Глава 4

Кухня Крепости сверкает чистотой. Даже отдавая должное бытовым заклинаниям, понимаешь, что это заслуга одного-единственного человека. Шэйгел – так представляет его куратор, и я попадаю в плен сияния огромных зелёных глаз и очарования повара Турека.

– Айрэн, откуда в Крепости дети? – ахает этот невысокий худенький паренёк, сам похожий на мальчишку.

– Они не дети, – подмигивает мне Дисэр, – это практиканты из Розгора. Мои солэри.

Я улавливаю нарочито подчёркнутое «мои».

– Сэзар сдержал слово? – непочтительно хихикает Шэйгел. – Вечно ты, Ай, нарываешься… – Зеленоглазый повар вспоминает о том, что они с другом не одни, и переходит на более официальный тон: – И что твои солэри делают на моей кухне во время предполагаемого Прорыва?

– Желают помогать Отряду. Знакомься: Ализигейра, Иртек. Займи их. И не вздумай просто посадить в сторонке и оберегать, а то я тебя знаю!

– Достойное желание, – паренёк оглядывает нас и машет Дисэру. – Всё, Айрэн, привёл – ступай, не маячь. Мне сегодня не помешают две пары свободных рук, а тебе здесь делать нечего. Твоё место… хм… проваливай, короче.

Шэйгел суёт нам два белоснежных фартука.

– Надевайте. Раз вы выпускники Розгора, значит, бытовой магией владеете. А еду когда-нибудь готовили?

– Нет, – признаюсь я.

Кто бы меня в приюте пустил на кухню? В Розгоре же и вовсе не было повода учиться.

– Да, – гордо заявляет Иртек, – в нашем роду мужчины обязаны уметь добыть, разделать и приготовить дичь. Первые Фо Иртеки были охотниками. Теперь, конечно, охота запрещена, но традиция осталась.

– Вот и славно, – повар прихлопывает в ладоши. – Солэри Ализигейра, вам я доверяю овощи – очистить и нарезать. А достойному представителю рода Иртеков поручаю разделку птицы. Что непонятно – спрашивайте, можете обращаться по имени – Дáрин.

– Тогда я – Вэлэс, – парень кланяется и косится на меня.

– Лизгэр, – киваю я. – Где овощи?

Бытовые заклинания – самые полезные. Предотвратить появление пыли, сохранить первозданный вид вещи, очистить грязь, подогнать по фигуре костюм, починить одежду или мебель – вся наша жизнь заполнена тысячей подобных заклинаний. Редкий дом, даже очень бедный, обходится без магии. Поставил однажды – и пользуйся веками.

Я оцениваю солидную горку овощей. Несложное плетение – и они один за другим лезут под струю воды, где их нещадно трут губки. Затем волна горячего воздуха сушит их, а следующее заклинание тонкой стружкой снимает кожуру. Пять минут – и всё готово.

– Здорово! – восхищённый вздох Шэйгела. – Солэри Лизгэр, вы точно первый раз на кухне?

Сказать ему, что я и овощи такие впервые вижу?

– Магия справляется со всем одинаково, лэр. Плетению безразлично, нашинковать морковку или тварь. Главное – рассчитать силу.

Осторожное покашливание Иртека.

– Тогда… ты не поможешь мне, Лизгэр?

Выразительно гляжу на десяток птичьих тушек. Ножом, наверное, возиться долго.

– Конечно. Покажи, как их правильно разрезать, и запоминай последовательность применённых заклинаний.

У парня получается уже на третьей птице. Он действительно очень силён. Через десять минут мы одновременно поворачиваемся к повару.

– Дарин, что дальше?

* * *

– И тут отец мне говорит: «Вэл, следующий бык твой». Я гляжу – там туша размерами с медведя! Аж коленки затряслись, но нельзя же испуг показывать, все смотрят. Зверь понёсся на меня, я в ужасе соображаю, как его уложить, и вспоминаю, когда до этого чудовища осталось локтей пять, не больше. Долбанул его Копьём Мау́та, бык валится прямо к моим ногам, отец в восторге, приглашённые устраивают овации. Все поздравляют, отец по плечу хлопает как равного, «вот какой у меня сын, учитесь, выдержка, самоконтроль, хладнокровие», а я думаю: если признаюсь, что от страха столбом стоял, – он же меня тут на месте и прибьёт.

