Глава 20

– Серьезно? Ты настолько большая шишка, что за тобой охотится пресса? – мы идем вдоль набережной, возвращаясь к ее началу. Лиля все так же держит меня под руку. Я же стараюсь не акцентировать на этом внимание, боясь спугнуть момент.

И нет, дело вовсе не в романтическом подтексте, хотя флюиды, витающие между нами, не заметит только слепой.

– Я руковожу пиар-отделом крупного девелопера. Мы в топ-10 по объему строящегося жилья, – Лиля делает многозначительную паузу. – Конечно, мое фото на сайте вызвало бы меньший резонанс, чем твое, но в сфере начались бы обсуждения. Там хватает любителей почесать языки и раздуть скандал погромче. Ну, в общем-то, как и везде.

– Переживаешь?

– Артур очень хочет стать нашим партнером. Не знаю, вдруг он решится на грязную игру? Это не то чтобы сильно отразится на моей репутации или репутации компании, но придется попотеть, чтобы сгладить возможный конфликт, – откровенничает она, чем сбивает меня с толку. Нужно вернуться в ресторан и взять бутылку того вина, которое они пили. А лучше две, потому что оно поразительно развязывает Яшиной язык. – Ты не подумай, это не тревожность, а профдеформация. За годы работы учишься просчитывать ходы наперед.

– Да я и не подумал, – отзываюсь лениво. Я вообще мало о чем думаю, пока мы идем, потому что перманентно залипаю на ее красиво двигающихся губах. – Если честно, я восхищен твоим профессионализмом. Когда меня застают папарацци, я показываю факи и даже не пытаюсь гуглить, что про меня пишут.

– Тебе бы пришлось скроллить ленту сутки напролет, – Лиля закатывает глаза и качает головой. – О тебе пишут почти так же часто, как о президенте.

– Следишь за мной? – мне это даже льстит.

На щеках Лили появляется легкий румянец. Мы останавливаемся и долго смотрим друг другу в глаза. Я не надеюсь на словесный ответ – Яшина выдала себя с головой. Но моя бывшая и тут действует неординарно, начиная говорить:

– Все надеялась, что твоя жизнь покатится под откос, и я наконец смогу прокричать в небо «Это потому что он меня бросил», – она улыбается, но, встретив мой серьезный взгляд, опускает уголки губ. – Шучу, – добавляет Лиля и взмахивает рукой. – Неудачно получилось, – старается вернуть нашу беседу в непринужденное русло, но ничего не выходит.

Какое-то время мы идем молча. Я обдумываю ее слова. Шесть лет назад я был простым парнем, одним из толпы спортсменов, на голову которому свалился успех. Как много спортсменов добивается высот и выходит за пределы местного клуба? Процент ничтожно мал. Выйти даже в КХЛ задача не из простых, а попасть на мировой уровень – тем более. И, конечно, это ослепляет. Точнее, отключается все остальное: жизнь, друзья, планы. Остается только хоккей, упорная работа и желание удержаться.

Поэтому я подписал контракт на восемь лет, даже не подумав о варианте, что Лили может не оказаться рядом со мной. Что она, в конце концов, на год младше и ей еще доучиваться, что для нее наше временное расставание пройдет тяжелее, чем для меня. Что это она будет наблюдать за моими успехами издалека, что будет ревновать и терзаться, не зная, где я пропадаю, когда не отвечаю на звонки. Мне же было проще: я уезжал из родного города, в котором меня знали все и в котором я знал многих. Лиля была в безопасности по всем фронтам: никто бы не рискнул перейти мне дорогу.

Но тогда, в двадцать два, я не понимал. Теперь утекло слишком много воды, чтобы возвращаться к прошлому. Еще тупее будет извиняться. Сорри, я срулил на шесть лет, но не хочешь ли ты подождать меня еще два года, потому что я вдруг осознал, что важнее все-таки люди рядом, а не медали и кубки. И так уж вышло, что единственным настоящим в моей жизни была ты. Что-то мне подсказывает, что вряд ли Яшина оценит подобный выпад. Она скорее придушит меня подушкой в попытке избавить от мучений, решив, что я окончательно сбрендил. И будет права.

– Лилит, – зову ее, отвлекая от созерцания пальм, укутанных в гирлянды. Лиля оборачивается и едва заметно улыбается мне. Больше не злится и не прячется за образом ледяной королевы. И от этого меня разматывает еще сильнее. Потому что сейчас, в это мгновение, она настоящая. И я готов отдать все, чтобы его продлить. – Не хочешь мороженое? – закружив ее вокруг своей оси, осторожно ловлю и веду в сторону фургончика. Лиля послушно следует за мной.

– Добрый вечер! Чего желаете? У нас есть обычное мороженое, а есть с алкоголем.

