Глава 38

В аэропорту я держусь каким-то чудом. Не даю слезам волю. Запрещаю себе думать о Яше и о нашем разговоре. Отвечаю на сообщения в рабочих чатах, там вовсю кипит жизнь, будто уже не поздний вечер, а середина дня. Даю ценные советы и назначаю совещание на завтрашнее утро.

Натянув капюшон толстовки до самого носа, захожу в самолет и усаживаюсь в кресло. У меня бизнес-класс, и я вздыхаю с облегчением, как только застегиваю ремень безопасности. Наушники, музыка погромче, и сон без сновидений до самого захода на посадку, после которого я просыпаюсь с мокрыми от слез щеками.

В свою квартиру я приезжаю с рассветом. Она встречает меня спертым воздухом и припыленностью. Вздохнув, предвкушаю завтрашнюю уборку и первым делом иду в душ. Там, оказывается, очень удобно плакать, потому что легко убедить себя, что это просто вода.

В итоге я падаю в кровать, когда до звонка будильника остается чуть больше часа. Конечно, я могла бы себя занять чем-то другим: может, заказать доставку продуктов и приготовить себе завтрак. Разложить вещи или запустить робот-пылесос. Но я посылаю продуктивность к черту и выбираю короткий сон.

Будильник отключаю на ощупь, потому что я не могу открыть глаза. В буквальном смысле. Просто не получается поднять веки. Кое-как добравшись до ванной, пальцами разлепляю глаза и… Обожемой! На меня смотрит какая-то незнакомка, искусанная пчелами!

Лицо отекло так, что я едва узнаю себя в зеркале, а веки… от количества пролитых слез они просто опухли. Вот до чего доводят бессмысленные рыдания из-за собственной глупости.

Ясно ведь было как белый день, что не нужно связываться с Муромским. Я шесть лет держалась от него подальше и даже ни разу не написала ему, хотя соблазн был велик. Заявиться с коротким сообщением по типу «Скучаешь?» или с поздравлением после очередного выигранного матча. Я могла придумать любое оправдание, но целенаправленно не искала встреч и каких-то контактов. И сдаться – было величайшей глупостью из всех, за которую я теперь расплачиваюсь, умываясь холодной водой и заваривая чайные пакетики, чтобы приложить к глазам.

В офис я ожидаемо опаздываю. Приезжаю в очках, которые ношу только для делового образа, чтобы глаза, с которых еще не до конца сошел отек, не привлекали так много внимания.

Офисная жизнь затягивает с головой, начиная от двойной порции американо и заканчивая бесконечным потоком совещаний и брейнштормов.

– Спасибо, что вернулась так быстро, Лиличка, – Самарский приобнимает меня за плечи, когда мы выходим с третьего совещания. – С тобой все гораздо спокойнее.

– После обеда нам нужно поехать на площадку, проверить все перед приходом блогеров, – кривлюсь. Снимать проплаченный ролик, доказывая, что у нас все в порядке – все равно что в двадцать первом веке верить, что земля плоская. Глупость несусветная, но я так и не смогла переубедить Самарского и отказаться от затеи. – И у вас выступление на стройке в два. Сначала для сотрудников – после под запись и прямой эфир для новостей, – проверяю записи в ежедневнике. – Ребята начали работу по вытеснению статей с первой страницы поисковой выдачи, так что все вышедшие материалы сместятся.

– Это прекрасно. Новые упоминания появляются?

– Уже не так активно, но ждем всплеск после выступления. И после выхода материала от блогеров. Нам точно стоит переводить инфоповод в такую категорию?

– Думаешь, я этого хочу? Будь моя воля, дали бы на лапу кому надо и все давно замяли. Как будто первый гастарбайтер с высоты упал, – Самарский тяжело вздыхает. – У меня через полчаса совещание с инвесторами, набросай мне аргументы против, может, получится их отговорить. Иначе никогда не отмоемся.

– Хорошо, – кивнув, с облегчением разворачиваюсь и иду в свой кабинет. Точнее, в кабинет пиар-отдела.

Команда с самого утра мне сочувствует и подкармливает сладостями, так что к обеду я окончательно прихожу в себя и с неохотой втягиваюсь в рабочий режим. Нам удается отбиться от идеи с блогерами, но на строительную площадку я все равно еду.

Мы снимаем репортаж для новостей и дополнительно записываем выступление для наших каналов связи. Все получается небыстро, но так даже лучше. Домой я приезжаю к вечеру и, побаловав себя ужином средней паршивости из доставки, падаю в кровать без задних ног.

Но лучше пусть так, чем я каждую минуту времени буду думать о Муромском, который за весь день мне даже не позвонил.