– Сказал? – Шэйгел от любопытства подаётся вперёд.

– Конечно. – Вэлэс делает паузу и продолжает: – Спустя три года.

– Ругался? – жадно спрашиваю я.

Мы сидим на диванчике в кухне, овощи булькают в котле, птички запекаются в духовке.

– Наоборот, похвалил – что тогда не стал перед роднёй и соседями позорить. Это же на всей семье пятно, если наследник трус.

– Я не назвал бы тебя трусом, – протестует повар. – Вот если бы ты от того быка побежал, заорал – тогда да. Хотя в шестнадцать лет выйти против дикого животного – уже надо мужество иметь.

– Так никуда не денешься, – вздыхает Вэлэс, – традиция Фо Иртеков. Так и моего отца проверяли, и деда, и прадеда. Род охотников, демоны его побери.

– А вдруг в вашем роду появится наследник без магии? – волнуюсь я. – Его что, с голыми руками против быка выставят? Или кухонный ножик дадут?

– Пока Небеса миловали.

Я фыркаю и поворачиваюсь к Шэйгелу.

– Дарин, точно работы больше нет?

– Смеёшься? – повар презабавно всплёскивает руками. – Вы вдвоём на два дня вперёд наготовили! Два сильнейших мага на кухне! Вот бы вас в Отряд потом! Не в смысле сюда, к поварёшкам и кастрюлькам, а туда, в Пустоши…

– А я и остаюсь, – улыбаюсь ему. – Насовсем. Провинюсь – и Дисэр меня к тебе отправит.

– Правда?! – расцветает Дарин. – Прости мою эгоистичную радость. Понимаю, что Отряд Контроля не место для симпатичной девушки, но у нас с каждым годом всё меньше по-настоящему могущественных магов. Таких, которые могут уничтожать тварей на пару тысяч локтей вокруг себя.

– Лэрэ ро дуэр омиро, – опять отвечаю я.

– Это ты что такое сказала? – теряется Шэйгел.

– «Маги не имеют пола». На мэльзарском.

– Ты знаешь мэльзарский? – уважительно глядит на меня Вэлэс. – Я хотел выучить, но он слишком сложный.

– Когда разберёшься с их двойными «э», становится легче.

– Язык Мэльзара считают основным магическим. На нём написаны лучшие книги о магии, – в голосе Дарина благоговение. – Нельзя стать выдающимся магом, не владея этим языком. Когда-то его изучали в Розгоре – лет триста назад. Я застал в Отряде ветеранов, не то что читающих – свободно объясняющихся на нём.

– Как лэр Дисэр? – Вот кто меня вечно тянет за язык?!

Повару очень не хочется отвечать. Это видно по тому, как он мнётся и отводит взгляд. Вдруг он с воплем срывается с места и несётся к духовке.

– Птички-то наши подгорают! Ах я остолоп! Солэри, помогайте!

Становится не до разговоров. Но мысль, возникшая ещё вчера, застревает намертво: у Айрэна фог Дисэра особое положение в Отряде и он не похож на человека, занимающегося обучением практикантов.

«Спасённые» тушки тщательно упаковываются в заклинание, под которым они не остынут и не обветрятся. Мы с Иртеком помогаем Шэйгелу перенести еду в обеденный зал.

– Сколько человек в Отряде Турека? – интересуется Вэлэс.

– Сорок девять, я пятидесятый, – вздыхает Дарин. – Мало, слишком мало. Последний век твари не проявляли активность, пошли слухи, что они вымирают. Райсен воспользовался этим и сократил Контроль вдвое. Вместо сотен практикантов стали приходить десятки, а оставаться служить – единицы.

– А твари могут вымереть? – усмехаюсь я.

– Хотелось бы, – Шэйгел возвращает мне усмешку, – но я бы на это не надеялся. История помнит немало таких затиший. Мы же практически ничего о созданиях Пустошей не знаем. Откуда они появились, как живут, обладают ли разумом. Известно одно: они жрут всё, что движется, в том числе и друг друга.

– Их никогда не изучали?

– Пытались. Беда в том, что живые твари чрезвычайно опасны, а мёртвые представляют лишь гастрономический интерес. Контролёры даже составили свою классификацию – съедобные, условно съедобные и ядовитые.

