Глава 29

Пять утра, а сна ни в одном глазу. Я переворачиваюсь в постели, ложась на спину и окончательно сдавшись, открываю глаза. Похоже, счастливые и оттраханные часов не наблюдают и могут высыпаться всего за двести сорок минут. В теле – поразительная легкость, на душе – штиль, а в голове – белый шум. В хорошем настроении и ругать себя за излишнюю отзывчивость ночью не получается – я слишком довольна после – ай, черт с ним, даже считать не буду – после всех оргазмов, чтобы возмущаться и снова съедать себя за череду неверных решений.

Даже немного стыдно в глаза Муромского смотреть. Особенно после того, как он все-таки исполнил свою угрозу и усадил меня верхом на своем лице. И да, он остался в живых. Хотя бы до конца отпуска, потому что нужно быть сумасшедшей, чтобы собственноручно лишать себя лучшего в жизни секса.

Я уснула вчера почти сразу же после очередного фееричного завершения нашей близости. Яша, похоже, всерьез решил компенсировать шестилетнее отсутствие в моей жизни. Если бы не видела его фотографии с моделями, подумала бы, что все эти годы он пребывал в воздержании.

Потянувшись, поворачиваю голову в сторону. И не понимаю… ничегошеньки не понимаю.

Половина кровати пуста, но я точно помню, как засыпала на Яшиной груди, вдобавок ко всему закинув на него ногу. Мне же это не приснилось, да? Я помню, что пила вино, но вряд ли мой мозг мог сгенерировать настолько откровенные фантазии. Особенно ту, в которой Муромский все-таки выполнил свое обещание, зарывшись лицом мне между ног. Я не кончала так ярко, наверное, никогда. Правду говорят, что пик сексуальной активности у женщин наступает к тридцати. Только куда подевался активатор?

Соблазн позвать его велик, но я прикусываю щеку изнутри, заставляя себя молчать. Вчера я сама ограничила время нашего сексуального безумия одним отпуском. Никаких обязательств, никаких выносов мозга. Только удовольствие.

Поэтому, окончательно попрощавшись со сном, я быстро принимаю душ и привожу себя в порядок. В голове плотно укореняется мысль, что было бы неплохо встретить рассвет с кофе на террасе. Надев спортивный костюм, спускаюсь на первый этаж. Дверь на улицу открыта, оттуда тянет холодом, и я вздрагиваю, жалея, что не взяла с собой ничего теплее.

С улицы доносится голос Яши, а позже я замечаю его фигуру и в окне. Он сидит в кресле и с кем-то болтает по видеозвонку. Экран мне не видно, но соблазн заглянуть и узнать, кому Муромский уделяет время в пять утра – велик.

Может, выйти к нему и сделать вид, что я ничего не заметила? Мол, ой, я думала, ты меня тут ждешь, извини. И собеседнику привет.

Нет, ну что за глупости!

Мы провели вместе всего одну ночь, а я уже превращаюсь в ревнивую идиотку. Нужно просто заняться своим делом и не превращать побег из постели в трагедию. Что я там хотела? Кофе? Да, точно, я даже видела здесь капсулы вчера.

Ну с кем он может там разговаривать? В конце концов, его жизнь за океаном, и если мне не изменяет память, сейчас там начало десятого – вечер в самом разгаре. Он вполне может общаться с кем-то из друзей, у Яши их всегда было много.

– Oh, hey darling, – слышу счастливый голос Муромского и замираю посреди комнаты.

Дарлинг? Какая, к черту, у него там дорогая? И это после всего, что он вытворял со мной?

Меня бросает в жар, дрожь устремляется в конечности. Растерянно озираюсь, не зная, что и думать вообще. Он ведь мне даже ничего не пообещал! Ни ухаживаний, ни чувств – просто сказал, что хочет. А хотеть – это короткая эмоция, импульс. И… вполне вероятно, что Яша просто решил развлечься.

Точно! Он ведь разговаривал с кем-то в первый вечер. И я точно помню, что он назвал собеседницу деткой. То есть все это время он…

Так, стоп.

