Глава 12

Говорят, чтобы успокоиться и привести эмоции и мысли в порядок, нужно обратиться к воде. Энергия заберет все, смоет, оставив только чистоту. Поэтому я спускаюсь по лестнице к морю.

Оно сегодня бушует, штормит. Волны разбиваются о берег, с треском утягивая на глубину гальку. И я пытаюсь отдать стихии все, что надумала о Муромском, чтобы мои фантазии разбило и унесло в открытое море, но их изнутри будто что-то держит.

Опускаюсь на прохладный камень, смотрю на воду. За спиной светят фонари отеля, мимо по пляжу прогуливаются парочки. Прохладный соленый воздух остужает мысли и морозит плечи, но я пока не готова вернуться. На вечеринку – не то настроение, в номер – там дурацкий сосед.

Подтягиваю колени к груди и устраиваю на них подбородок. Смотрю на белую пену волн. Мощь воды затягивает. И сразу ощущаешь себя никчемной, а проблемы – ничтожными.

Злость, страх и боль понемногу отступают. Я не знаю, сколько так сижу, но в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не знаю, почему вдруг так завелась. Это ведь просто конкурс, и все, что происходило на сцене, для нас ничего не меняет. Мы бывшие, и мы разъедемся в разные стороны, как только выселимся из отеля. Мы просто повеселились, выбрав безопасные варианты: Яша – девушку, которая не начнет фанатеть в первые минуты общения, я – мужчину, который не станет лезть мне в трусы и отпускать сальные шуточки.

Может, и не было для таких реакций повода? Муромский ни на что не намекал и ничего мне не обещал, да даже не предлагал. Да, кожа горит от его прикосновений. Да, я помню, как он на меня смотрел. Но думать – не запрещено, даже если фантазии Яши были откровеннее моих.

Становится совсем холодно. Люди быстро уходят с пляжа. Плечи зябнут, и я прикрываю их руками.

Нужно уходить. Может, мне удастся уснуть до появления Муромского, чтобы не пришлось думать о его тушке (даже грешно так называть его мускулистое тело) в считанных сантиметрах.

Поднимаюсь с камня и делаю шаг к морю. Так еще холоднее, и я останавливаюсь. Желание «потрогать воду» стремительно тает, поэтому мысленно благодарю стихию за то, что помогла унять мысли и слабо улыбаюсь.

– Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься на ночной заплыв, – раздается до боли знакомый голос. Муромский останавливается рядом, случайно задевая меня плечом, и смотрит на воду. Стоило отпустить его в воображении, как он тут же появляется в реальности. – Я же брошусь тебя спасать, а потом весь оставшийся отпуск буду вытряхивать песок и камни из трусов.

Я усмехаюсь. Яша широко улыбается.

– Это неплохая месть, – весело пожимаю плечами. Напряжение вечера улетучивается. На берегу не получается злиться, все острые эмоции уносят с собой волны.

– Месть? За что?

– Ты заставил меня участвовать в конкурсах. В последний раз это было… на моем первом корпоративе, – я вспоминаю, как меня тогда заставили участвовать в конкурсе сорокалетние женщины. Мне было всего двадцать два, я три месяца проработала в коллективе и, конечно, делала все, что говорили старшие коллеги, ведь «нужно не только уметь хорошо работать, но и хорошо отдыхать». Мы тогда поделились на команды и весь вечер боролись за формальные призы. На следующее утро у меня жутко болела голова, а еще жене начальника показалось, что мои танцы были чересчур откровенными, и меня попросили написать заявление по собственному, чтобы не обострять ситуацию в коллективе.

В общем, с конкурсами у меня как-то не заладилось с самого начала.

– Ты была великолепна, – Яша смотрит на море, загадочно улыбаясь. Понятия не имею, что творится в его голове, но отдала бы многое, чтобы узнать, о чем он думает именно сейчас. – Кстати, возьми, – он вытягивает передо мной руку с пледом, переброшенным через предплечье. – Тут сегодня свежо.

И мне, наверное, стоит возмутиться, бросить что-то вроде «я не просила» и «сама решу, что мне делать», но вместо этого я стягиваю плед с руки Муромского и набрасываю на свои плечи, ощущая приятное тепло.

У меня нет сил сражаться, и я просто прикрываю глаза, впитывая в себя момент до последней капли.

– Спасибо, – произношу тихо.

– Без проблем, – расслабленно отзывается Яша. – К слову, я не только плед принес, – он поднимает бутылку шампанского. – Мы выиграли. Там еще день в домике в горах и сертификат в спа. Все на двоих. Если добавить к морской прогулке и обещанному ужину, то у нас получается весьма разнообразный отдых.

