Глава 36

С каждым шагом сердце стучит быстрее. Мне малодушно хочется сбежать, закрыться в номере и сказать Яше, что я нехорошо себя чувствую, что в сущности даже не будет ложью. Но если я чему и научилась за всю свою жизнь, так это тому, что проблемы нужно встречать, твердо стоя на ногах. Иначе они размажут тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Беседка на пляже скрыта от посторонних тонкой тканью. За ней я различаю силуэт Яши. Внутри все сжимается от боли и предвкушения встречи. Потому что, как бы то ни было, я рада видеть Муромского, даже несмотря на то, что он снова разбивает мне сердце.

Словно почувствовав мое приближение, Яша выглядывает из беседки и широко улыбается, поймав меня взглядом. Без раздумий идет мне навстречу, на ходу поправляя бежевую льняную рубашку, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. С белыми брюками и мокасинами в тон рубашки Муромский выглядит как парень с глянцевой обложки. Красивый, мужественный, брутальный. Или, как сказала бы Марго, транслирующий big dick energy, что в ее понимании означает роскошного альфа-самца без бравады альфачества, но с уверенностью и силой, идущей изнутри.

Муромский проотягивает руки, заключая меня в объятия, и я послушно льну к крепкому телу. Вдыхаю аромат его парфюма, который за несколько дней стал родным. Прикрыв глаза, позволяю себе насладиться не дольше пары секунд.

– Ты всегда выглядишь роскошно, но сегодня… – Яша делает паузу, обводя меня голодным взглядом. Его рука на моей талии сжимается крепче. Улыбаюсь, считывая ничем неприкрытое восхищение. – У меня нет слов. Я сражен и польщен, – Муромский отводит волосы с моего лица, и на несколько мгновений я забываю, что между нами гора вопросов. Наслаждаюсь моментом, зная, что он никогда не повторится. Опускаю ладони на мускулистые плечи. – Официально заявляю: я собираюсь тебя украсть, – усмехнувшись, Яша наклоняется ко мне.

Тело вибрирует в предвкушении, я ощущаю мятное дыхание на своих губах. Веки сами опускаются, а губы вытягиваются навстречу. Но я уворачиваюсь в последний момент, отказываясь и дальше обманываться. И дело вовсе не в том, что я не рада. Или что расхотела Муромского. Нет, мои чувства к этому мужчине парадоксально неизменны, вот только иногда нужно заставить себя посмотреть на все с другой стороны, пока не стало слишком поздно.

– У меня помада, – коротко поясняю, замечая недоумение на красивом мужском лице. Осторожно глажу щеку. Господи, каждое касание теперь воспринимаю с трепетом, мысленно прощаясь.

Ну не дурочка ли?

– Рано или поздно я все равно ее съем, – Муромский прижимается губами к моему виску. – Я голосую за рано.

– Дай мне побыть красивой. Я красилась целый час! – легонько шлепаю его по груди и, извернувшись, захожу прямо в беседку, утопая в романтике.

Вокруг – свечи, слава богу, электрические, но все равно создающие приятную атмосферу. Стол сервирован закусками и ягодами, под клошами стоит наш с Яшей ужин. По всему периметру висят нити гирлянд, а за моей спиной потрясающий морской закат.

За ребрами болезненно ноет. Вечер слишком прекрасен, чтобы быть испорченным. И я… окончательно теряюсь, не зная, как себя вести.

На помощь, сам того не ведая, приходит Муромский. Он помогает мне сесть и устраивается напротив.

– Я не знал, что ты будешь: мясо или рыбу, поэтому заказал два разных блюда, чтобы в случае чего поменяться, – спокойно произносит Яша, а я кусаю щеку изнутри.

Ну почему он вдруг решил вести себя идеально? Чтобы мне было еще больнее?

– Рыбу, – поджимаю губы. Правильно, Лиля, бери рыбу, чтобы кость встала поперек горла вместе с застрявшими там словами.

– Она перед тобой, – победно ухмыляется Яша и снимает баранчик, так что меня тут же окутывает фантастическими запахами вкусной еды.

