это было возможно в тускло освещенном помещении. И таки смогла заметить одну странность. Слева от меня, на стене были накарябаны непонятные иероглифы и цифры. Значит, до меня тут тоже кто-то сидел. И даже записывать что-то умудрялся. Коснулась холодной стены, провела пальцами по неровным контурам иероглифов. Зачем? И сама не понимала. Просто захотелось их коснуться. Почему-то показалось, что тот, кто тут сидел до меня, тоже оказался в тяжелой ситуации. Поэтому я сочувствовала пленнику. Понимала, насколько тяжело ему пришлось. Почему ему, а не ей? И этого я тоже не могла объяснить. Просто знала об этом и все. Когда дверь открылась, я вздрогнула от неожиданности. Противный скрежет напугал. Ведь до этого я находилась в вязкой тишине. Даже крыса притихла и не показывалась. В камеру вошел Савелий. Как только он переступил порог, дверь за его спиной тут же закрылась. Кто-то провернул в замке ключ, запирая ее. Все боятся, что я предприму попытку сбежать. Будто не понимают, что это невозможно. – Я принес тебе ужин, – сказал парень, подходя ближе. Уже? Неужели время сжалилось надо мной и перестало течь медленно, словно издеваясь. Только сейчас я заметила в его руке глубокую тарелку. Что в ней, рассмотреть было невозможно. Могла только по запаху определить, что там тушеные овощи и мясо. Надо же… Я-то думала, меня начнут кормить чем-то вроде подсохшего хлеба с водой. – Спасибо, – поблагодарила Саву, принимая из его рук тарелку. Ложка тихо звякнула о край. Как только еда оказалась у меня в руках, Савелий сделал пару шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Я же не стала подниматься с лежанки. Сил и так было мало, зачем их тратить. – Почему ты пришел? Не думаю, что только из-за того, что хотел передать мне ужин, – осмелилась заметить я, зачерпывая ложкой первую порцию овощей. Горячих, ароматных и пряных. Как оказалось, в них еще и специй не пожалели. – Хотел расспросить тебя о случившемся. Не думала же ты, что тебя оставят в покое. Ты должна рассказать мне о том, что случилось. – Я почти ничего не помню, – с трудом проглотив овощи, проговорила. Воспоминания снова всплыли перед глазами. Из-за этого есть резко перехотелось. Я снова вспомнила те жуткие картинки, словно из качественного фильма ужасов. Кровавые разводы на полу и стенах, маску ужаса на лице Макса. Его вывернутую наизнанку грудную клетку, словно кто-то, перед тем, как достать сердце, ударил по ней пару раз кувалдой… – Хотела бы вспомнить, но не получается. – Ладно, опустим пока этот момент, – не стал давить на меня Сава. – Но зачем ты это сделала? – Это не я, – покачав головой, возразила. Я не могла принять тот факт, что могла пойти на подобное. Убить человека… Это же абсурд. Или нет? Что могло произойти такого жуткого, что после этого я могла бы пойти на подобное преступление? Не знаю. Для меня это всегда было дикостью. И я надеялась, что никогда с таким не столкнусь. – Камеры засняли, как ты с ним шла к комнате, где находилась Луна. И оттуда ты вышла уже одна. До своей комнаты ты дошла уже вся в крови. По-моему, очевидно, что это ты убила Максима. – А что, в той коморке, где временно обитает Луна, тоже камера установлена? – огрызнулась я. Почему-то его обвинения было больно слышать. Если бы это сказал кто другой я, возможно, отреагировала бы более спокойно. Я отставила тарелку на пол. Так, на всякий случай. А то руки мелко дрожали. И я не была уверена в том, что удержу ее и не разобью. Не думаю, что меня часто будут баловать едой. Особенно вкусной и горячей. Хотя сейчас я не чувствовала вкуса. Жевать толком не могла. Настолько нервничала. Внезапно Сава снова подошел ко мне. Опустился на корточки прямо напротив и посмотрел в глаза. Словно загипнотизировать пытался. От такого близкого соседства я немного опешила. И уже сама попыталась увеличить расстояние между нами. Вдруг и в самом деле попытается что-нибудь подобное провернуть. Вон, как глазами своими холодными смотрит. Словно пытается проникнуть в самую душу. А я и не сопротивлялась. Пусть смотрит. Словно это поможет ему понять, что я на самом деле ни в чем не виновата. Учитывая, что я сама не знала, виновата или нет. Просто не хотела верить в то, что могла стать убийцей. – Ты убила его? – Не знаю, – тут же ответила на вопрос, толком не разобравшись, о чем меня спрашивают. – Что произошло в комнате, в которую привел тебя Максим? – продолжил допрос Сава. И голос такой мягкий, обволакивающий. Почти до мурашек и бабочек в животе. Так, стоп! С чего вдруг в моей голове такие дурацкие мысли? – Я пришла к Луне, – последовал честный ответ. – Как она? – С ней все в порядке, – снизошел до ответа Савелий. – О чем вы говорили с Максимом? – Он обещал устроить мне незабываемое свидание. Пытался произвести впечатление. Я