Глава 19

Шок. Шок. Шок.

Меня будто выталкивают в вакуум, в котором я барахтаюсь, в надежде найти опору. Все закручивается быстрей и быстрей, я с трудом успеваю соображать.

Когда происходит треш, самое главное не начать тут же действовать в паническом припадке решить проблему как можно быстрее. Нужно остановиться, оценить ситуацию и выдохнуть. Не бывает неразрешимых случаев.

Смотрю уходящему Муромскому вслед. Перевариваю его слова.

Меня снимали. Пока Артур держал мою руку и мы были похожи на парочку.

Блин. Блин!

Я не верю в совпадения. В двадцать первом веке любой пиар-скандал – это давно спланированная акция. Каждое фото, попавшее в сеть – не случайность, а часть продуманной стратегии.

Мозг включается в работу.

Журналист. Фотографии. Артур. Яша.

Присаживаюсь на корточки и беру в руки телефон. Слава богу, на меня никто не обращает внимания. Даже официанты, спешно собирающие разбитую посуду и меняющие скатерть.

– Помощь нужна? – Артур оказывается рядом и подает мне руку. Не дождавшись, пока я приму помощь, сам обхватывает мое запястье и плавно тянет вверх.

Он не выглядит взволнованным, злым, на лице и тени недовольства нет. Сжимаю телефон крепче в руке. Отступаю от Артура на шаг, для уверенности делаю еще один в сторону. Смотрю на него теперь совсем иначе.

Как девушка, я люблю делать выводы. Как профессионал, давно научилась работать с фактами и не додумывать, когда информации недостаточно. Сейчас женская сущность побеждает, и я, ничуть не жалея, спрашиваю:

– Твоих рук дело?

– Мне правда нужно отвечать? – брови Артура приподнимаются. Он бросает вызов. Ждет, что я обвиню его первой. Вопрос – это не доказательство и не факт. Но если я брошу громкое слово, он, конечно же, не упустит возможности испортить мне жизнь. – Если хочешь, мы можем продолжить вечер в другом месте, – заявляет с ледяным спокойствием, словно все, что произошло – мелочи. – Без камер.

– Ни за что на свете, – губы кривятся от отвращения. Я давно научилась держать маску на публике, но сегодня все идет наперекосяк, и эмоции вырываются быстрее, чем я успеваю их обуздать.

Второпях выхожу на улицу. Не прощаюсь – не знаю, что сказать, чтобы не выглядело уязвленно или, того хуже, гневно. Ноги едва держат. На улице после дождя душно, в ресторане было гораздо прохладнее, но я лучше трижды покроюсь испариной, чем вернусь туда к Артуру.

Муромский уже не пытается свернуть шею журналисту – теперь они вполне приятельски курят под присмотром затягивающегося сигаретным дымом охранника. Я хочу присоединиться к общей вакханалии, но вместо этого пишу в рабочий чат, что попала в переплет и, возможно, завтра они будут отрабатывать инфоповод со мной в главной роли. Быстро рассказываю все, от пиар-команды не должно быть секретов, особенно когда они касаются работы. Палец зависает над кнопкой отправить. Нужно сесть и перечитать. За десять минут катастрофы не случится. Мы, в конце концов, не на атомной станции.

Яша замечает меня первым. Машет рукой, приглашая к ним.

Или все-таки сохранить один, пока он не стал достоянием общественности? В этот переплет замешана не только я. Смотрю на сообщение, которое так и болтается в окошке и ждет отправки. Что если все и правда разрешится удачно? Иногда стелить солому опасно для жизни и репутации.

Поэтому я убираю свой телефон в клатч и спускаюсь по ступенькам.

Яша выбрасывает бычок в пепельницу над урной и ждет меня внизу. Обеспокоенный взгляд скользит по телу и задерживается на моем лице. Поджимаю губы и думаю, как бы уйти отсюда побыстрее, пока мы не начали неловкий разговор. Нужно как-то убедиться, что фотографии удалены и ничьей репутации ничто не угрожает, а после спрятаться где-нибудь до утра.

– Ты как? – спрашивает он и осторожно сжимает пальцами мой локоть. Загораживает собой от двух пар любопытных глаз. – Прости, я, наверное, напугал тебя. Стоило сделать это все как-то тише, – Яша чешет затылок, пряча неловкость и легкое чувство вины.

Я же поверить не могу, что слышу от Муромского искренние извинения.