– Прошу, – галантно склоняю голову и жестом приглашаю Лилю выбрать. Она стабильна до безобразия – берет самое шоколадное из всех и просит полить сверху шоколадной глазурью и добавить кусочки брауни.

Мой выбор простого орехового рожка выглядит скромно, и я добавляю к заказу бутылку холодной газированной воды.

Мы возвращаемся на дорожку и продолжаем прогулку. Вокруг какофония звуков: «Марджанджа» смешивается с лиричными мотивами песни про город Сочи. В воздухе пахнет соленым морем и вареной кукурузой.

– Боже, это нереально, – почти рычит Лиля и закатывает глаза от удовольствия. Я тяжело сглатываю и стараюсь не смотреть на ее тонкую шею и вздымающуюся при вдохе грудь. – Почему так всегда? Самое вкусное мороженое – на душной набережной, потрясающий облепиховый чай – только в занесенной снегом кафешке на высоте в две тысячи метров над морем, любимый борщ – у бабули дома.

А самый дорогой человек оказывается за тысячи километров от тебя, и понимаешь это, лишь встретившись с ним шесть лет спустя.

– Первые воспоминания всегда самые яркие, – отзываюсь непринужденно. Нам навстречу едет самокатчик. Опустив ладонь на поясницу Лилит, двигаю ее к себе, меняю нас местами, чтобы она шла со стороны бордюра.

Яшина вопросительно поднимает брови, но никак не комментирует мои действия.

– Наверное, ты прав, – Лиля долго смотрит на меня, будто ждет, что я продолжу ее мысль.

Я упрямо молчу, потому что в моей голове только романтические бредни, с которыми я мог бы подкатить к любой другой девчонке, но по отношению к Лиле это будет нечестно. Я не могу предложить ей проверить «теорию первых» и продолжить вечер со мной. Черт, я даже не знаю, что мы будем делать дальше, когда пройдем последние двести метров. Вызовем такси и вернемся в отель, чтобы в слишком тесном для нас двоих и скопившихся за годы обид номере делать вид, что не замечаем друг друга?

Да нахрен все это!

– Пойдем, – взяв за руку, веду ее в сторону пляжа.

Спускаемся по лестнице. Чем ближе к морю, тем тише становятся звуки вокруг, остается только завлекающий шепот волн.

– Яш, постой, – Лиля крепче сжимает мою руку. Оборачиваюсь к ней моментально, будто жду, что она скажет что-то важное. Что-то, от чего между нами все станет понятным. Но Яшина не облегчает мне задачу ни на грамм – улыбается так, что все, о чем я могу думать – это ее раскрасневшиеся от холодного мороженого губы.

– М?

– Я не смогу пойти дальше, – она поворачивается боком и, согнув в колене ногу, поднимает вверх пятку, демонстрируя босоножки и изящные голени. – У меня каблуки. Они не совместимы с галькой.

– Могу одолжить сандали, – отвечаю с дурацкой улыбкой, испытывая облегчение. Она не не хочет идти, а просто не может.

– Сорок пятого размера? Вот уж спасибо, – Лиля заливисто смеется.

Осматриваюсь, ища решение. В последний раз я так волновался, кажется, пока мы с Яшиной еще были вместе. Она единственная женщина, которая может превратить меня в неуверенного в себе подростка одной фразой.

Недалеко от нас навес и шезлонги. В позднее время их уже не сдают, и они просто пустуют без присмотра.

– Подержи-ка, – всучаю ей в руки бутылку и половину своего рожка. – А теперь иди сюда, – поднимаю Лилит на руки и быстро, пока она не успела возмутиться, несу к шезлонгам. Она легкая, как пушинка.

– Я убью тебя, если ты меня уронишь! – угрожает Яшина, на что я только смеюсь и качаю головой.

Усаживаю на один, стоящий параллельно линии воды. Опускаюсь рядом, но не придвивгаюсь вплотную, сохраняя между нами дистанцию. За время нашего пребывания на курорте она немного сократилась, но сегодня мне этого недостаточно.

Лиля, расправившись с мороженым, смотрит на море. Я же не могу отвести глаз от нее. В лунном свете ее волосы почти блестят, платье размывает силуэт. Она как русалка – стоит ей заговорить, и прекрасный голос очарует меня окончательно.

Я восхищаюсь Яшиной, и одновременно с тем на сердце появляется тоска, тянущая до боли. Я бы хотел, чтобы между нами все было иначе. Чтобы я не был тем придурком, обидевшим ее так сильно, что даже спустя годы эта обида не прошла. Чтобы мне хватило решимости убедить ее стать моей женой и все-таки получить визу, пусть и со второго раза.

– Здесь так хорошо, – раздается ее голос, вытаскивающий меня из мыслей. – Я начинаю жалеть, что раньше не ездила в отпуск, – она отставляет бумажную креманку в сторону и облизывает губы. Даже такое простое действие у нее получается элегантным и соблазнительным. Лиля упирается локтями в колени и задумчиво смотрит вдаль.

