Глава 5

Я ожидаю чего угодно. От вываливающихся тварей до языка чернильной мерзости. Но из перехода к нам шагает Дисэр – невозмутимый и собранный, словно он явился в школу за практикантами.

– Войчел жив? Отлично! Не зря я отправил его сюда из боя… Дар, Иртек, берите раненого и бегом! Выйдете в Астуре, поступите в распоряжение фолэра. Да не стойте вы, рты раззявя! Думаете, мне легко держать портал?!

Стою не шевелясь – распоряжений не поступало. В груди же расползается коварное тепло, от которого хочется дать себе волю и поплакать. Не одна. Есть кто-то, понимающий, что происходит.

Портал смыкается, оставляя нас с лэром наедине. По всем канонам я должна закидать его вопросами. Или хотя бы разреветься. Но я просто смотрю, как положено по Уставу, в пол.

Не хочу, чтобы он прочитал в моих глазах щенячью радость.

– Ализи… Лиз, насколько ты мне доверяешь?

Вот это спросил… Ничего, что я тебя второй день знаю? А не верю вообще никому, даже себе с натяжкой?

– Достаточно, чтобы сделать то, что вы прикажете.

Угрюмый смешок.

– К демонам «выканье». Ты не представляешь, насколько мы близки… Дай руку.

Его ладонь огромная, мои пальцы в ней скрываются полностью. То, что он тянет меня наружу, меня не пугает. В другое время я бы задумалась почему.

Туман прогнозируемо пробрался через купол. Чистого пространства остался пятачок не больше обеденного стола. Любопытный способ самоубийства.

– Лиз, вéнкра не причинит тебе вреда. Древняя кровь защищает тебя. Просто вдохни и расслабься. Не бойся, туэрра.

– Тариэн ро туэрра, – привычно заявляю я. – Орти, лэр!

– А ты знаешь первоначальное значение слова «лэр»? – Его лица я не вижу, поэтому улыбку на жёстких губах рисует моё воображение.

– Откуда?!

– Потом объясню, солэри… Дыши, Лиз!

Вязкая субстанция забивается мне в нос, просачивается в рот, лезет в уши. У неё нет запаха, нет вкуса – такое впечатление, что сгустился сам воздух. Несмотря на приказ, я борюсь до последнего, стискиваю зубы, удерживаю дыхание… Кулаки сжимаются, пока ногти не впиваются в ладони. Ужас заползает в меня вместе с туманом.

Вдох заставляет сделать шлепок по спине.

– Эскройдэ, туэрра!

– Отвали, идиот!..

Я дышу. На самом деле дышу этой дрянью.

– То есть я хотела сказать, уже всё в порядке, лэр.

В густой темноте я различаю смех.

– Значит так, Лиз? Идиот? Я запомню… Теперь постарайся стоять смирно. В Крепости мы оставались последние, сейчас венкра начнёт потихоньку расползаться.

– Что такое «венкра»? – требовательно спрашиваю я.

– Защита. Весьма своеобразная. Её придумали перед концом войны в Мэльзаре, но применять не стали. Она убивает всех, в ком нет хотя бы капли крови древних.

– Значит, Дарина и Иртека она убила бы? – Запоздалый страх холодит пальцы.

– Да. Я пришёл за вами, но кто бы мог подумать, что вы решитесь прогуляться! Дар от меня ещё получит… Как ты себя чувствуешь?

– Хочу тебя придушить. Это ведь ты вызвал эту гадость?

– Твари шли сплошной стеной. Половина Отряда была выведена из строя. Я и так тянул до последнего, Лиз. Очень не хотелось выдавать себя. Фолэрам непросто меня прикрывать. Последнюю венкру мне удалось применить вдали от Крепости, без свидетелей. Её хватило на сто тридцать четыре года…

– Годы без Прорывов? – мой голос даёт осечку.

– Если бы я знал, что король Вэлдора воспользуется ими, чтобы сократить Отряд… Клянусь, не стал бы рисковать!

– Сколько тебе лет, Дисэр?

– Айрэн. А ещё лучше Ай.

– И всё же?

– Четыреста три года.

Клочок тумана застревает у меня в горле. Прокашлявшись, я переспрашиваю:

– Сколько?!