Желудок урчит, требуя взяться за вилку и нож немедленно и срочно отправить в рот кусок сочного стейка и овощей на гриле. Муромский разливает по бокалам вино, и я заталкиваю собственную мнительность и совесть куда подальше. Если бы я приехала к врачу в другую страну, тоже не спешила бы об этом рассказывать. К тому же я нашла, кому верить – спортивной журналистке, гоняющейся за сенсациями в мире хоккея.

– За нас, и за то, чтобы оставшиеся дни отдыха были незабываемыми, – Яша вручает мне бокал. Стекло приятно звенит.

Я делаю глоток холодного вина, но это ни на градус не остужает кипящую лаву внутри меня.

– Для этого мне нужно отключить телефон и не открывать соцсети.

– Я за, – тут же отзывается Муромский. – Готов помочь принять радикальные меры прямо сейчас, – он протягивает мне ладонь, но вместо телефона я опускаю на нее пальцы. Яша тут же их сжимает, поглаживает большим пальцем мое запястье.

– Между прочим, это все из-за тебя, – мягко укоряю. – Отель выложил видео с той вечеринки, где мы старались не уронить кокос. И теперь все хоккейные зайки думают, что ты мой парень. А некоторые бренды предлагают мне снять для них рекламу.

– Переживаешь? – спокойно спрашивает Яша.

– Не хочу проблем, – хожу по безопасному полю. – У тебя наверняка полно сумасшедших фанаток.

– Ты переоцениваешь мою популярность, Лилит.

– Хочешь сказать, тебе не бросали лифчики с трибун? – прищуриваюсь.

– Я же не рок-музыкант, – он закатывает глаза, смеясь.

– Трусики?

– Одна девочка засунула в сумку с формой красные стринги. Я так и не понял, зачем она это сделала.

– Считала, что вы обязательно встретитесь?

– Я даже не помню ее лица, – Яша трет кулаком подбородок. – И пока ты не начала спрашивать дальше: никто не караулил меня у дома, не плескался кислотой, не бросался тухлыми яйцами или помидорами. Все… в порядке. Я живу обычную жизнь, Лилит. Просто меня знает чуть больше людей.

Яша говорит обо всем открыто, а я… Я теряюсь, начинаю мямлить что-то невнятное и в итоге утыкаюсь в свой ужин. Рыба фантастическая, спаржа, поданная к ней на подушке из картофельно-шпинатного пюре, тоже прекрасная. Муромский явно постарался и с организацией и с выбором позиций из меню. И мне стыдно, что все это время я его подозреваю и утаиваю информацию, которая находится в открытом доступе.

– Слушай, я хотела обсудить кое-что еще…

Моя речь прерывается телефонным звонком. Яша бросает взгляд на экран и тут же меняется в лице. С него слетает расслабленность, брови сходятся на переносице, а губы поджимаются.

– Прости, Лиля, я должен ответить, – он подмигивает мне и поднимается. – Мы обязательно договорим.

– Конечно, – согласно киваю, на самом деле желая, чтобы он немедленно вернулся.

Кто ему звонит вечером и почему Яша ради этого звонка срывается с места?

Я смотрю на Муромского все время, пока он разговаривает в паре метров от палатки, наворачивая круги по пляжу. Сжимаю в руках бокал с вином. Делаю пару глотков. Не накручивать себя не получается. Сначала я думаю, что ему звонит подружка. Но этот вариант тут же отметаю, потому что Яша не такой. Он бы не стал кружить голову мне, пока ему названивала бы другая. Родители? Муромский прилетел в отпуск и, вероятно, заглянул к ним на пару дней, но маме с папой всегда этого мало.

Или… Ему звонит доктор? Хотя время уже позднее, восемь вечера, и… что-то срочное, что не терпит ожидания до утра?

Яша возвращается еще более хмурым, чем был. Он садится, но на меня даже не смотрит, гипнотизируя стейк в своей тарелке.

– Что-то случилось? – тянусь к нему рукой.