Моя неприступная Лилит. Я жалею только о том, что когда-то тебя отпустил и перестал бороться за нас.

– У тебя есть время наверстать, – подбадриваю ее. – Всего лишь нужно летать куда-то дважды в год, и вуаля. А потом втянешься, и уже не будешь соглашаться на меньшее.

– Ты делишься со мной опытом? – спрашивает Лиля со смешком.

– Даю дружеский совет, – подмигиваю ей.

С гор быстро налетают шальные тучи, и приятный вечер прерывается дождем. Мы с трудом вызываем такси и быстро уходим с пляжа, забирая с собой пригоршню недосказанностей.

Помогаю Лиле сесть в машину и сажусь к ней назад с другой стороны.

Лилит загадочно улыбается и смотрит вперед. Я же не могу от нее оторваться, продолжая впитывать каждую черточку. Кровь бурлит в венах, а желание только растет. В салоне воздух пропитывается запахом ее духов, окутывая меня, подобно дурману. Тянусь к ее ладони, лежащей на сиденье, и накрываю своей. Лиля напрягается, но руку не убирает. Я переплетаю наши пальцы.

Яшина бросает на меня растерянный взгляд. Выдерживаю его и жду, что она задаст вопрос, но вместо этого Лиля только шумно выдыхает и отворачивается. Мы едем в тишине. Сегодня ее между нами много, но она наконец перестает давить.

Мы будто находим гармонию в продолжительном молчании.

Поездка выходит слишком короткой, и я подаюсь вперед, чтобы попросить водителя сделать еще круг, но ладонь Лили выскальзывает из моей, и она первой выходит из такси. А мне остается лишь последовать за ней.

К домику мы почти бежим под дождем.

– Я не успеваю за тобой! – смеется Лиля, останавливаясь на середине пути.

– Давай, – пропускаю ее вперед и иду по пятам, как верный пес.

Всего три ступеньки, и этот вечер закончится. У меня нет ни единой идеи, как его продлить. Войти в номер и все-таки наброситься на ее губы с порога? Это было бы идеально. Но утром Лиля мысленно сожрет себя за безрассудство. Продолжить разговор – нелепо. Вся наша болтовня ни о чем, и раздувать дурацкий фарс еще больше я не хочу.

– Лиль, – зову, когда она оказывается на последней ступеньке. Яшина разворачивается тут же, – возьми ключи, – достаю из кармана связку с брелоком-номером домика, используя идиотский предлог задержать ее ненадолго рядом с собой.

Лиля забирает ключ, хотя в ее клатче лежит в точности такой же. Мы оба понимаем, что это значит. Я – потому что она приняла правила игры. Лиля – потому что задерживает ладонь поверх моей, не спеша убирать руку. Металл нагревается от нашей кожи.

Расстояния и воздуха становится катастрофически мало. С каждой секундой мы оказываемся ближе друг к другу. Ее рваный выдох теплой волной бьется о мою щеку. Я вижу, как пульсирует венка на ее шее, замечаю приглашающе приоткрывшиеся губы. Веду костяшками пальцев по ее лицу, отводя волосы за уши. Лиля вздрагивает, но не отстраняется. Снова позволяет мне зайти дальше.

Ее ресницы дрожат, а взгляд быстро пьянеет.

Она ответит, если я наклонюсь вперед и поцелую ее. Впустит мой язык в свой сладкий рот и позволит сделать что угодно. Это будет самая охренительная и жаркая ночь во всей моей жизни. В ее, уверен, тоже.

И именно поэтому я все же подаюсь навстречу Яшиной, но всего лишь целомудренно целую ее в щеку, надолго прижимаясь губами.

– Спасибо за вечер, – произношу с улыбкой и отстраняюсь.

– Эм… взаимно?.. – ее растерянность ощутима. – Ты не пойдешь? – спрашивает Лиля, кивком указывая на дверь.

Нет, Яша, держи член в штанах, а руки подальше от Яшиной. Это эйфория, которая рассеется с первым лучами солнца.

– Буду сразу за тобой, – едва не вою от сожаления. Кто вообще отказывается от такой роскошной женщины, как Лиля? Блядь, это безумие, и у меня еще есть шанс его предотвратить. Я не отступаю ни на шаг, пока Яшина открывает замок и входит в комнату. Здесь душно, но мы упрямо это игнорируем, ведь огонь между нами полыхает в разы жарче. Я опускаю ладони на тонкую талию, Лиля выдыхает с облегчением, и я, продлевая нашу агонию, веду носом по шее и целую ее за ушком. Сдохнуть можно от того, насколько она горячая и податливая. И именно поэтому я должен отступить. – Извини, Лилит, – отхожу в сторону и иду прямиком на террасу. Если понадобится, буду спать под дождем на ротанговой мебели. – Мне нужно позвонить.