– Четыре века, туэрра. В пересчёте на человеческие лет двадцать пять-двадцать шесть.

Пожалуй, «ребёнка» я ему прощу…

– Ты не человек?

– Полукровка, как и ты. Мама была человеком, отец – древним.

– Что значит: как и я?

– Один из твоих родителей был носителем древней крови. Откуда, как ты думаешь, твои успехи в магии?

– Я упорно занималась.

– У тебя природная предрасположенность. А ещё – холодный ум, молниеносная реакция, пониженная эмоциональность. Спорим, ты даже не влюблялась?

Вспыхнув, я резко выпаливаю:

– По-твоему, я бревно бесчувственное?!

Опять смешок.

– Лиз, наше взросление происходит гораздо позже, чем у людей. Годам к тридцати… примерно столько тебе и есть. До семи-восьми лет древние напоминают годовалых младенцев: вряд ли твои родители смогли бы расстаться с тобой раньше. Зато наверняка ты сразу поразила всех своим быстрым развитием и способностями.

Вздыхаю. Он опять прав. Пелена тумана начинает редеть. Мне представлялось, что венкра станет сползать так же, как и надвигалась, но вместо этого она на глазах тает, уступая место солнечным лучам.

– И что теперь делать? – задаю я самый бессмысленный на свете вопрос.

– Я пойду добивать тварей в Пустоши, потом вернусь и буду на пару с Сэзаром придумывать правдоподобные объяснения для Райсена Второго. Ты продолжишь практику. Разве что учить тебя я буду несколько иному.

– А Отряду ты не расскажешь?! Что всех спас?

– Лиз, – серые глаза зло щурятся, – а то, что я мог бы применить венкру раньше и никто бы не погиб, – это им тоже надо знать? Или то, что древние оставили Вэлдору Пустоши в наказание? Орти, туэрра!

Он исчезает, не дав мне что-либо возразить. Я глупо смотрю на пустой внутренний двор Крепости, перевожу взгляд на Пустоши с завихрениями разноцветных всплесков.

Наказание моих предков?

Ну спасибо, родственнички!

* * *

– Лиз, ты представляешь! Нас отправили в Астур и там накормили ухоногами! Такая вкуснотища! Хорошо, сказали уже потом, когда мы третью порцию уплетали. Но теперь, после того, как этот странный выброс уничтожил почти всех тварей вокруг, их долго не будет.

– И слава Небесам, – раздражённо отзываюсь я. – Мила, ты не знаешь, что с нашими ранеными?

– Всех поставили на ноги. Нарик сказал, всего пятеро убитых, это очень мало для такого Прорыва… А на что был похож этот туман, Лиз?

– На разлитые чернила. Мил, а ты не знаешь, где Дисэр? Я его за ужином не видела.

Подруга подозрительно косится на меня.

– С чего он тебя интересует?

Ответить я не успеваю. Стук в дверь – кто бы это мог быть так поздно? И приняты ли в Крепости визиты гостей после отбоя?

– Заходите!

Вэлэс и Войчел. Последний – с двумя руками! За ними виднеется светлая макушка фолэра. Нас с Милой сдувает с кровати и выстраивает по струнке.

– Это неофициальный визит, – Теркем дружески кивает мне. – Я пришёл поблагодарить вас, солэри Ализигейра, за своевременно оказанную помощь. Благодаря вашим действиям целители Астура восстановили руку лэру Войчелу.

– Я так рада! – губы сами собой разъезжаются в улыбку. – Лэр Войчел, это чудо!

– Для вас – До́рем, солэри, – кланяется мне лэр. – Я был под действием заклинания, но помню, как приказал вам бросить меня и бежать. Наверное, это первый раз в моей жизни, когда я счастлив, что мой приказ не выполнен. Иртек рассказал мне, что вы спасли меня. Спасибо!

Мы с Вэлэсом понимающе переглядываемся. Я дожидаюсь, когда гости уходят, и выскальзываю за ними в коридор.

– Выглядишь отлично, – искренне замечает парень, провожая взглядом широкую спину удаляющегося Войчела. – Правда, что сразу после нашего ухода этот туман рассосался?

Заставляю себя кивнуть. Такова официальная версия.