Муромский делает глубокий вдох и возвращается к прежнему состоянию. Улыбается и, перехватив мои пальцы, целует ладонь.

– Все в порядке. Задумался.

– Кто тебе звонил?

– Неважно, – отмахивается и качает головой. Подцепив вилкой сыр, отправляет кусок себе в рот. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Ты не успела мне что-то сказать…

– Да, – киваю. – Но… ты уверен? – мне вдруг становится больно. Не за себя. За него. – Ты изменился после того, как тебе позвонили.

– Я уверен, Лиля, – резко отвечает Муромский и тут же встряхивает головой.

– Почему?

– Потому что я не хочу об этом говорить, – Яша уже злится, и меня качают его эмоции. Тоже заряжаюсь, переходя в стадию агрессивного нападения.

– Потому что это был врач, к которому ты на самом деле приехал? – ладонь с хлопком опускается на стол.

– Что? С чего ты вообще взяла? – Муромский сохраняет невозмутимость, но во взгляде что-то гаснет, и я успеваю уловить эти изменения.

– Об этом сейчас пишут все спортивные журналисты.

Беру в руки свой телефон. Там входящий от Самарского. Сбрасываю и открываю отдельную папку со спортивными каналами, которые я проверяю каждые пару дней. Показываю Яше статью, в которой уже расписали хитрый план Муромского, обеспечившего себе прикрытие в виде красивой девушки, которая отвлечет внимание журналистов от врачей.

Господи, неужели кто-то и правда верит в подобные теории? Нужно отправить контакт этого журналиста на «Рен-ТВ», там точно ищут в сценаристы поклонников теорий заговора.

Яша пробегает недовольным взглядом по статье. Трет переносицу.

– Теперь тоже ничего не скажешь? – кошусь на него с подозрением. – Или сменим тему?

– Я бы с удовольствием обсудил что-то другое. Что угодно, – прочти просит Муромский, но я остаюсь непреклонной.

– Значит, это правда? У тебя действительно проблемы с локтем.

– Правда, – он даже на меня не смотрит. Чувствует вину? Или хочет побыстрее от меня избавиться.

– И ты все это время молчал? – перехожу на ультразвук в своих возмущениях. – Не думал, что стоило мне сказать?

– Зачем? – Муромский хмурится, искренне не понимая. Наши взгляды наконец встречаются, и по полыхающему огню я понимаю, что Яша не собирается мне уступать, ровно как и открывать правду.

Телефон снова звонит. Опять Владлен Петрович. Выключаю звук. Я не готова сейчас разговаривать с кем-то еще.

– Потому что мы вместе? – осматриваюсь, ища что-то, за что можно будет зацепиться. – Каждый божий день! – в беседке вдруг становится тесно. – И ты правда не собирался мне говорить?

– У нас курортный роман, Лилит. Ты сама определила правила, – слова Яши обдают меня льдом. – Такие отношения не подразумевают сложностей. Они легкие, простые, страстные.

– И что? Ты планировал только трахаться и говорить на безопасные темы? – выхожу из-за стола. Голова идет кругом.

– А ты? – Яша тоже встает, но пока держится от меня на расстоянии. – Чего ожидала ты?

– Честности, – говорю глухо. Телефон опять звонит. Закрыв глаза, качаю головой. Это была плохая идея. Мы с Яшей исчерпали лимит еще шесть лет назад. После наших отношений не осталось даже руин – они выжгли все, а пепел развеяло ветром. На этом невозможно построить что-то еще, пусть и недолговременное. – Я была открыта перед тобой, и рассчитывала на то же взамен.

Звонок завершается. И тут же раздается снова.

Яша идет в мою сторону, но я качаю головой, предупреждающе выставляю ему экран телефона.

– Мне нужно ответить, – бросаю Муромскому и, развернувшись, спешу к домику. – Добрый вечер, Владлен Петрович. Мне сейчас не очень удобно говорить, – выдавливаю из себя и стараюсь дышать глубже, чтобы не разреветься перед боссом.

– Он не добрый, Лилия. Совершенно нет, – бесцветно комментирует Самарский. – У нас ЧП!