Глава 11

– Ты с ума сошел? – возмущаюсь я, натянув на лицо дежурную улыбку, пока мы выходим на сцену. – Я не хочу с тобой никаких конкурсов!

– Расслабься. Пара танцев еще никому не навредили, – он закатывает глаза, продолжая уверенно лавировать между столиками. С каждым шагом его пальца крепче сжимают мое запястье. – Мы вроде решили зарыть топор войны. Самое время скрепить договоренность.

– Конкурсами? – настроившись скептически, не разделяю веселье Муромского.

– Командной работой. Давай, Лилит, вспомни былые годы. Раньше ты любила веселиться, – Яша, обернувшись, подмигивает. Помогает мне подняться на сцену.

Раньше… Такое болезненно отзывающееся слово, что трещит и тянет за ребрами. Раньше я была другой, да. Наивной дурочкой, способной поверить, что выдающийся хоккеист свяжет с ней свою жизнь. Милой и местами неуверенной в себе девочкой, которая не могла сказать «нет», когда ей предлагали то, что не нравится. Хотя последнее и сейчас осталось, потому что я стою плечом к плечу с Муромским и готовлюсь принять участие в дурацких конкурсах.

– Давайте поддержим аплодисментами наши прекрасные пары! Смелые, красивые, азартные! – ведущий задабривает нас комплиментами, зал рукоплещет. Я чувствую себя неловко, а вот Яша равнодушно воспринимает излишнее внимание, давно привыкнув, что к нему прикованы тысячи взглядов. – Итак, чтобы получить звание пары вечера вам нужно будет пройти три испытания, – музыка меняется с веселой на интригующую, музыкант отбивает барабанную дробь. – Без долгих вступлений – начинаем!

Снова аплодисменты, снова громкая музыка.

Нам выставляют мольберты с маркерными досками. Первое задание – «испорченный телефон». Один рисует пальцем на спине другого рисунок. Задача другого – в точности воспроизвести изображение маркером на доске.

– И где будешь рисовать: на спине или?.. – Муромский, наклонившись, шепчет на ухо. От горячего дыхания по шее и плечам разбегаются мурашки. Он даже ко мне не прикасается, а я уже дрожу. От одного только намека на контакт.

Нервно сглатываю, представляя, как горячие пальцы коснутся лопаток. Я выдам себя с потрохами!

– На спине! – отвечаю резче, чем планировалось.

Мы становимся по правилам, выбираю себе картинку. Там оказывается эмодзи с сердечком и нимбом сверху. Черт. Что за странные намеки, уважаемая Вселенная?

Ведущий дает старт, и я принимаюсь выводить глаза-сердечки, улыбку. А дальше… Муромский повторяет точь-в-точь. Рисует и ним, и адский хвостик, и даже успевает обернуться и подмигнуть мне. Мы завершаем вторыми, я прохожусь взглядом по всем, и не без восторга отмечаю, что наш рисунок получился гораздо лучше, чем у остальных.

Конечно, мы побеждаем. Даже даем друг другу пять. В нас просыпается азарт, и второй конкурс мы проходим как по маслу. На протяжении всего конкурса наши лбы неразрывно прижаты. Мне в руки дают стакан сока, Яша опускается на корточки, и мне не остается ничего, кроме как напоить его.

И снова мы приходим вторыми, но с неоспоримым преимуществом – Муромский абсолютно сухой. У нас приз зрительских симпатий и овации. После головокружительной любви зала мы с Яшей не только отбиваем пять, но и коротко обнимаемся. Мой пульс танцует в ритме тахикардии.

К азарту добавляется адреналин.

В глазах Муромского что-то вспыхивает, отражая мои искры. Мы улыбаемся друг другу толкаемся плечами перед третьим конкурсом, подбадривая. Снова пялимся, будто не видели никогда.

– Итак, третий конкурс – самый волнующий, – ведущий хитро играет бровями. У меня в горле пересыхает. – Он и проверит участников на настоящую близость!

Мужчины за столиками одобрительно свистят, кто-то из вышедших парочек обнимается. Я же краснею до кончиков ушей, в самый неподходящий момент вспоминая наш с Яшей секс, в котором не существовало запретов и где каждая ночь была откровением, признанием в самых искренних чувствах.

И то, что я до сих пор вспоминаю этот секс, прекрасно характеризует способности Яши в постели.

– Ты покраснела, Лилит. Что-то вспоминаешь? – Муромский знает меня слишком хорошо и нагло играет на моих слабостях. Иначе почему его шепот кажется мне настолько порочным?

– Жарко, – обмахиваюсь руками, убеждая себя и окружающих, что здесь действительно душновато. – И я хочу пить.

– Тогда оставлю за тобой призовую бутылку шампанского, – весело подмигивает Яша. – Наберись терпения на пару минут.

– Каждая пара получит по кокосу, который нужно удержать между животами на протяжении танца. Без помощи рук!

