Глава 5. Алиса

— Кирилл? — непонимающе смотрю на мальчика. — Мы же вроде бы всё обсудили.

Я выхожу из кабинета после приёма последнего пациента. Кирилл сидит, как-то странно согнувшись на диванчике, опустив голову вниз.

Сказать, что у меня остался мерзкий и неприятный осадок после разговора с отцом парня — это не сказать ничего. Меня словно облили ведром с помоями. Противно и тошнотворно. Мало того, что ему кто-то “по доброте душевной” рассказал (а, вероятно, ещё и показал), с кем его сын сидит в кафе, так ещё и Пушкин сделал не самые правильные выводы. Думаю, что Кириллу тоже попало. Я бы хотела заступиться перед мальчиком, но вряд ли его неадекватный папаша стал бы меня выслушивать. И, тем более, со стороны моя защита выглядела бы ещё более нелепо.

Но всё же Кирилла мне было жаль. У меня сложилось впечатление, что он хороший и добрый парень, который просто пытается сделать всё, чтобы его близкие и он сам были счастливы. Просто его методы не всегда срабатывают.

Честно говоря, я думала, что, получив взбучку от отца, он больше не придёт. Но прямо сейчас я наблюдаю его в коридоре клиники. Правда, что-то меня сильно настораживает. Возможно то, что Кирилл никак не отреагировал на мой голос и даже не поднял голову.

— Кирилл? — зову я, но мальчик, по-прежнему, сидит, уткнувшись взглядом в пол.

Подхожу ближе и сажусь рядом с ним.

— Кирилл, тебе плохо? — наклоняюсь, чтобы посмотреть в его лицо.

Парень с трудом поднимает голову.

— У меня живот что-то разболелся, Алиса Сергеевна.

Смотрю на него. Лицо белое, как полотно. Белки глаз слегка желтоватые. Парень обеими руками держится за живот. Часто и поверхностно дышит.

— Кирюша, где болит? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Справа, — морщась от боли, отвечает он.

— Тошнит? Рвота была?

— Тошнота только.

Врачи тоже люди. И тоже теряются, когда с их близкими происходит беда. А за эти пару дней я уже успела привязаться к Кириллу. Пытаюсь выровнять дыхание и собрать себя в руки:

— Сиди здесь, ладно? Я сейчас вызову “скорую”.

Бегу к администраторам и звоню в “скорую”:

— Алло, “скорая”? Добрый вечер. Мальчик, шестнадцать лет. Сильная боль в животе справа. Подозрение на аппендицит. Тошнит, рвоты не было, — жду, когда диспетчер всё запишет, и одновременно поглядываю на Кирилла. Называю адрес и прошу, чтобы приехали, как можно быстрее.

Бегу к мальчику.

— Кирюша, сейчас “скорая” приедет. Таблетки я тебе не дам, чтобы врач смог правильно диагноз поставить, ладно? — мальчик кивает. — Я сейчас папе позвоню.

— Он в командировке, — тихо отвечает Кирилл. — Ночью только прилетит.

Но я всё же набираю. Абонент-не абонент. Наверное, в самолёте. Оставляю ему голосовое сообщение.

“Скорая” приезжает быстро. Фельдшер осматривает парня и решает, что нужно везти в дежурную хирургию. Помогаю Кириллу одеться и накидываю на себя пальто.

— А меня куда повезут? — спрашивает парень.

— Пока не знаю, Кирюш, — идём с ним до машины. — Сейчас спросим, — уточняю номер больницы и отправляю смс Пушкину.

— Спасибо Вам, — парень с трудом выдавливает улыбку. — До свидания.

Я удивлённо на него таращусь:

— Кир, ты с ума, что ли, сошёл? Думаешь, я тебя одного отправлю? — хмыкаю и залезаю в машину вместе с ним. — Ну, уж, нет, мой дорогой. Пусть твой бесценный папочка хоть десять заявлений на меня потом пишет, а больного ребёнка я не оставлю.

— Я не ребёнок, — обиженно бурчит парень.

— Вот и славно, — улыбаюсь. — Поехали, “неребёнок”.

В хирургии Кирилла осматривает седовласый, пузатый дядечка-врач в очках. Тут же берут кровь на анализы.

— Вы — сестра, да? — уточняет врач, поворачиваясь ко мне. — Для мамы просто слишком молодо выглядите.

— Это папина жена, — тут же уточняет Кирилл, глядя на меня. — Почти мама.

Я закатываю глаза, но спорить и доказывать обратное не собираюсь.

— Что я могу вам сказать, голубчики, — поправляя очки на носу, вещает доктор. — По анализам всё чисто.

— Лейкоциты? — уточняю.

— В норме, — кивает врач. — Да и боль, смотрите, — показывает мне, нажимая Кириллу на живот, — вся сместилась вниз. Похоже на спазм кишечника. Но, давайте-ка, для достоверности, ещё на УЗИ посмотрим.

Врач очень долго, очень пристально смотрит на экран, водя датчиком по животу Кирилла.

— Молодой человек, а что ели сегодня?

Кирилл как-то виновато поджимает губы и исподлобья смотрит на меня:

— Гамбургеры, — говорит тихо, как будто я могу не услышать. — Пять штук.

Я качаю головой и, стоя за спиной у доктора, показываю парню кулак.

— Что ж Вы, “почти мама”, всякой дрянью “почти сына” кормите? — вопрос, скорее, риторический, и я оставляю его без ответа. — Вот кишечник и среагировал, — закончив диагностику, врач даёт салфетки Кириллу. — На ночь нужно будет у нас остаться. Прокапаемся. А утром посмотрим, как будет.

Я договариваюсь, чтобы парня положили в отдельную палату. Пока Кириллу ставят капельницу, разговариваю с врачом. Беру рекомендации о диете и препаратах. Потом иду в палату. Вижу, что парню значительно лучше. Беру стул и сажусь рядом с кроватью. Свободной рукой парень откидывает чёлку со лба и закусывает губу, видимо, чтобы не засмеяться:

— Ругать будете? — спрашивает, делая вид, что ему стыдно.

— И даже бить, — отвечаю со вздохом. — Взрослый парень, Кир, выше меня ростом, а ведёшь себя как пятилетний ребёнок.

Кирилл кивает при каждом моём слове, как болванчик, и я, не сдерживаясь, смеюсь:

— Я же говорю — ребёнок.

Парень улыбается.

— Спасибо, Алиса Сергеевна. Вы спасли мне жизнь.

— О-о-х! Жизнь! — качаю головой.

— Вам, наверное, домой надо? Поздно уже, — Кирилл достаёт телефон и смотрит время. — Вы езжайте, у меня уже совсем ничего не болит.

Отрицательно мотаю головой:

— Папу твоего дождусь. Хоть это и выйдет мне боком, — последнюю строчку бормочу под нос, но Кирилл всё же слышит.

— В смысле? — парень настораживается. — Он что-то Вам сказал? Наорал?

— Неважно. Всё неважно, — ухожу от ответа. — Если хочешь, можем поговорить о чём-нибудь.

— О чём? — оживляется Кир.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Обо всём. За разговором ты отвлечёшься от боли, да и время пройдёт быстрее. И, кстати, — поднимаю палец вверх, — я не настолько старая. Можешь обращаться ко мне по имени и на “ты”. Идёт?

— Идёт, — улыбается Кирилл. — И, кстати, — поднимает палец вверх, явно передразнивая меня, — у меня есть вопрос, Алиса. Точнее, просьба. Но об этом никто не должен знать.