– Я… – слова будто ветром сдувает. Не могу найти ни одного. Что ему на это ответить? Что он все сделал правильно? Это будет самая большая ложь, потому что причинять физический вред человеку, угрожать ему и еще бог знает что – наказуемо. Но винить его я тоже не могу, потому что в галерее телефона, который я держу в руке, мои фотографии.

– В свое оправдание скажу: мы, спортсмены, народ вспыльчивый, но честный. Безобидных не обижаем, – Муромский улыбается, и я, тихонько смеясь, качаю головой. Вот как у него получается одной фразой в корне менять ситуацию? Мне нужен мастер-класс, потому что тут даже мой профессионализм проигрывает.

– И легко налаживаете контакты, судя по всему, – отвечаю я с улыбкой, но по тому, как Яша напрягается, понимаю, что формулировку выбрала неудачную и колкую, как будто намекаю на всех его подружек, статьями о которых пестрят сайты в интернете. Поэтому продолжаю, мягко поясняя: – Если бы не видела собственными глазами, как ты выволок его из ресторана, ни за что бы не поверила, что тот погром устроили вы.

– Да, мы быстро пришли к соглашению, – Яша, вытянув шею, серьезно кивает. – Он все удалит, – говорит чуть тише и наклоняется ко мне. – Сделать фото его попросил твой спутник, ну и, разумеется, пообещал материал для статьи. Ты, оказывается, важная персона, Лилит, я восхищен, – Муромский весело подмигивает. – Давай уладим все окончательно и уберемся отсюда.

Согласившись, беру Яшу под локоть. Муромский решает проблему самостоятельно, а я просто стою красиво и улыбаюсь. Больше мне ничего делать не нужно. И это так окрыляет! Господи, я столько лет решала проблемы в одиночестве, что находиться в стороне катастрофически непривычно. И тянет все перепроверить: а точно ли удалились все копии, в том числе и из облака? Удалось ли решить вопрос по камерам в зале? Ущерб ресторану? Боже, Яша опять оплачивает за меня штрафы!

У Муромского все получается так ловко, что я просто пораженно пялюсь и изо всех сил стараюсь не вмешиваться. В какой-то момент, когда он снова начинает раздавать автографы, сообщаю, что подожду его на улице. Нужно как-то справиться с неприкрытым восхищением, пока Яша не надумал ничего лишнего.

И пока я тоже не надумала.

В отпуске так легко очароваться. Ожидания снижены до минимума. Главное – чтобы было хорошо здесь и сейчас. А с Муромским, если не кривить душой, не просто хорошо, а прекрасно. С ним весело, безопасно, комфортно и очень легко. Как будто нет груза должности, как будто я не руководитель, готовый решать любые вопросы двадцать четыре на семь, а всего лишь Лиля – обычная молодая женщина, которой ничто человеческое не чуждо. Женщина, за которой хочется ухаживать и которая умеет принимать мужское внимание.

Смотрю на дорогу и часто проезжающие машины. Несмотря на позднее время, жизнь здесь кипит. И я впервые за долгое время ощущаю себя причастной к этой жизни. Вот она я, такая же отдыхающая – немного ленивая, разомлевшая под южным солнцем, с обгоревшим носом и дурацкой улыбкой на лице.

– Надо же, ты не сбежала, – Яша останавливается рядом со мной. Смотрит пристально, словно в душу заглядывает. В уголках его губ таится улыбка, но он все равно выглядит слишком серьезным. Наверное, это из-за нахмуренных бровей.

– Не хотела уходить, не поблагодарив, – пожимаю плечами и поправляю клатч. После небольшой паузы все между нами кажется другим.

– Может, прогуляемся? – Муромский подставляет локоть. – Ты наверняка заготовила длинную речь, и у нас есть примерно двадцать минут, – смеется он.

– Нет, у меня всего лишь банальное спасибо, – отвечаю я и все же кладу ладонь на сгиб локтя. Яша с облегчением выдыхает и картинно смахивает со лба несуществующую каплю пота. Поджимаю губы, пряча смешок, и мы наконец выходим на дорожку, которая вдоль маленьких ресторанчиков, расположенных один за другим.

– Всегда пожалуйста, – по-джентльменски отвечает Муромский, ловко лавируя в потоке людей.

В груди поселяется странное, но теплое ощущение. Я не анализирую – просто наслаждаюсь прогулкой, дышу морским воздухом, подхватываю отпускное настроение и стараюсь не смотреть на Муромского, чтобы не очаровываться еще сильнее.

Между нами слишком много всего. Но сейчас прошлое отходит на второй план, потому что в настоящем хо-ро-шо.