– Оказывается, такое уже случалось сто тридцать четыре года назад, – продолжает Вэлэс. – Магический выброс, ядовитый для всех живых существ, и как раз во время Прорыва. Теперь Пустоши какое-то время безопасны. Пострадавшим Контролёрам дали отпуска.

– Пять лэров погибло.

– Это Отряд Контроля, Лиз. Он защищает Вэлдор… Я тоже подал прошение о зачислении в Контролёры. В Арчизере достаточно бездельников и без меня.

– Тебя родители убьют.

– Повопят и остынут. Это моя жизнь, и мне решать. Зато теперь я самый сильный маг в Отряде, – пауза и хитрая усмешка, – после тебя, конечно.

Вэлэс хлопает меня по плечу и скрывается за дверью своей комнаты. Мы же соседи!

– Солэри, – слышу я негромкое, – у меня к вам просьба.

Голос Теркема заставляет меня подпрыгнуть. Где он прятался?! Коридор казался совершенно пустым!

– Не хотелось говорить при свидетелях. Нечасто фолэр Крепости просит нарушить Устав. Но Айрэн мне в первую очередь друг, а потом уже… всё остальное. Его комната – номер два. Зайдите к нему сейчас, пожалуйста… и впредь я позволяю вам заглядывать к нему в любое время.

Сначала я киваю, затем до меня доходит двусмысленность данной просьбы. Вспышка румянца на моих щеках заставляет Теркема спешно добавить:

– Госпожа Ализигейра, что вы вообразили?! Я не сводник! Да и Айрэн сейчас не в том состоянии, чтобы думать о чём-то подобном… Просто другого целителя он не подпустит, а ему нужна помощь, и чем скорее, тем лучше.

Он резко разворачивается и уходит. И у кого, получается, неприличные мысли?

Милу я выпроваживаю, объяснив ей, что фолэр дал мне срочное поручение. И почти лечу по коридору. Дисэру плохо, он ранен?! Перед дверью на миг замираю. Постучать? А если он лежит без сознания? В этот момент дверь открывается сама… настроена на мою ауру?

– Лиз, это ты? – приглушённо, но на голос умирающего не похоже.

Комната точно такая же, как и моя. На тумбочке внушительная стопка книг. Светильник над кроватью освещает раскинувшуюся на спине огромную фигуру.

– Извини, что не встаю. Я слегка… надорвался.

– Меня…

– Сэзар позвал, да? Наплёл, что я помираю?

Решительно подхожу к кровати. Полностью одетый, сняты лишь ботинки. Крови нет, ран не видно. Тело расслаблено, глаза полуприкрыты. Сканирую ауру – и не сдерживаю возмущённого вздоха. Надорвался? Мягко сказано!

– Ты еле живой, почему выглядишь здоровым?!

– Я и сдохну – буду смотреться замечательно… Положи мне одну ладонь на лоб, вторую на грудь и посиди так полчаса.

Руки я кладу. Так непривычно ощущать биение чужого сердца.

– Может, ты скажешь, что я делаю?

– Восполняешь мой резерв. Обычные маги на это неспособны.

– А почему я не чувствую оттока?

– А ты его вообще когда-нибудь чувствовала?

Отрицательно качаю головой.

– У нас с тобой почти бесконечные резервы, Лиз. Если ты не запустишь венкру, сжирающую добрую половину, а остатки не потратишь на уничтожение пары тысяч тварей, ты не ощутишь пустоты… Сядь, будет удобнее.

– Это неприлично, ты в курсе?

– Ты целитель, я больной. Всё в рамках человеческой морали.

– Человеческой? У древних какая-то другая мораль?

– Скорее, её отсутствие… Тебе этого лучше не знать.

– Дисэр, позволь мне самой решать, что мне знать!

– Мы же договорились – Ай. Или Айрэн.

Напомнить ему, что я ни разу не воспользовалась этим разрешением? Со злости я дёргаю рукой – и слышу тихий стон.

– Тебе больно?!

– Лиз, я выжат досуха. Любое колебание притока энергии причиняет… неудобство. Сядь, прошу тебя.

Просит он, как же! Таким тоном только командовать. Но препираться дальше глупо. Присаживаюсь, стараясь не отрывать рук.

