Глава 22

– И долго ты будешь ползти в хвосте, Лилит? – Муромский подает мне руку, помогая забраться на огромный камень. Чем выше мы уходим в горы, тем непроходимее кажется маршрут. И тем сильнее я жалею, что не осталась у водопада наслаждаться горячими хычинами и вином, а решила дойти до конца. – Я видел тебя на пляже, ты не можешь быть настолько неподготовленной, – бессовестно заявляет эта гора мышц, с улыбкой затаскивая меня на валун.

– Я работаю в офисе, и мой походный максимум ограничивается кухней на этаже и ближайшей столовой, – корчу Муромскому рожицу и стараюсь не смотреть на него, когда мы отказываемся в считанных сантиметрах друг от друга.

Яша идет в одной майке, которую периодически не стесняется снимать, чем вызывает приступ тахикардии у женщин в нашем походном отряде. Преимущественно все идут парочками, нас шестнадцать человек, не считая гида, мы приехали в максимально возможную точку на трех машинах. И уже оттуда пошли вверх.

Рука горит от нашего прикосновения, и по разливающейся темноте в глазах Муромского становится ясно, что он тоже это чувствует. Убираю ладонь первой и разворачиваюсь. Нужно идти дальше. Сбегать от повисших в воздухе недоговоренностей, когда Яша увлеченно смотрел повтор хоккейного матча на диване, а я – ворочалась в кровати, читая электронную книгу и едва не мыча от досады, потому что у героини, в отличие от меня, был секс.

– Тогда я не завидую твоим ногам. Особенно завтра, – издевается надо мной Муромский и пропускает вперед, страхуя меня на очередном подъеме.

– Забронирую массаж в спа, – бросаю холодно и иду вперед.

На дорожке меня поджидает девушка примерно моего возраста. Она выглядит как та самая красотка из соцсетей, которая рассказывает про женскую энергию в сторис и спрашивает у масика «дождик идет, потому что тучка плачет». У нее стильные кроссовки последней модели, лосины с пуш-ап эффектом, подчеркивающие упругий зад, и спортивный топ, не оставляющий простора для фантазий.

Я не чувствую себя ущемленной на фоне, но когда прохожу мимо нее и ловлю презрительный взгляд, который сменяется восхищением при виде Муромского, ощущаю поднимающуюся с рекордно быстрой скоростью волну злости.

Понятно, очередная фанатка или новая поклонница, решившая, что рядом с таким представителем противоположного пола мне не место. Я уже пережила подобное, когда мы начали встречаться с Яшей. Тогда он был звездой местного масштаба, и многие удивлялись, как он выбрал простую девочку, приехавшую из города с населением в тридцать тысяч человек покорять столицу. Нам было плевать, мы слишком увлеклись друг другом, и разговоры быстро сошли на нет. Но сейчас все они всплывают болезненными воспоминаниями, которые я бы ни за что на свете не хотела больше пережить.

– Яша, а не поможете мне? – слышу за спиной слишком тоненький голос. Хищница вышла на охоту и надеется заполучить крупную добычу.

– С чем? – безынтересно отзывается Муромский, пока я, продолжая подслушивать, медленно поднимаюсь по камням.

– Сделаете пару фотографий?

О боже, более тупой подкат сложно придумать. Ну какая девушка в здравом уме будет просить парня снять фото? Они не приспособлены к этому на генетическом уровне, потому что либо завалят горизонт, либо снимут тебя со всеми твоими вторыми подбородками. Спасибо, но нет. У меня и так от нервной системы мало осталось, чтобы смотреть на этот тихий ужас.

– Эм… если очень надо, но я в этом профан, – растерянно отвечает Муромский, которого, кажется, впервые за долгое время застали врасплох

– Я подскажу.

Бросаю на эту приторную парочку взгляд через плечо. Девушка подходит вплотную и почти прилипает к плечу Яши, но он делает шаг в сторону. Она что-то рассказывает, водя пальцем над экраном, затем поднимает телефон и продолжает вещать.

