Глава 37

Бросаю вещи в чемодан, не особо стараясь быть аккуратной – лишь бы вместились. Не думаю ни о чем другом, кроме как о том, чтобы как можно скорее уехать из этого райского отеля, отдых в котором не выдержало мое сердце.

Смотрю на сообщение офис-менеджера, там билеты на самолет и пройденная регистрация на рейс. У меня есть примерно пятнадцать минут, чтобы уехать, иначе я опоздаю на посадку и буду до утра сидеть в аэропорту. А это время не сулит ничего хорошего, потому что в одиночестве мысли одолевают сильнее обычного, дорисовывая самые ужасные сценарии.

Яша не пошел за мной, пока я разговаривала с Самарским, и это к лучшему, потому что в ином случае я бы сейчас размазывала слезы по лицу и никуда не собиралась бы уезжать. Он бы смог меня переубедить. Сказал бы что-то такое, во что я бы непременно поверила, позволив глупому сердцу обмануться в очередной раз. Я почти заканчиваю со сборами, моля господа, что он избавил меня от душераздирающих разговоров.

Но Бог сегодня надо мной не милостив, поэтому дверь в номер тихо открывается, и на пороге показывается уставший Муромский. Он смотрит на меня без тени улыбки, а когда видит на кровати раскрытый чемодан, и вовсе хмурится.

– Куда-то собралась? – спрашивает тихо.

– Директор вызывает в Москву. У нас… проблема, и требуется мое присутствие.

На самом деле там не просто проблема, а настоящая катастрофа! На стройплощадке погиб рабочий, сорвавшись с шестнадцатого этажа. На месте уже работает полиция, а со всех сторон на нас посыпались жалобы о нарушениях. Самарский занимается вопросом, но с камеры того участка не видно, а два единственных свидетеля происшествия едва говорят по-русски, что добавило к нашим проблемам еще и миграционную службу.

И, может, я бы и рассказала об этом Муромскому во всех подробностях, но между нами все должно быть легко, поэтому я держу всю информацию в себе.

– Во сколько у тебя самолет? – спрашивает Яша, подходя ближе.

– Через два с половиной часа, – отворачиваюсь, делая вид, что слишком увлечена сбором вещей. На самом же деле я просто не могу на него смотреть.

– Поговори со мной, Лилит, – он подходит ближе, слышу за спиной тяжелые шаги. Ладонь касается моего плеча. Хочется завыть и попросить более взрослого взрослого все решить. Потому что вранье это все, что мудрость приходит с годами. С годами приходит понимание, что для счастья, как бы то ни было, человеку нужен человек. И не абы какой, а тот, которого выберет душа и примет мозг.

– Это все усложнит, – качаю головой и делаю шаг в сторону. – Наши взаимоотношения этого не предполагают.

– Черт, Лиля, – Муромский выдыхает с разъяренным рыком. – Когда я должен был тебе об этом сказать?

– Мы жили в одном номере и последние несколько дней не отлипали друг от друга. По-моему, можно было найти пару минут, – снова распаляюсь. Смотрю на часы, но стрелки будто останавливаются, чтобы мы с Яшей успели прийти к логичному финалу.

– И что бы ты подумала? – обхватив мое плечо, Муромский разворачивает меня лицом к себе. Мы оба вспыхиваем. Яша наступает, но я больше не намерена делать шаги назад. – Что спортсмен-неудачник решил вернуть бывшую, потому что, возможно, отыграл последний сезон в своей карьере?

Слова больно ранят. Я… ни о чем таком не размышляла, на самом деле. Мне было обидно, что Яша оказался не до конца честен со мной. И то, что я не сказала ему о своих чувствах не сравнивает наш счет во лжи. Это другое.

Если мы начнем говорить, убеждая друг друга. то только все усложним. Может, у Яши сейчас и непростой период, но я уверена, что он будет играть. А значит, он снова улетит за океан, а я снова останусь в одиночестве. Наши пути разойдутся и уже никогда не сойдутся вновь, потому что обид станет только больше, а груз, который каждый из нас тащит за своими плечами, лишь тяжелее.

И самым гуманным будет поставить точку здесь и сейчас.

– А это не так?

– Конечно, блядь, нет, Лиля, – отзывается Муромский с возмущением. – То, что мы встретились здесь, подарок судьбы, и никак иначе. И я не хотел омрачать отпуск грустными новостями.

– Это уже неважно, – качаю головой и, выбравшись из крепкой хватки, застегиваю молнию на чемодане. С тяжестью в груди обвожу взглядом номер. Здесь было столько прекрасного. Я никогда не забуду этот отпуск, как бы ни хотела. – Ты был прав. Я сама установила правила и должна их придерживаться. Мой отпуск закончился сегодня, а значит, между нами… тоже все, – стаскиваю чемодан на пол. Проверяю документы в сумке. Все на месте. Осталось только забрать сердце и надеяться, что оно не развалится хотя бы до вылета из Адлерского аэропорта.

– Лиля, – Яша снова оказывается передо мной. Но больше не трогает. Только смотрит, выжигая в груди две дыры, словно они помогут ему найти ответы на все вопросы. – Нам необязательно так прощаться. И вообще прекращать то, что началось в отпуске. Я этого не хочу.

Едва не скулю от досады. Поджимаю пальцы на ногах. Господи, как я хотела это услышать. Честное слово, я была бы самой счастливой, если бы он мне это сказал при других обстоятельствах. И… я бы обещала ему подумать. Если бы все было по-другому.

– Я хочу, – выпрямляюсь и вздергиваю подбородок. – Потому что у тебя еще два года контракта, и я больше не планирую ждать тебя, – голос дрожит, но я упрямо произношу свою короткую пылкую речь: – Спасибо за отпуск, он был прекрасным. И всего хорошего. Надеюсь, с рукой все будет в порядке.

Взяв чемодан, разворачиваюсь и выхожу из номера, выдыхая с облегчением, когда понимаю, что Муромский за мной не идет, и роняя слезы, потому что быть сильной очень больно.