Муромский поворачивается ко мне лицом и принимается открывать бутылку. Сначала избавляется от фольги и прячет ее в карман шортов. Дальше – мюзле, но как только Яша снимает его, пробка с хлопком вылетает из горлышка и теряется в ночи. Я втягиваю голову в плечи. Мы снова смотрим друг на друга и тихо смеемся, боясь нарушить хрупкий, негласно образовавшийся мир.

– Ты засоряешь природу, – закатываю глаза, наблюдая, как часть шампанского стекает по руке и теряется под камнями.

– Пробка была деревянной, а это, – стреляет взглядом вниз, – смоет ближайшим дождем. – За победу! – салютует бутылкой и предлагает мне сделать первый глоток.

Яша никак не комментирует мой побег, он просто продолжает скрашивать вечер, который, стоит признать, без него был бы совершенно скучным.

– За победу, – поддерживаю я и, обхватив горлышко бутылки, отпиваю шампанское. Пузырьки щекочут в горле и почти сразу бьют в голову. Сознание покачивается вместе с чашей весов, на которую я продолжаю набрасывать аргументы против Муромского.

Феноменальное самомнение – есть, вопиющая наглость – добавлено в двойном размере, тотальное отсутствие такта – на месте, упертость – присутствует. И следом маленькие доводы «за»: заботливый, заинтересованный, замечательный.

Черт!

Ну почему я не могу выкинуть его из головы?

– За тебя, – Яша забирает из моих рук бутылку и прикладывает горлышко к губам. Я зачем-то смотрю, как он касается стекла в том же месте, где касалась я. – Прогуляемся до пирса и обратно? – Муромский приобнимает меня за плечи и разворачивает в нужную сторону.

А я… не возражаю. Потому что его вопрос формальный – Яша мягко меня ведет вдоль берега. Сбоку разбиваются о землю волны, впереди – луна, отбрасывающая серебристую дорожку на воду, слева – Муромский, волнующий меня странной близостью.

И это вовсе не действие алкоголя. Это все он и чертова химия, от которой не избавиться.

Кусаю губу.

Мы не разговариваем – только передаем друг другу шампанское и продолжаем идти.

Пирс приближается неумолимо. С каждым шагом нашей прогулки я понимаю, что она вот-вот закончится. Возвращаться в домик будет далеко не так приятно и спокойно. Там нас ждет одна кровать и гора неразрешимых противоречий. Здесь же мы можем просто существовать, не играя привычные роли.

– Подняться бы туда, – вздохнув, поворачиваюсь к большому пирсу, который периодически накрывают волны то с одного, то с другого бока.

– Э, нет, давай в другой раз, – Муромский останавливается передо мной и предупреждающе качает головой. Он выглядит обеспокоенным, хоть и старается этого не показывать. Переживает за меня? Или просто адекватно рассуждает? – Когда хотя бы один из нас будет трезвым.

–Ты скучный, – перевожу все в шутку и отступаю на шаг, потому что терпкий парфюм снова стремится заполнить легкие, а вкупе с горько-соленым морским воздухом это убийственный коктейль. – Но я согласна.

Сажусь на камни, из-за пледа не чувствуя холода от них. Кивнув, Яша опускается рядом, вытягивая длинные мощные ноги. Я засматриваюсь, с удовлетворением отмечая, что на фоне накачанных бедер Муромского мои выглядят очень стройно и женственно.

Яша тоже смотрит, но на меня. Скользит взглядом от самых стоп и поднимается к лицу. Я подгибаю ноги, сажусь по-турецки и запахиваю плед, образуя вокруг мини-палатку, из которой торчит только моя голова.

Мы снова молчим, просто смотрим на море. Шесть лет назад мы много говорили, теперь комфортнее быть в тишине. Столько воды утекло, так много изменилось, но жизнь снова свела нас в одной точке.

– Не против, если я покурю? – Муромский достает из кармана пачку сигарет.

– Ты так и не бросил? – мои брови подлетают вверх.

– Нет, но курю гораздо меньше. Эту пачку я купил еще в Штатах, – он поднимает ее выше и открывает. – Угощать не буду, здесь осталась последняя, а ее, как ты знаешь…

– Не стреляют, – заканчиваю за него. Качнув головой, отворачиваюсь к морю. Слышу, как щелкает зажигалка, а после вокруг собирается запах табака.

– Лиль, обиделась, что ли? – с усмешкой спрашивает Муромский, и я отмахиваюсь от него. Яша ловит меня за руку и тянет к себе, заставляя развернуться и снова утонуть в его голубых глазах. Меня затягивает туда быстрее, чем на морскую глубину. – Можем тогда по-цыгански, – улыбается и, прежде чем затянуться, добавляет: – Иди сюда.