Вот блин! Я еще от столкновения лбами не отошла!

– Я придушу тебя подушкой! – открыто угрожаю, представляя, как сяду на его бедра и изо всех сил…. О боже, Лиля, ты думаешь не о том! – Это была отвратительная идея! – говорю то ли Яше, то ли своим фантазиям. Сколько можно? Я держалась достаточно долго без воспоминаний. То, что Муромский появился на горизонте, вовсе не значит, что я снова должна о нем мечтать. У него восьмилетний контракт даже не закончился, максимум через месяц он снова укатит в Штаты и будет купаться во внимании хоккейных заек, готовых скрасить его тоску по родине глубоким горловым.

Образовавшееся возбуждение сметает злостью.

– Хочешь сойти с дистанции перед финалом? – умело манипулирует Муромский, снова бессовестно вторгаясь в мое личное пространство и нашептывая искушения. Дьявол, самый настоящий.

– И не подумаю! – показав ему язык, забираю игровой реквизит и слишком резко поворачиваюсь к Яше лицом..

Мы зажимаем кокос животами, стоим близко-близко. Грудью касаюсь груди Муромского. Он всем доволен, я же… мечтаю, чтобы это все быстрее закончилось, потому что в теле бурлит коктейль из эмоций неясного происхождения. И я не готова разбираться в ингредиентах, а вот закупорить крышку и обо всем забыть – очень даже!

– Ты не только выглядишь потрясающе, Лилит, но и пахнешь. Все та же розовая туфелька?

Ну почему я такая постоянная?! Духи использую одни и те же, реагирую на события одинаково и, мать его, до сих пор люблю все того же парня. Прикусываю щеку изнутри и поворачиваю голову вбок, игнорируя вопрос и все, что Муромский еще скажет. Мы здесь ради конкурса, а не ради ответов.

– Три, два, один – начинаем! – дает старт ведущий, и мы медленно двигаемся.

Яша опускает голову мне на плечо, удерживая меня от побега.

Между нами слишком мало расстояния. Я задыхаюсь от нехватки кислорода, потому что легкие заполонил аромат мужского парфюма и самого Муромского. Он так близко, что легко обмануться и поверить, будто все по-настоящему. Я ведь знаю, что нет. Сказки закончились давным-давно, и прекрасный принц не поехал на поиски Золушки, а отправился прямиком к Покахонтас, выбрав покорять новый континент, оставив позади старую жизнь.

Зажмуриваюсь и заставляю себя не вспоминать, как с Яшей было хорошо. Под сентиментальный проигрыш это сделать проще простого. Поцелуи под Луной, разговоры по душам, наши танцы, когда казалось, что никто не смотрит. Я помню, как бежала к нему после матчей и в числе первых поздравляла с победой, повинснув на огромной защите.

Наши тела прижимаются друг к другу. Грудь, бедра – мы скользим друг по другу с каждым движением, и этот танец интимнее бачаты, хотя, стоит признать, ловкости и смелости в движениях

Кокос соскальзывает немного вниз, и мы прижимаемся друг к другу крепче, буквально приклеиваясь.

– Это слишком.

– Потерпи, осталось меньше тридцати секунд, я знаю эту песню, – усмехается Муромский.

– Покажи того, кто не знает.

Это же Despacito, я удивлюсь, если в зале окажется кто-то, кто не знает композицию наизусть.

Я впервые за время танца смотрю вокруг, понимая, что не слышала даже голос ведущего, очарованная близостью бывшего парня. Нас всего две пары, и желание победить растет в геометрической прогрессии.

– Пять! Четыре! – ведущий жестикулирует. – Три! Два! Два на ниточке! Два на веревочке! Два с половиной! И-и-и-и-и… упал! – говорит он, но я ничего не вижу из-за огромных плеч Муромского.

Песня заканчивается, ведущий спешит к нам. Зал взрывается аплодисментами.

– Поздравляю с победой, – он поворачивает голову вбок, случайно задевая шею кончиком носа. Я вздрагиваю и отступаю, накрывая место прикосновения ладонью и пряча возбужденные мурашки. Муромский ловит кокос и, выпрямившись, улыбается. – Отпразднуем?

Сердце вот-вот пробьет ребра и выпрыгнет радостно плясать в Яшиных руках. Мне становится не по себе. Кажется, все чувства на лице написаны. Я с ума схожу от его близости, будто оказываюсь на корабле в сильную качку, и меня мотает из стороны в сторону, подбрасывая в острые моменты.

Толкаю его в грудь, отвоевывая пространство между нами.

– Мне пора, – растерянно оглядевшись, я сбегаю прямо из-под носа ведущего, который, опешив на несколько секунд, все же просит меня вернуться.

Я забираю свою сумочку и лечу к выходу. Руки дрожат, колени едва не подкашиваются. Чем я только думала, согласившись на участие в дурацких конкурсах?