впечатлилась. Прикусила себе язык, потому что стала нести самую настоящую чушь. Он точно подсыпал мне что-то в еду. Что ж, не стоило рассчитывать на что-то другое. Меня проверяли, допрашивали. Пока без применения силы. Но используя обман. – Чем ты его убила? Зачем вырвала сердце? – Я не помню. Да я точно не могла такое сделать! Вырвать у человека из груди сердце… Это я должна была располосовать ему всю грудь, чтобы извлечь орган. И как бы я это провернула голыми руками? – Ты понимаешь, что, если будешь утаивать хотя бы незначительные детали, из тебя все равно все вытрясут. И не станут церемониться, как я. – Я не знаю. Ничего не помню, – всхлипнув, сказала. Протерла тыльной стороной ладони лицо, стирая побежавшие по щекам соленые капли. – Сегодня к тебе больше никто не придет, – продолжил говорить Сава. – Можешь провести время с пользой. Подумай о том, что сделала. – Вы даже не пытаетесь во всем разобраться. Просто обвиняете меня в том, что случилось. Но я почти ничего не помню. Значит, может оказаться и так, что это сделала не я. – Следователи уже занимаются изучением места убийства. Но не думай, что наказание обойдет тебя стороной. – Я уже ни в чем здесь не сомневаюсь. – У меня для тебя кое-что есть, – вдруг резко сменил тему разговора Сава. Я посмотрела на него заплаканными глазами, плохо видя в полумраке камеры. Поэтому не сразу поняла, что он мне протягивает. А когда увидела, то выхватила у него это из рук и прижала к груди, будто это было мое единственное сокровище. Савелий принес мне мой будильник. Тот самый, который всегда звонил тогда, когда это было необходимо. Именно благодаря ему Тень не могла до меня добраться. Зато еще недавно она в наглую лезла мне в голову. – Как ты понял, что он мне нужен? – спросила у парня, уже прямо смотря на него. – Я был в твоей комнате. Почувствовал сильный энергетический фон и быстро определил его источник. В прошлый раз у меня не было времени на проверку твоих вещей. – Спасибо. Я на самом деле была ему благодарна. Пусть он не понимал, за что конкретно. Впрочем… Он же сказал, что что-то почувствовал. Значит, скорее всего, догадывается о чем-то. О том, о чем я сама не в курсе. – Не за что, – выпрямляясь, сказал Сава. Теперь он снова смотрел на меня сверху вниз. – Тебе что-то нужно? – Да, – пробормотала, снова отводя взгляд. – Я все понимаю. Меня считают убийцей. Но… могу я хотя бы иногда выходить из камеры? Намек был понят. И мне таки позволили покидать камеру. Иногда и под присмотром стражи. Я не возражала. То есть, это было бесполезным занятием. Поэтому можно было даже не пытаться требовать для себя лучших условий. На этом наш разговор был окончен. Не говоря больше ни слова, Сава направился на выход из камеры. Пришлось его окликнуть и снова поблагодарить за заботу. О которой я, признаться, и подумать не смела. – Не думай, что я тебе сочувствую, – уже на пороге произнес Сава. – Ты должна продержаться как можно дольше. Чтобы мы смогли поймать Тень в ловушку. Поэтому, пока тебя никто не тронет. – А что будет со мной после того, как вы ее поймаете? – от его последних слов снова стало не по себе. Когда же я смогу контролировать свои эмоции? Кажется, мой страх видно невооруженным глазом. – Скорее всего, тебя убьют. Я открыла рот… Потом его закрыла. И снова открыла. Я хотела возразить, но не могла этого сделать. Меня бы все равно никто не стал слушать. Ну, само собой… Вдруг я бы начала нести всякую чушь, пытаясь обелить себя, оправдать и сделать невиноватой. Они не понимали, что я сама не могу принять тот факт, что стала убийцей. Мне физически было больно от этой мысли. Тело сковывала невидимая сила и не давала нормально дышать. Вопреки словам Савы, ко мне зашли. Всего один раз, но все же. Забрали посуду, отвели в уборную, а потом сопроводили обратно, в камеру. Я вела себя смирно, пусть внутри меня и бушевала настоящая буря. Своими истериками я все равно ничего не добьюсь. Меня никто даже слушать не станет. Я завела будильник, легла на лежанку, подтянув к груди ноги, и закрыла глаза. Спать не собиралась, просто хотела немного отдохнуть. А будильник завела в надежде на то, что если вдруг Тень снова ко мне полезет, он сработает и прогонит ее. Мне о многом хотелось расспросить Саву. Только вот я сомневалась, что он хочет со мной лишний раз разговаривать. Сейчас-то пришел чисто для того, чтобы получить мое признание. Я не чувствовала в его голосе участия или сострадания ко мне. Ему было все равно, что со мной станет. Я все-таки смогла заснуть. Видимо, организм был настолько измотан, что его мало заботило, где спать. Просто кто-то решил за меня, что лучше сейчас отключиться и на время забыть о своих проблемах. Только вот… Кошмары никуда не делись. И самый главный из них снова влез в мой сон.