Глава 23

Оставшийся путь наверх мы с Муромским проходим молча. Я стараюсь даже не смотреть на него, потому что иначе выплесну на него весь эмоциональный коктейль, который бурлит в груди с нашей первой встречи.

– Вот мы и добрались до крайней точки нашего путешествия – голубого озера, жемчужины чистейшей ледниковой воды в горах, – торжественно сообщает наш гид, когда мы минуем небольшой пригорок.

Взгляду открывается лазурное озеро, его словно кто-то подкрасил краской – чистейшая голубая вода, окруженная с противоположного берега снегом, хотя вокруг так жарко, что удивительно, как эти крохи снега задержались на поверхности. Здесь даже дышится легче. Я подставляю лицо солнцу и прикрываю глаза. Вот оно, то, ради чего стоит ездить в отпуск – свобода, спокойствие, тишина. И ощущение, будто за спиной раскрываются крылья.

Смотрю вокруг. Впереди – гора, слева – камни, почти такие же, по которым мы шли сюда. Справа – небольшой лес, куда идет вся наша группа на пикник.

– А купаться можно?

– Температура воды два градуса, можете попробовать, но учтите, что еще предстоит спускаться с горы, а это опаснее, чем подъем. Я бы не рекомендовал, – отвечает наш гид. – Но все на ваше усмотрение. Может, найдутся смельчаки.

Но таких, к счастью, не находится.

Мы по очереди подходим к воде, делаем фотографии, чтобы не мешать друг другу. Я прибиваюсь к семье из пяти человек – родители, сын и дочка с мужем моего возраста. Светлана, милейшая и добродушная женщина, угощает меня домашним вином, которое они с мужем готовят каждый год. Делаю два глотка и сажусь на нагретый солнцем камень.

Оказывается, Саша – дочь Светланы и Игоря, тоже работает в пиаре, и мы начинаем обсуждать работу и делиться забавными случаями. Сферы у нас разные, но это не мешает быстро найти общий язык.

– Боже, Лиля, ты должна присоединиться к нам за ужином сегодня! – Саша складывает руки в молебном жесте, и я улыбаюсь.

– Санечка, не напирай на девочку, – вмешивается Светлана.

– Спаси, меня, пожалуйста. Иначе они опять начнут обсуждать свои фермерские штуки и отговаривать Кирилла уйти со службы, – брат Саши недовольно кривится и закатывает глаза. Видимо, табуированная тема, которая поднимается слишком часто. – Я не выдержу еще вечер таких разговоров. Пожа-а-а-алуйста, – она удивительно легко выходит на контакт со мной. Я люблю открытых людей, которые не прячутся за рамками условностей, и Саша одна из таких.

– Вообще мне в подарок достались сутки в отеле в горах сегодня, – пригубляю вино и отвожу взгляд. Отказывать всегда неудобно, тем более таким душевным людям.

Может, ну его, этого Муромского? Почему мы вообще должны оставаться здесь вдвоем? Он вполне может переночевать в одиночестве, и я тоже наконец-то займу всю кровать, а не только половину.

Стоит только подумать о Яше, как глаза тут же находят его среди остальной группы. Он тоже сидит поодаль от основной компании, а рядом с ним на большом плоском камне та самая брюнетка. Девушка болтает без умолку, Яша ей что-то отвечает, но, словно почувствовав, что я пялюсь, поднимает голову.

Жадно впиваемся друг в друга взглядами. Кожа вспыхивает, будто ее подожгли. На шее выступает испарина. Муромский всегда так смотрит, словно в следующую секунду мы сделаем что-то непоправимое. И я вряд ли стану сопротивляться. Скорее, сдамся без боя.

Мне вдруг становится неудобно сидеть, смотреть, думать, дышать. Ну почему он такой? Почему рядом с ним я забываю, что занимаю высокую должность, что много знаю и умею, что у меня, в конце концов, есть гордость? И превращаюсь в старшеклассницу, на которую обратил внимание самый популярный парень школы. Но нам не суждено быть вместе, потому что он говорит, обсуждает, задает вопросы, а школьница может только неуверенно мямлить что-то невнятное в ответ и сбегать, когда атмосфера вокруг накаляется слишком сильно.

Яша вопросительно поднимает брови, уголок его губ ползет наверх в ухмылке. Я тоже почему-то начинаю улыбаться. Он ждет от меня действий? Ну уж нет. Не собираюсь совершать ни одного шага навстречу. Муромский подается вперед, собираясь встать, но его возвращают на место загребущие руки брюнетки.

Я тут же отворачиваюсь, коря себя за наивность и неспособность противостоять.

Сколько еще я буду попадаться на эту удочку? Он уже в компании другой, но я все равно улыбалась ему и наверняка пошла бы следом, если бы он предложил немного пройтись вдоль озера.

Ну и дура!

– А хотя знаете… я подумаю. Может, получится поменять планы, – натянуто улыбаюсь новым знакомым и зачем-то смотрю на Кирилла, прекрасно зная, что вытеснять мысли об одном парне другим – плохая затея. И я ничего подобного делать не собираюсь, мне просто нужен предлог, чтобы сбежать от Муромского, а дальше сориентируюсь по обстоятельствам.

