Глава 22

От папиных слов я застыл, но уже в следующую секунду начал дико ржать.

— Ой, пап, ну, ты даёшь, хахах!!! — схватился за живот, корчась от смеха. — Блин, я же тебе даже поверил на секунду. Круто разыграли, молодцы! — я задрал голову. — Алис, выходи, я вас раскусил! — ошарашено помотал головой. — Вот ведь, даже Алку не поленились вовлечь.

Я хохотал, как сумасшедший, и, почему-то, стойкое ощущение абсурда не покидало меня. Отец стоял ровно, с каким-то сожалением глядя на меня. А за спиной я услышал начинающий жутко меня бесить голос:

— Кирочка, а почему ты смеёшься? Твой папочка правду сказал: они с этой мымрой развелись. Но ты не расстраивайся: я же ничем не хуже. Тоже стану тебе заботливой мамочкой.

И в эту же секунду я, наконец, осознал, что так сильно меня смущало, когда я зашёл в дом.

Запах.

Тошнотворный, искусственно-клубничный аромат пропитал, казалось, даже стены. И источник этого запаха прямо сейчас стоял позади меня.

Я вспомнил, как на Восьмое марта мы с отцом подарили Ляле и Алисе сертификаты в парфюмерный магазин. Наши девочки сходили туда вместе, выбрали несколько ароматов, а потом позвали нас, чтобы мы одобрили их выбор. Папе понравился лёгкий цитрусовый аромат, а мне — едва уловимый микс сандала и мяты.

А сейчас та дурно пахнущая дрянь, витающая в воздухе, заполонила мои лёгкие и грозилась выйти через желудок. И именно с приходом этого запаха я окончательно понял: это не розыгрыш.

Осознание буквально пригвоздило меня к полу. Я не знал, что бывает так плохо, так тяжело. В одиннадцатом классе родители моего приятеля Влада неожиданно развелись, и друг больно и трудно переживал их расставание. Прямо сейчас я понял, какого это. Когда хочется орать, выть и стонать одновременно.

Медленно развернулся. Думаю, что мой взгляд был убийственным, потому что Алла быстро перестала улыбаться.

— Ещё раз назовёшь Алису мымрой, и я тебя придушу, — поняла меня? — тихо и зло спросил я, а девчонка только испуганно закивала головой. Потом я повернулся к отцу. — То есть, ты хочешь сказать, что променял Алису вот на “это”? — не оглядываясь, я просто ткнул большим пальцем позади себя.

На лице отца заходили “желваки”:

— Это не твоё дело, Кир, и я не обязан перед тобой отчитываться, ясно? — процедил он сквозь зубы.

— Ясно, — только и смог выдохнуть я. — Ясно, — обойдя отца, я взял чемодан, цветок и направился к выходу. — Но если для Алисы не нашлось места в этом доме, то я, пожалуй, тоже пойду. Счастливо оставаться.

— Кир, вернись! — со злостью закричал отец. — Ты же ни “запрещено цензурой” не знаешь!

Я не обернулся, а лишь повернул голову вбок:

— Мне достаточно того, что я знаю Алису, пап. И что бы ни произошло, ты не имел права с ней так поступать, — вздохнул и открыл дверь. — До свидания.

Вызвав такси, я тут же направился в квартиру, где раньше Алиса жила с мамой. В голове был не миллион, а целый миллиард вопросов. Но чем больше я сам себе пытался на них ответить, тем тяжелее и горше становилось на душе.

Прибыв на место, я поднялся и позвонил в звонок. Дверь мне открыла Елена Николаевна. При виде меня на лице у женщины отразился нескрываемый восторг.

— Кирюша, как я рада! — женщина хотела меня обнять, но мешал цветок, поэтому я поставил его на пол, и мы обнялись. — Ты сегодня прилетел? Ой, да что я тебя на пороге-то держу? Проходи скорее, сейчас пообедаем.

Мне нравилась Елена Николаевна. Она была похожа на мою учительницу математики в школе: максимально строгая, никому не делающая поблажек, но при этом абсолютно справедливо относящаяся к каждому. Алиса говорила, что её маме понравиться практически нереально, но, если это произошло, то уже навсегда. И мне, почему-то, повезло. Даже к моему папе Елена Николаевна относилась настороженно и слегка отстранённо, а меня всегда принимала радушно и с улыбкой на лице.

Вот и сейчас, накладывая мне салат и котлетки, и пюре, и солёные огурчики, женщина с улыбкой смотрела на меня:

— Ох, Кирюша, спасибо большое тебе за цветок. Я непременно высажу его на даче, — женщина слегка поджала губы и смахнула волосы со лба. — Как ты? Ты сегодня прилетел?

— Ага, — кивнул я, ковыряясь в тарелке. Было очень вкусно, но аппетит напрочь пропал. — А Алиса на работе, да?

Елена Николаевна глубоко вздохнула и как-то неопределённо пожала плечами:

— Да, наверное. Она же не живёт теперь здесь, — мои брови поползли вверх, а женщина кивнула. — Да, Кирюш. Они как… — она бросила на меня быстрый взгляд, — развелись, Алиса не стала ко мне возвращаться. Сняла квартиру недалеко от работы, — Елена Николаевна горько усмехнулась. — Наверное, решила, что я полезу с расспросами.

Я сидел словно пришибленный.

— А как?.. — непонимающе посмотрел на женщину. — Почему они развелись? Когда?

— Два месяца назад, — эти слова ударили меня в самое сердце. — А почему… Не знаю, Кирюш. Правда, не знаю. Хотя… — Елена Николаевна грустно покачала головой. — Я же говорила Алисе, что это будет неравный брак. Что всякое может случиться. Но она даже слушать не хотела. Влюбилась по уши. Я не хотела мешать. Думала, вдруг сложится, — женщина опустила глаза. — Не сложилось…

С трудом засунув в себя обед, я от всего сердца поблагодарил Елену Николаевну и попросил адрес Алисы. Положив бумажку в карман, я взял чемодан и направился к выходу.

— Кирилл, — окликнула меня женщина. Я обернулся и увидел, что её глаза наполнены слезами. — Я понимаю, что я тебе — никто, и ты теперь уже вряд ли придёшь, но… — она тихо всхлипнула. — Но я хочу, чтобы ты знал: я бы хотела иметь такого внука, как ты.

Сердце сжалось. Я даже представить не мог, что эта женщина испытывает ко мне такие тёплые чувства. Я поставил чемодан, подошёл и обнял Елену Николаевну.

— А я хотел бы иметь такую бабушку, как Вы, Елена Николаевна, — женщина вновь всхлипнула, а еле сдержался, чтобы самому не разреветься. — И, если Вы разрешите, я бы приходил к Вам. Иногда.

Я покидал квартиру Елены Николаевны с ещё больше тяжёлым грузом на сердце. Когда подходил к дому Алисы, то издалека заметил знакомый до боли силуэт, и в груди всё перевернулось.

Алиса.

Мама