– Расскажи мне о древних.

– Вымирающая раса, бывшие хозяева нашего мира. Во время войны в Мэльзаре были почти полностью уничтожены, выжило не более двадцати представителей. Тщательно скрывают своё существование. Внешних отличий нет, живут в десять раз дольше, магией одарены на порядок выше. Людей считают грязью под ногами, этакими полуразумными тварями. Я удовлетворил твоё любопытство?

Презрение в его голосе настораживает.

– Похоже, ты не особо жалуешь своих родственников.

– Они меня тоже. Во-первых, я полукровка, то есть неполноценный ублюдок в их глазах. Во-вторых, связь с моей матерью позором легла на моего отца. Удивительно, что меня оставили в живых, настолько они оберегают чистоту крови.

Несмотря на жестокий смысл слов, я не слышу ни злости, ни раздражения. Сухое изложение фактов.

– И спокойно отпустили жить среди людей?

Сердитое сопение.

– Не спокойно. И не сразу. Скажем так: мы договорились. Я не выдаю тайну их существования, меня отпускают на все четыре стороны.

– А применение венкры – это ради пущего сохранения секрета?

Серые глазищи, при скудном свете огонька кажущиеся совсем тёмными, широко распахиваются.

– Лиз, тебе говорили, что ты язва?

– Тысячу триста сорок восемь раз.

– Тогда этот будет тысяча триста сорок девятый.

– Я умею считать. Тебе лучше?

– Намного. Завтра встану бодрым и готовым продолжить твоё обучение, моя солэри. Мне нужно предупреждать, чтобы о всём происходящем ты помалкивала? Даже со своими друзьями?

– Мне придётся врать подруге в то время, когда фолэр Крепости прекрасно обо всём осведомлён?

Секундная заминка.

– Сэзар не знает, кто я на самом деле. А о чём догадывается, болтать не будет. Для него превыше всего безопасность Вэлдора и благополучие Отряда. Он считает меня очень сильным магом, ставшим Контролёром после ссоры с семьёй.

– То есть ты стараешься не обманывать? – Я сразу замечаю наше сходство. – Это такая особенность древних – нелюбовь к лжи?

– Ты не представляешь, Лиз, сколько всего можно скрыть просто недоговаривая, – усмешка становится жёсткой, почти злой. – Искусство, отточенное тысячелетиями… Всё, иди к себе.

Я слушаюсь его – он всё ещё мой лэр. Но что-то во мне меняется, заставляя уже в дверях ехидно бросить:

– Не благодарить – тоже в традициях древних?

Ответа я не слушаю – ухожу, с трудом заставляя себя не сорваться на бег.

* * *

Ночь я провожу таращась в окно. Слишком много свалилось на меня за прошедший день, хочется привычно разложить всё узнанное по полочкам, как вещи: это необходимое, это пригодится, а это нужно выбросить, нечего захламлять шкаф.

Итак, я полукровка. Из плюсов – сила магии и долгая жизнь. К тому, что я талантливее остальных, я уже привыкла, какая разница, чем это объясняется – происхождением или подарком Небес? Жизнь… Вот тут поподробнее. Люди живут века полтора, маги вдвое больше, а я, получается, протяну тысячи три? С ума сойти…

Только, по мнению Дисэра, сумасшествие мне не грозит. Я холодная и рассудительная. Никогда не теряла голову, не лезла в драку… Демоны, да я действительно ни разу не влюблялась! Привыкла объяснять это тем, что в моём положении лучше не привязываться ни к кому – всё равно ничем хорошим не кончится. Но если всё гораздо проще: я неспособна испытывать сильные эмоции?

Тьфу-тьфу-тьфу! Чего я точно не желала бы – прожить тысячи лет в одиночестве. Каждый приютский ребёнок самым важным считает дом и семью, пытаясь восполнить пробелы детства. Я не исключение. Пусть мои мечты и расплывчаты, любить и быть любимой хочу не меньше Милы. Конечно, красавчики вроде Иртека мне не светят, но порядочных, добрых, симпатичных парней вокруг хватает. Потом, как-нибудь…

Кстати, о приюте. Теперь неудивительно, что меня бросили: полукровка для древних – существо второго сорта. Странно другое: как они вообще допускают появление таких, как я? Магия крови проста и незатейлива, противозачаточные заклинания знает любой старшекурсник Розгора. В случае с Дисэром можно списать на случайность, оплошность, но меня ведь родили, где-то держали лет до семи-восьми и лишь затем подкинули людям.