Заставляю себя прекратить раскручивать эту карусель. Муромский, конечно, никогда не был лишен женского внимания, но и, как голодный пес на кость, на него не бросался. Тем более, находясь в отношениях. И если бы у него была подружка, ему бы хватило мозгов и воли удержать член в штанах. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Ten seconds, princess, – говорит Яша и смотрит на меня с улыбкой. Кивком приглашает к себе.

– Пообщайся с принцессой. Не хорошо заставлять ее ждать, – звучит слишком жалко от моего уязвленного самолюбия.

А еще в груди неприятно тянет. Больно оказаться снова выброшенной за борт. Опять стать второй в списке приоритетов и никогда не подняться выше.

Разворачиваюсь, чтобы сбежать. Точнее, гордо уйти за кофе, но Яша перехватывает меня за талию и тут же прижимает к своей груди. Сердце отзывается радостным перестукиванием, но этим утром центр управления передан мозгу, поэтому я шлепаю Муромского по руке.

– Пусти, – шиплю разъяренно, зыркая на него через плечо. – Немедленно убери свои лапищи!

– Пантера дикая, – смеется Яша, целуя меня в висок. Все у него просто и весело. Бесит! – Я тебя обожаю, кошка моя ревнивая, – горячее дыхание обжигает шею, но его тут же сменяют губы, жадно втягивающие кожу и оставляющие влажный след. Между ног стремительно тяжелеет. Прикрыв глаза, ненадолго сдаюсь, позволяя себе насладиться умелыми действиями по соблазнению. – Пойдем, я вас познакомлю.

Яша поднимает меня выше и медленно несет на веранду.

– Отпусти! Я не собираюсь знакомиться с твоими подружками. Ищи другую дурочку, согласную на это!

Но Муромский, конечно же, не слушает, продолжая следовать по маршруту.

– Тебе станет стыдно за собственные слова и мысли, Лилит, – все еще веселится он, чем раздражает лишь сильнее.

– Это тебе должно быть стыдно за разговоры в пять утра! Мог бы воздержаться в знак уважения ко всему, что между нами было ночью.

– Если бы я не ушел, то ты бы проснулась в четыре и уже каталась бы на члене, выстанывая, какой я замечательный. – Муромский останавливается возле кресла. Ставит меня на землю, но не отпускает – наоборот, вгрызается в шею, как дикарь. Я ему не самочка, которую можно пометить! Наступаю изо всех сил на ногу, Яша шипит и смыкает зубы сильнее.

– Мне больно!

– Мне тоже, Лилит. Очень больно от твоего недоверия.

– Думаешь, я растаю от парочки милых фраз?

– Думаю, нам стоит начать общаться, – с тихим вздохом Яша меня отпускает. Наклоняется за телефоном и наушниками. Последние убирает в кейс. – Сейчас у тебя появится уникальная возможность выведать обо мне максимум информации. I’m here, Эви.

Я смотрю на экран, там во всю камеру улыбается очаровательная светловолосая малышка, хлопая зелеными глазами. Ей, наверное, четыре или пять лет.

О, нет. Нет-нет-нет. Не может быть.

Это ведь не его дочь? Еще раз смотрю на девочку, выискивая сходства. Нос – мимо, у Муромского он прямой и острый, у малышки – милейшей картошкой. Глаза? Разрез вроде совпадает. Брови… она хмурит их почти так же, как Яша.

Черт. Я сейчас упаду в обморок или расплачусь. Или одно за другим.

Мои глаза наверняка округляются очень сильно, потому что Муромский цепляет мои пальцы своими.

– Эви, I want to introduce you to someone, – говорит Яша, всерьез намереваясь нас представить. Вот так знакомиться с его ребенком? Мне бы переварить мысль о том, что она вообще есть. Прижимаю руку к животу, который вдруг отзывается болью. – Это Лили, моя близкая подруга, – говорит на чистом русском. От волнения мой язык прилипает к небу. Но я все равно киваю Муромскому, позволяя ему усадить меня на свои бедра и наконец показать меня девочке. – А это…

– Daddy! Daddy! Jacob get fiance! — (Прим. автора: Яков нашел невесту) малышка подскакивает с кровати и куда-то бежит. Daddy? Кого она зовет? Я уже ничего не понимаю.

– Эвелин, моя крестная дочь, – со вздохом поясняет Яша и качает головой. И мне правда становится стыдно за собственные мысли.