– Уи-и-и-и! Супер! Давай обменяемся номерами, чтобы не потерять друг друга, – Саша достает телефон. Здесь нет связи, поэтому мы по очереди диктуем телефоны и обещаем оставаться на связи.

Отпуск – время, когда заводишь знакомства, которые никогда не станешь продолжать. И я уверена, что мы прекрасно отдохнем в компании, возможно, даже выберемся куда-то еще раз, но как только отдых закончится, мы забудем друг друга и разойдемся, как в море корабли.

Наш пикник заканчивается, и мы начинаем собираться, чтобы примерно два с половиной часа идти вниз. Подхожу к озеру и, зачерпнув руками ледяную воду, умываюсь на дорожку.

Когда выпрямляюсь, замечаю Кирилла, который заинтересованно за мной следит. И хмурого Муромского, едва не вспыхивающего от негодования.

Улыбнувшись первому и проигнорировав второго, присоединяюсь к группе. Теперь я иду не в хвосте, а в самой середине. Мы постоянно болтаем с Сашей и Светланой, и я не замечаю, когда мы выходим к площадке, откуда начинали свое путешествие.

Это так… быстро, несмотря на то, что маршрут занял весь день.

На горы почти моментально опускаются сумерки, а небо затягивается тучами. Гид вызывает еще машину по рации и спрашивает, как погода. Говорит, что скоро пойдет дождь, потому что тучи висят на пиках.

– Делимся на две группы: справа – те, кто ночуют в отеле, вас отвезет джип. Слева – все остальные. Через пятнадцать минут к нам подъедет машина, и мы будем спускаться.

– Так что, ты решила? – тихо спрашивает Саша, наклонившись ко мне.

– Эм… сейчас, – набрав в грудь побольше воздуха, я иду прямиком к Яше.

Он как раз отходит вправо под сопровождающим взглядом брюнетки, но сам при этом на нее не смотрит, предпочитая скрыться за джипом.

Крадучись, обхожу машину. Чувствую себя преступницей – пульс долбит в барабанные перепонки и виски. Я как будто что-то запрещенное собираюсь делать.

– При-вет, – тяну по слогам, не зная, с чего начать разговор. Нас здесь никто не видит, и от внезапного уединения по рукам бегут мурашки.

– О, надо же, ты со мной разговариваешь, – ядовито цедит Муромский, ничуть не облегчая мне задачу.

Проглатываю рвущиеся наружу возмущения и набираю в легкие побольше воздуха. Нужно просто сказать, и все.

– Слушай, я тут подумала… – в груди печет – Яша буквально пытается дыру во мне проделать взглядом, – нам необязательно ночевать в горах вдвоем. Я поеду вниз, а ты можешь пригласить ту девушку. Вы вроде бы нашли с ней общий язык.

– Нет, – не говорит – ножом режет.

– О, мне, вероятно, показалось, – съезжаю с неудобной темы. – Но все равно. Оставайся тут, я не против. Тем более, если бы не ты, я бы не пошла участвовать в тех конкурсах и точно ничего бы не выиграла, – начинаю тараторить. Ну точно как школьница!

– А с чего вдруг ты так рвешься уехать? Понравился сыночка-корзиночка, проводящий отпуск с мамой? – Муромский кладет руку на крышу машины и делает шаг ко мне.

– Ты ничего о нем не знаешь, – толкаю Яшу в грудь. – Кирилл, между прочим, спасатель и порядочный мужчина.

– Настолько порядочный, что слюнями почти всю поляну залил, – недовольно фыркает Муромский, подбираясь все ближе ко мне.

Чокнутый альфач! Что он вообще о себе возомнил?

– Даже если так, тебе-то что? Мы расстались шесть лет назад, и то, что мы случайно оказались на одном курорте, не дает тебе никакого права устраивать сцены ревности, – пячусь назад, но Яша продолжает наступать. Он делает это так ловко, что спустя пару шагов я не замечаю, как оказываюсь прижата к дверце машины.

– Это хорошо, что ты понимаешь происходящее, Лилит, – произносит тихо, но твердо, снов коверкая мое имя. Но сейчас я прихожу от этого в восторг, хоть и пытаюсь убедить себя, что это просто дурацкие игры воображения.

Яша опускает ладони по обе стороны от меня. Смотрю влево и вправо, мы по-прежнему одни с этой стороны. А лицо Муромского опасно близко к моему.

– Поэтому, – продолжаю, игнорируя его реплику, – оставь меня в покое. Я не отпрашиваться у тебя пришла, а поставить перед фактом. Я уезжаю, а ты делай что хочешь.

– Что хочу, значит? – переспрашивает, слишком довольно улыбаясь. – Ставлю тебя перед фактом, Яшина: я хочу тебя, – выдыхает мне в губы и в следующее мгновение целует, в очередной раз переворачивая мой мир с ног на голову.