Глава 6

— Тайна, покрытая мраком? — насмешливо переспрашиваю, а Кир на полном серьёзе кивает. — Ну, хорошо. Обещаю, что не выдам тебя.

Парень озадаченно смотрит на меня. Закусывает внутреннюю поверхность щеки, словно бы раздумывая, с чего начать или стоит ли мне рассказывать вообще.

— Кир, слушай, — слегка наклоняю голову и улыбаюсь уголками губ. — Если ты сомневаешься — не говори.

— Я скажу, — говорит парень, чуть нахмурясь. — Просто… Просто это всё непонятное для меня. Новое. Я даже не знаю, что это такое.

Я молча смотрю на него. Понимаю, что сейчас Кир хочет выговориться, и нельзя его торопить.

— В общем, к нам в этом году пришла новая девочка. Катя Орлова. И она… — Кир смотрит в потолок, слегка улыбаясь. — Она такая правильная вся, отличница. И семья у неё: мама — врач, папа — адвокат. На тусы Катя не ходит, готовится к ЕГЭ. Но не зануда, — тут же добавляет. — Она со всеми очень приветлива. И со мной тоже. Но… Но и как будто со всеми держит дистанцию. Ну, то есть, Алис, понимаешь: Катя может общаться, как будто ты её лучший друг, но при этом никто про неё ничего не знает. Словно бы всё в себе.

— Ты хочешь ей понравиться? — осторожно интересуюсь.

— Ну! — Кир присвистывает. — “Понравиться” — это что-то вообще из разряда фантастики. Хотя бы просто, чтобы она внимание на меня обратила. Просто я ваще в ах… — парень осекается, глядя на меня и, улыбаясь, поправляется, — в недоумении. У меня такой фигни вообще никогда не было. Что бы я не знал как подкатить, как позвать куда-нибудь. То есть, как это обычно: пойдёшь-не пойдёшь, да-да, нет-нет… Нет — так другую найду, которая пойдёт. А тут я каким-то дебилом себя рядом с ней чувствую. “Бе”, “ме” — все слова из башки вылетают, — свободной рукой стучит по стене. — Бесит! — поворачивается и смотрит на меня, — какой диагноз поставите, доктор?

Улыбаюсь.

— Тут всё ясно, больной, — развожу руками. — Вы просто влюбились.

— Таблетки пропишете? — с надеждой интересуется Кир.

С грустью качаю головой.

— К сожалению или к счастью, но таких ещё не изобрели, — парень хмыкает. — Но твоя проблема не так страшна, как кажется на первый взгляд. Твоя Катя Орлова — это я пятнадцать лет назад. Такая же отличница, такая же строгая. И так же все боялись подойти, — вместе смеёмся. — Отличницам просто всегда нужно держать марку. И в учёбе и в поведении.

— У меня нет никаких шансов? — хмуро уточняет Кир.

— Ну, почему? — возражаю. — Шансы есть и даже, возможно, вполне высокие. Скажи, есть ли предмет, по которому тебе нужна помощь?

— О, да! — восклицает парень. — Химия. Углероды, водороды, аш два о — фигня полная. Ничё не понимаю.

— Но ты же можешь попросить Катю тебе объяснить?

— Катю?! — удивляется парень.

— Катю! — подтверждаю. — Непонятную тему, непонятную формулу.

— Ты думаешь… — глаза парня вспыхивают авантюрным блеском.

— Я знаю. Катя не откажет тебе в помощи. Только не подходи с абстрактной просьбой, типа “я не шарю в химии — помоги”. Нет. Подготовь какие-то конкретные вопросы: по цепочке реакций, по написанию формул. Сам предложи, где вы будете заниматься. В первый раз лучше, конечно, в классе, после уроков. Потом предложи ей совместить приятное с полезным и позови в кафе. Скажи: “Катюш, деньги за репетиторство ты от меня вряд ли возьмёшь, но позволь, хотя бы, пригласить тебя в кафе на мороженое”.

Кир подскакивает на кровати:

— Блин, Алис, ты же гений!

— Так! — я подрезаю на корню такие внезапные порывы чувств. — Кир, ложись немедленно! — парень покорно ложится, а я поправляю капельницу. — Всё по порядку, ладно? Сначала мы устраняем последствия твоего чревоугодия, а потом охмуряем Катю. Ок?

— Ок! — быстро-быстро кивает парень и как-то изучающе смотрит на меня. — Алис?

— М-м?

— А ты точно с папой познакомиться не хочешь?

— Точно, — киваю.

— Почему? — парень вновь поправляет свисающую чёлку. — Ты… Ты боишься? Что бросит?

Молчу. Вот уж я, в отличие от Кирилла, никак не планировала изливать сегодня душу.

— Тебя уже бросали? — неожиданно спрашивает парень прямо в лоб.

Метаю в него быстрый взгляд, от которого Кир тушуется.

— Ой, блин, прости… — качает головой. — Ты не рассказывай, если…

— Да нечего рассказывать, — пожимаю плечами. — Я любила его, а он… — горько усмехаюсь, — а он любил всех моих подруг, — из меня вырывается нервный смешок. — С тех пор, как в том фильме, я ликвидировала всех подруг.

— Боишься, что вновь предадут?

Поворачиваю голову и смотрю в окно.

— Понимаешь, Кир, — пытаюсь объяснить, — вся наша жизнь — это как хождение по бревну на уроке физкультуры. Ты балансируешь, держишь равновесие и пытаешься идти вперёд, — перевожу взгляд на парня. — Вот смотри: если у тебя с Катей что-то получится, то дальше вы пойдёте, взявшись за руки. Так легче, проще и лучше. Так должно быть. Если нет — то ты просто отпустишь её руку и пойдёшь дальше, периодически оглядываясь, с теплотой вспоминая о прожитых моментах.

— А… ты? — осторожно спрашивает парень. — Ты не хочешь взять кого-то за руку.

— Уже брала, — облизываю губы и опускаю глаза вниз. — А потом меня с этого бревна сбросили, — хмыкаю. — Потом встаёшь, весь переломанный и в крови, забираешься обратно на бревно и смотришь, чтобы никто близко к нему не подходил.

Кир молчит какое-то время, а потом уточняет:

— Но можно же попробовать ещё раз? Взять чью-то руку?

— Можно, — киваю. — Но если меня сбросят ещё раз, боюсь, больше я могу уже и не подняться…

Через какое-то время после беседы Кир засыпает. Я не зову медсестру и сама убираю капельницу. Сажусь обратно на стул и проваливаюсь в сон. Просыпаюсь от того, что кто-то дотрагивается до моего плеча. Разлепляю веки. Передо мной высокий брюнет с небольшой щетиной и “ямочкой” на подбородке. У него точно такой же “лукавый” разрез глаз, как у Кирилла.

По-видимому, это и есть Пушкин.

Он молчит и как-то странно смотрит на меня.

Прокашливаюсь.

— Я не могла оставить больного ребёнка одного, — говорю, словно оправдываюсь. Встаю со стула и бросаю взгляд на спящего Кирилла. Поворачиваюсь и, выходя из палаты, бросаю через плечо, — а Вы можете делать всё, что хотите.