Я не помню своих младенческих лет. Большинство ребят в приюте Вилеза пытались ухватится за что-то – образ матери или отца, голос, запах. Меня злили их старания. Мы стали не нужны нашим родителям и они от нас избавились – стоит раз осознать эту суровую истину, принять и жить дальше. Нельзя оправдывать их «обстоятельствами», «нуждой», «необходимостью». Не могу представить себе «обстоятельства», заставившие бы меня отказаться от собственного ребёнка. Зачем хранить память о тех, кто так поступил с тобой?

Неужели и эта черта – наследие моих чёрствых предков?

И почему я так сразу, безоговорочно поверила Дисэру? Венкра? Но всё, что я знаю о ней, – с его слов. Наша сила? В учебниках описывалось и не такое. Маги древности шутя двигали горы и строили города. Или все они принадлежали к той самой древней расе?

Влияют ли они на политику? Нынешний король Вэлдора взошёл на трон незаконно. Он был не наследником Райсена Первого, а лишь приёмным сыном его брата, Мелáра. Наш настоящий король погиб – совершенно случайно! – при невыясненных обстоятельствах. Райсен Второй оказался бледной тенью своего дяди. Его счастье, что Вэлдор ни с кем не воюет, – мы проиграли бы в первом же бою. Он не подлец или тиран – просто никакой. Больше всего он опасается лишиться власти. Отсюда и слабые, но преданные маги на ключевых постах, и отношение к магии как к чему-то второстепенному и незначительному, нужному лишь для целительства и развлечений.

Его дед, Айрéш, сам обладал силой и поддерживал других магов во всех начинаниях. А прадед, Зерген Второй, до сих пор почитается Вэлдором как мудрый и отважный правитель. Получив от отца в наследство измученную войнами страну, он сумел за полвека поднять её из руин. В планы тех королей входило полное восстановление Пустошей. Райсен Второй неосознанно делает всё, чтобы твари вырвались на свободу. Или осознанно? И это не его стремление, а намерение тех, кто за его спиной? Могущественных древних магов, презирающих людей.

В Розгоре нам часто говорили о патриотизме. О необходимости любить и защищать свою родину (от кого только, непонятно), верно служить своему королю и стремиться к благу Вэлдора. Благо государства…

Наше королевство не так уж и плохо. В нём не умирают от голода, не грабят, не насилуют и не убивают. Охота на диких животных – и то запрещена. Но есть, наверное, какие-то стремления, кроме того, чтобы прожить сытую, спокойную, скучную жизнь пятым помощником младшего придворного мага?! Новые исследования, открытия, те же Пустоши, например! Почему мы не занимаемся ими всерьёз? Не изучаем тварей, не соберёмся всем миром, чтобы окончательно извести заразу? Или это кому-то невыгодно?

Дисэр назвал аномалию «наказанием древних». Неужели это и вправду месть людям? Не возникшая сама по себе, как написано в учебниках, а искусственно созданная? За погибших в Мэльзаре. Но от неё же страдают все – и земли, принадлежащие Крижу, и города Сойца. Или же тем, кто считает нас такими же тварями, может, чуть более разумными, это неважно?..

Нас? Именно. Я всегда думала о себе как о человеке. Даже если сказанное Дисэром не вымысел, я являюсь им наполовину. А если то, что я думаю о Пустошах, правда – это лучшая часть меня. Возможность чувствовать и переживать, дружить и ценить доброе отношение. Это внешне я кажусь невозмутимой и колючей. Благодарность госпоже Орзин, учителям в Розгоре, Миле, что терпит меня семь лет, намного сильнее, чем я готова показать.

Отчаявшись заснуть, я поднимаюсь и подхожу к окну. Небо над Пустошами уже начинает светлеть, и вспышки становятся ярче. Внутри разгорается холодная злость.

Твари для тварей, да? Подождите, пока Дисэр обучит меня. Мы ещё поглядим… родственнички.