Вэлэс с опаской косится на прожаренных птичек.

– И не надейся, – расплывается в широкой улыбке Дарин. – Если кому-то из патрульных и удаётся добыть деликатес, это праздничный пир, о котором извещают заранее. Попробуешь однажды ухонога – на обычное мясо ворчать станешь. В Онго́ше и Асту́ре, где эта мелочь обитает, парни только ими и питаются. Вкуснятина!

– Почему тварей не проходят в Розгоре? – хмурится Иртек.

– Нет смысла. В сущности, они все очень похожи. Лапы, когти и пасть с клыками. К тому же постоянно появляются новые виды. У большинства даже названий нет. Тварь и тварь. Уничтожь её, или она сожрёт тебя… Ладно, солэри, не хотите ли перекусить пока? И я с вами поем. Вдруг придётся вставать в десяток.

– А ты маг? – дружно удивляемся мы с Вэлэсом.

– Слабый. Пограничные шестьдесят баллов, но минут на пять боя меня хватит. Если это действительно Прорыв… – Повар уходит за столовыми приборами.

– Что такое Прорыв? – шёпотом спрашивает меня Вэлэс.

– Пересечение первой линии тварями в количестве более тысячи особей, – так же тихо отвечаю я.

Глаза парня округляются.

– Тысяча тварей – и пятьдесят магов?!

– По двадцать штук на каждого, – невозмутимо прикидываю я. – Половину можно уничтожить с башен. Радиус действия заклинаний – пять тысяч локтей…

– Сколько?! – бесшумно подошедший Дарин чуть не выпускает из рук стопку тарелок.

– Средний – пять тысяч, – оправдываюсь я. – Иногда получается дальше, почти шесть, но не всегда, поэтому я беру минимальный.

– Везёт, – протягивает Вэлэс, – у меня три с половиной, еле-еле до четырёх дотягиваю.

– Детки, – в голосе повара паника, – у нас во всей Крепости лучший результат, не считая Дисэра, – две тысячи… Дурень Айрэн, вас не на кухню надо ставить, а на башню!

– Мы практиканты, – сердито поджимает губы Иртек. – И отношение к нам, как ты правильно подметил, как к детям. Я сказал лэру Дисэру, что могу быть полезен. Он не поверил.

– Ты ему при первом знакомстве сообщил, что ты Фо, – напоминаю я. – И в Крепости ради репутации.

Дерзкий взмах головы.

– То, что я благородный, как раз говорит о том, что эту репутацию я собираюсь заслужить. Коли я в Отряде – готов сражаться, а не прятаться за спинами!

Про себя я отмечаю, что такими, наверное, и были Фоны при Зергене. Когда собственные честь и доблесть ценились больше, чем заслуги предков и положение при дворе. Вслух же произношу примирительное:

– Вэлэс, мы в Крепости второй день. Какими бы сильными ни были, по неведению только помешали бы. Работать в группе Контролёров – совсем не то, что проверять дальность своих заклинаний на полигоне в Розгоре. Нужно действовать сообща, а этого мы пока не умеем.

Парень задумывается, кивает:

– Ты права.

– На твою практику хватит тварей, – поддерживает меня Дарин. – Хоть всех их повыведи, даже съедобных.

– Сначала я попробую ухонога, – хмыкает Иртек.

* * *

Контролёры обедать не приходят. Полдень, полпервого, час… Шэйгел сидит как на иголках, его нервозность передаётся нам.

– Такое было? – стараясь не показывать волнение, интересуется Вэлэс.

– Нет… Я застал с десяток Прорывов полтора века назад, приходили вымотанные, кто-то отлёживался, им я относил еду в комнаты. Но чтоб совсем никого…

Повар неуверенно касается артефакта связи. Я его понимаю. С одной стороны, тревога за товарищей, с другой – Устав запрещает отвлекать по пустякам. Если бы на нас напали, тогда подать сигнал было бы можно и даже нужно, а здесь пугающая неизвестность.

– Лиз, Вэл, – не выдерживает Дарин, – посидите тут, хорошо? Я быстро сбегаю и посмотрю, что творится. Извёлся весь!

– Давайте вместе? – предлагаю я. – Встретим Дисэра – скажем, что ты нас охраняешь.

– Кто кого будет охранять, – вымученно улыбается Шэйгел. – Но мысль мне нравится.