Я уже не слышу, одолеваемая вспышкой слепой ревности. Да к черту его вообще! С ним всегда так было – каждая девушка пыталась добиться внимания красавчика-Муромского. И если тогда у нас был весомый аргумент в виде отношений, то сейчас… я, объективно, не могу конкурировать с этой девушкой. И даже не собираюсь. В конце концов, яйца между ног не у меня.

Поднимаю ногу, становясь на очередной камень. Он оказывается слишком влажным и скользким. Нога ползет в сторону, а на весь лес раздается мой вскрик, когда я грациозно сползаю вниз, собирая задом мох и грязь.

Вот тебе и божественная кара, Лиличка, за отсутствие женской солидарности!

Не успеваю осознать быструю смену окружающей картины, голова идет кругом от резкой смены положения. Но уже через секунду единственное, что я вижу – обеспокоенное лицо Муромского.

– Эй, ты как? Где болит? – спрашивает с искренним волнением, и я только глупо улыбаюсь. Не потому что победила в выдуманном сражении, а потому что плохо соображаю. – Если ты не ответишь, я начну узнавать на ощупь.

– Тогда болеть будет у тебя между ног, – огрызаюсь, все еще обиженная на него. За что? Кто его разберет! За все и сразу. За то, что уехал шесть лет назад. За то, что такой красивый. За его успехи, за то, что живет дальше жизнью своей мечты. За то, что ведет себя так, что мое сердце снова бешено барабанит при виде него.

– Шутишь – это хорошо, – Яша улыбается и поднимает мой подбородок, внимательно смотрит в глаза всего секунд пять, но за это время давление подскакивает выше гор. Он осматривает меня с медицинским интересом – холодно, обезличенно, словно на моем месте мог быть кто угодно. – Руки, ноги, спина?

Шевелю пальцами ног, медленно верчу стопами и запястьями. Ерзаю на месте, но не чувствую ничего. Все в полном порядке, кроме мокрой задницы, на которой останется грязное пятно.

– Целые. Единственное, что пострадало – мои велосипедки, – встаю с помощью Муромского, потому что он категорически отказывается от меня отходить.

Яша, наклонившись вбок, оценивает ущерб и страдальчески вздыхает.

– Что? Там все плохо? – тоже верчусь, продолжая держаться за его руки, но не могу разглядеть ничего из-за рюкзака.

– Теперь твоя задница привлекает еще больше внимания, – Муромский говорит тише, и в прохладном хвойном лесу становится жарко.

Он с ума меня сведет! И я послушно пойду на это, потому что не смогу не пойти. Мы так близко друг к другу, что стоит одному из нас потянуться, и губы встретятся. Яша сжимает мои ладони в своих крепче. Зрачки в его глазах заполняют почти всю радужку. Мое дыхание сбивается, я нервно облизываю губы. Мы проваливаемся в вакуум, где нет никого, кроме нас двоих.

– Дайте пройти! – мимо нас проносится та девушка, которая просила Яшу сделать несколько кадров. Я прослеживаю за ней взглядом, Муромский же не двигается ни на сантиметр, пялится на мое лицо безостановочно.

Опомнившись, отстраняюсь первой.

– Направь свое внимание на фанаток, – вздохнув, делаю шаг назад. Тело потряхивает, но вовсе не от падения. Это все влияние Муромского, чувства к которому сидят настолько глубоко, что их не вытравить.

– Ты…

– Мы отстаем от группы, – перебиваю, не давая ему даже произнести что-либо. Потому что весь оставшийся день будут думать об этом. – Надо догонять.

Яша устало качает головой и проводит ладонью по волосам.

– Иди вперед, Лилит. Я буду сразу за тобой.

Кивнув, уже более осторожно продолжаю маршрут, надеясь, что моя задница горит от перегрузки мышц, а не из-за того, что она находится под пристальным вниманием Муромского.