Глава 30

– Яша, отстань. Мне нужно поработать, – уворачиваюсь от поцелуев в шею. Нельзя было делать эрогенную зону настолько очевидной – Муромский каждую минуту намеревается к ней присосаться, причем самым бессовестным способом.

– Я уже жалею, что дал тебе ноутбук, – вздыхает он, устраиваясь на диване рядом со мной. – Ты обещала полчаса, – целует в плечо. Тело тут же отзывается на прикосновение. И хочет, чтобы ласки продолжались. Но я отсаживаюсь подальше и поворачиваюсь к Яше лицом, выставляя перед собой согнутые в коленях ноги.

Мы слишком быстро пришли к полному взаимопониманию и вот уже второй день ведем себя как парочка, уехавшая в медовый месяц: отдыхаем, плаваем, гуляем и много трахаемся. Да, именно это слово, потому что секс для всего безумия, которое творится в номере – это слишком скромно.

Муромский, стоит признать, ничуть не смущается – подавшись вперед, целует сначала одну коленку, вынуждая меня прикусить губу, чтобы сдержать стон, затем другую. С шумом втягиваю воздух, глаза закатываются сами собой. По телу уже расползается приятное тепло, а каждое прикосновение отзывается новой волной жара, который лишь усиливается.

Оказывается, можно прожить двадцать восемь лет и так и не узнать всех своих эрогенных зон. А потом в один день обнаружить и очень сильно возбудиться всего за пару секунд.

– Еще полчаса, и точно все, – выталкиваю из себя вместе со скапливающимся напряжением. – Правда много дел, – упираюсь стопой в его грудь, скольжу по бронзовой от загара коже. – И мы не отменяли правило насчет одежды.

Потому что тогда я не смогу сдерживать себя и превращусь в сумасшедшую, которая будет лапать Яшу в любое время. Это вообще нормально, что мне все время хочется его укусить и ущипнуть? Как будто у меня ПМС, а Яша – горячий и сочный чебурек.

Нет, это точно какое-то отклонение.

– Да? Я полагал, что получил парочку преференций, – Муромский, усмехнувшись, разводит мои ноги в стороны, поцелуями скользит по внутренней стороне бедра. Я едва не роняю ноутбук, но успеваю вовремя его схватить, – за оргазмические заслуги.

– Это к делу не относится, – качаю головой и вздрагиваю, когда его губы оказываются катастрофически близко к моим трусикам. – Пожалуйста! – слетает с губ мольба. – Тридцать минут. В одиночестве, – продолжаю, задыхаясь.

– И что мне за это будет? – выглядывает из-за ноутбука, хитро прищурившись.

– Попробуем сторговаться? – мой взгляд бегает между лицом Муромского и сообщением в рабочем чате. К слову, ситуация патовая, если ориентироваться на количество восклицательных знаков в начале и конце месседжа.

Яша хмурится, явно задумываясь. И я уже готовлюсь услышать эротическую фантазию с особыми извращениями, но Муромский вдруг улыбается, выпрямляясь.

– Поужинаешь со мной? Послезавтра.

Ужин? Просто ужин? Серьезно?

– Хорошо, – киваю, но почему-то расслабиться не получается. Заниматься сексом и не говорить о чувствах – легко. Мы обычно выматываемся до такой степени, что просто засыпаем. Но что будет, когда мы сядем напротив друг друга? Нам ведь придется делиться тем, что на душе.

– Супер! Рад, что ты так быстро согласилась, – оперевшись на спинку дивана, Муромский дотягивается до меня и быстро чмокает в губы. И только сейчас я понимаю всю хитрость этой затеи. Яша не собирается все упрощать.

– Я не… – осекаюсь. Не согласилась? Смешно. – Это просто ужин.

– Конечно, – соглашается легко, но я почему-то ощущаю тяжесть в груди. Его телефон звонит. Муромский подхватывает его молниеносно, хмурится, замечая имя звонящего. Блокирует экран, сбрасывая вызов и смотрит куда-то в сторону.

Все веселье между нами растворяется, словно ничего и не было.

– Что-то случилось? Кто звонил? – отставляю ноутбук на кофейный столик.

– Неизвестный номер. Я вчера принял какие-то куки, и вот теперь – не симка, а проходной двор для выгодных предложений кредитных карт, – Яша поднимается с дивана и улыбается мне, приподняв один уголок губ. Взгляд же остается задумчивым. – Я немного прогуляюсь. Когда вернусь, мы идем на пляж. И никаких отговорок.

Муромский не ждет моего ответа. Закинув майку на плечо, выходит из номера, оставляя меня в полном недопонимании, которое быстро отходит на второй план, когда я дочитываю сообщение в чате.

Репутация – такая тонкая вещь. Ее можно выстраивать годами и потерять всего за час. Можно пытаться быть хорошим, создавать видимость, долго и упорно работать, но так и не достичь нужного уровня.

И, конечно, в современном мире легко управлять массовым сознанием. Баннерная слепота – это чушь, которой оправдываются низкопробные маркетологи, отказывающиеся смотреть на вещи шире и выходить за границы. Внимание аудитории всегда можно привлечь, достаточно лишь знать, на какой триггер надавить.

И мы давим на протяжении часа, продумывая новую стратегию, которая не даст «СтройРазвитию» стать неприятной темой для обсуждений на следующие три дня. Кто-то из дольщиков прогуливался вдоль стройплощадки и заметил, как строители работают на высоте без страховок. И дело вовсе не в нас, а в самих подрядчиках, пренебрегающих правилами безопасности. Но кто в этом будет разбираться, когда есть горячий повод для обсуждения? И это они еще не заметили, как в одном из комплексов рабочие начали устанавливать облицовочные панели не того цвета в первом корпусе.

Я благодарю всех за работу и пишу, что буду не на связи в ближайшие пару часов, когда Яша возвращается в номер с двумя стаканчиками смузи разных цветов.

– Я дал тебе в два раза больше времени, думая, что ты успеешь собраться, – произносит он с усмешкой. От хмурого настроения, с которым он уходил, не осталось и следа.

Я слишком быстро забыла, но теперь, когда Яша выглядит как обычно, не думаю, что мы вернемся к этой теме. И я вообще не уверена, что нужно это делать, потому что сама ввела правило насчет отпуска. Я не хочу думать о нем через месяц или неделю. Муромский – гештальт, который я намереваюсь закрыть в оставшиеся дни.

– Я буду готова через пять минут.

– Какой будешь? – спрашивает Яша, поднимая стаканчики выше. Я отставляю ноутбук и встаю. – Маракуйя или малина с мятой?

– Можно я попробую оба и решу? – подхожу к нему, глядя из-под полуопущенных ресниц. Руки сами собой забираются под его майку и ложатся на пояс, пальцы скользят вдоль резинки шортов. Яша со свистом втягивает воздух и улыбается. Его взгляд стремительно темнеет.

– Ну давай, провокаторша, – он по очереди подносит к моим губам трубочки, и я пробую. Сладко и сладко. Одинаково вкусно.

Но мне льстит, что Яша подумал обо мне. И я снова попадаюсь на удочку заботы.

И вообще я успела соскучиться. Эта мысль возникает в голове так внезапно, что я немного пугаюсь, но быстро ее принимаю.

– Я решила, – говорю, в шутку задумавшись. Облизываю губы. Муромский ждет, замерев. Веду руками вверх по кубикам и груди. Добравшись до шеи, крепко обнимаю, почти повиснув, и встаю на носочки, чтобы дотянуться до губ. – Я буду тебя.