Внутри Крепости порталов нет, лишь те, что маг построит самостоятельно. Я, например, могу. Не сомневаюсь, что Иртек тоже. Девяноста два балла – это много. А вот шестьдесят Дарина позволят перенестись разве что в соседнюю комнату. Так что идём ножками по ярко освещённому коридору.

Странный туман первым замечает Вэлэс. Легонько толкает меня локтем в бок, второй рукой тормозя Шэйгела. Синее марево в конце коридора быстро сгущается в ровную, плотную чернильную завесу.

– Что за демонские штучки?! – вырывается у Дарина.

Не знаю. Но внутренний голос настойчиво вопит: «Бежать»! Я озираюсь вокруг. Белые стены, белые двери. Проход на лестницу.

– Наверх!

Слава Небесам, никто не спорит. Поднимаемся на третий этаж. Сдуру я оглядываюсь: сине-чёрная мгла неотступно ползёт за нами. Неторопливо, словно не сомневаясь в том, что догонит. Поэтому я устремляюсь ещё выше и тащу за собой спутников.

– По этой лестнице можно забраться на башню? – отрывисто бросает Иртек.

– Нет, только на крышу.

– Годится, – парень подталкивает нас, – быстрее!

Кажется, я догадываюсь о его плане. Сосредоточенно задираю коленки, одолевая крутые ступени. Первой подхожу к двери, распахивающейся передо мной, – система контроля Крепости пока работает. Выбегаю наружу – и застываю.

Бахор и Ридаз, соперничая друг с другом, освещают густую мрачную пелену. Словно морские волны, она лениво колышется на уровне второго этажа, постепенно ползя ввысь. Нет внутреннего двора. Нет пустыни за пределами Крепости. Нет даже Пустошей – всё заполняет непроницаемая хмарь.

– Я открою портал в башню, – командует Вэлэс, – на тебе Дарин и защита.

Справедливо. Защита сложнее.

– Подожди.

Сканирую обе башни. Одна – неслыханное дело – безлюдна. На второй чувствую присутствие человека. Указываю рукой:

– Туда.

Иртек не подводит. Мы оказываемся на обзорной площадке. А вот и человек… Я понимаю, что он при смерти, раньше, чем замечаю отсутствие оторванной руки. До того, как слышу стон Шэйгела и сдавленный шёпот Вэлэса:

– Войчел…

Заставляю себя подойти. Главное – вспомнить, чему меня учили: нельзя дышать глубоко. Запах крови воздействует на человека сильнее, чем её вид. Опуститься на колени, детально прощупать ауру. Жаль, здесь нет Милы… Я посредственный целитель, но попытаться можно.

– Не трать на меня время. Беги.

Голос умирающего на удивление твёрд. Есть заклинание, отключающее боль, его применяют тогда, когда помочь уже нечем, облегчая уход. Но я упрямая. Энергия прижигает место разрыва… Не смотри, Лиз, не надо. Останови кровь, не задавай вопросов, погрузи тело в сон. Человеческая жизнь важнее всех объяснений на свете.

Посреди башни есть помещение – шесть на шесть локтей. Лестница вниз, диванчик вдоль стены. Если закрыть дверь и поставить щиты, можно затащить туда раненого.

– Надо поднять купол, – предлагает Дарин. – Я знаю как, но у меня не хватит сил. Лиз, помоги мне!

Киваю и прошу Иртека:

– Вэл, перетащи Войчела в помещение. Справишься?

– Легко! – Хрупкий, изящный парень подхватывает Контролёра заклинанием. – Поторопись, Лиз!

Купол над башней – такая же мембрана, как на входе в Крепость. Думать о том, что она не помешала туману проникнуть внутрь, я не хочу. Послушно выполняю распоряжения Шэйгела. Плёнка накрывает нас, создавая иллюзию защиты. Стою на самом краю башни. Крыша уже скрылась в чернильных волнах, лучи солнц вязнут в ней, не отражаясь от поверхности.

– Что это может быть? – выдыхает Дарин.

Мозг настойчиво перебирает хранящиеся в памяти данные. Классификация заклинаний, мороки, иллюзии, классы, опасность… Нет ничего похожего! Но почему-то я уверена: эта дрянь смертельна.

– Твари семьсот лет безрезультатно пытаются проникнуть в Вэлдор. Может, в отличие от нас, они не переставали искать способы борьбы? – Я нахожу в себе силы усмехнуться.

– Идём, – Шэйгел берёт меня за руку. – Надо держаться вместе.

Кидаю последний взгляд на туман, который продолжает подниматься. Страх, загнанный глубоко внутрь, я ощущаю почти физически. Не думать, не поддаваться панике… Я справлюсь.

Иртек ждёт нас, сидя на полу рядом с диваном, куда он пристроил Войчела. Парень старается выглядеть спокойным, но руки он на всякий случай спрятал за спиной. Присаживаюсь рядышком.

– Что дальше, Лиз? Я вот поразмыслил: а вдруг мы зря побежали? Ну, пакость какая-то, она и безобидной может оказаться. Как бы проверить?

– Чтобы проверить, надо в эту субстанцию целиком окунуться, у меня почему-то подобного желания нет. Особенно после созерцания безжизненной Крепости. Если бы я с крыши заметила движение или услышала крик – первая бы на помощь бросилась. А так проводить эксперимент – глупо.

Вэлэс сердито хмурится.

– Будем сидеть и ждать?

– В нашей ситуации это самое правильное. Мы столкнулись с чем-то непонятным, неизвестно, опасным или нет. Знаем о нём слишком мало…

– Да ничего не знаем! – злится Иртек.

– Нет, кое-что есть. Оно неразумно – иначе Крепость его не пропустила бы. Не трогает мёртвую материю: стены под нами не разрушаются. Заполняет пространство равномерно, неспособно выборочно отслеживать объекты, иначе нас бы догнали ещё на лестнице. Скорее всего, это какой-то газ, усыпляющий или парализующий.

Дарин судорожно вздыхает.

– Дети, а вы совсем не боитесь? У меня внутри один страх – выжил ли хоть кто-нибудь из Отряда, как спасти Войчела и что с нами будет…

Мы с Вэлэсом переглядываемся.

– Боимся, – честно признаётся Иртек. – Но об этом лучше не думать.

– А о чём тогда?!

– Например, как мы удачно пообедали, – прихожу Вэлэсу на помощь. – Неделю в осаде продержимся.

Дарин бросает взгляд на неподвижное тело раненого.

– Он не протянет неделю.

– Гораздо дольше, – возражает Вэл, – Лиз его в стазис погрузила, ему сейчас хорошо, не больно. Если что… он даже не почувствует.

Шэйгел тоже опускается на пол, набирает воздуху в грудь, выдыхая:

– Пристыдили… Расслабился я за спокойные годы, изнежился. Кухня да кухня. Больно тихо было… не к добру. Начал воспринимать тварей исключительно гастрономически.

– Я вчера видел тварей, – хвастается Иртек. – Лэр назвал их шестипалыми. На облезлых собак похожи, крупнее раз в десять и в крапинку.

– А я трёх прожоров уничтожила, – поддерживаю я. – Мерзкие создания.

– Прожоров? – изумляется Дарин. – Повезло! Очень опасные гады, любят нападать из засады… Я выгляну? Вдруг эта пакость рассосалась!

Зачем я иду вместе с ним? В помещении при башне нет окон, дверь затянута мембраной, светильник даёт мягкий, уютный свет. Иллюзия покоя.

Снаружи – нет неба. Нет солнц. Плотные густые сумерки, которые сдерживает лишь купол. Мир исчез. Темнота и тишина.

– Мне сто шестьдесят семь лет, – тихо произносит Дарин. – Я сам выбрал Отряд и свою судьбу, ни о чём не жалею… Но детей-то за что?!

– Орингэрэ эгоррум, – срывается с моих губ.

Живые надеются. А мы ещё живы.

Вэлэс вопросительно смотрит на нас – и опускает глаза.

– Нас ждёт эксперимент, – я растягиваю губы в улыбке. – Давай представим, что мы в Розгоре на полигоне. Господин Рекéйз принимает экзамен, а проваливших ждут минусовые баллы.

– Никаких минусовых баллов, – голос парня почти не дрожит. – Я всегда всё сдавал на отлично. Лиз… прости, что назвал тебя выскочкой.

– Извини, что отнеслась к тебе предвзято, – вторю я.

В этот трогательный момент в локте от нас вспыхивает рамка портала.