Глава 39

– Все в порядке, Яков, процесс заживления уже идет, но подвижность пока ограничена, – Маслов, гениальный хирург, проводивший мне операцию, заполняет медкарту. – Оставаться здесь для тебя нет смысла. Я выписываю тебя сегодняшним днем, но на две недели назначаю процедуры. Все – по расписанию, распечатаю тебе отдельно, – он еще что-то печатает, я же молчу.

У меня вообще способность говорить атрофировалась за последние три дня, потому что я пользовался весьма скудным набором слов, вроде «все нормально», «хорошо», «да», «температуры нет», «не болит». Я даже с Ваней не разговаривал, ограничиваясь сухими переписками.

Друг, конечно же, думал, что все из-за моих переживаний о локте. Конечно, это добавило проблем и сложностей моей обычной жизни, но глупо было уповать на то, что все дело только в руке, потому что каждую гребаную секунду мои мысли вращались вокруг Лили.

Они и сейчас утекают к ней. В нашем вечере четырехдневной давности я запомнил все: ее ослепительно белое платье с миллионом блесток, в котором она появилась, словно королева. Ее мягкую улыбку и трепет, с которым она смотрела на меня. Ее разочарование, боль и страх, когда мы начали ругаться. Клянусь, я даже ощутил ее тоску, когда Лилит выходила из номера, тихо прикрывая за собой дверь.

И мне ничего не оставалось сделать, кроме как разозлиться на себя самого. И немного на Маслова, который позвонил мне в разгар ужина.

Нужно было не отвечать, попросить написать или просто сбросить. Но когда поздним вечером тебе звонит врач, последнее, о чем думаешь – это проигнорировать вызов. И да, мне не повезло. Сустав нуждался в оперативном вмешательстве, о чем и сообщил Юрий, предложив провести операцию в ближайшее свободное время.

Разумеется, я загрузился. Конечно, не захотел обсуждать. Мне нужно было переварить все и уложить в голове. Следовало все хорошо обдумать и дать Маслову ответ. Но как это можно было сделать, когда напротив меня сидела потрясающая Лиля?

– Здесь подробное расписание, – Юрий кладет передо мной еще теплый после принтера лист. – Смотри, по времени все максимально близко, чтобы ты не ездил сюда два раза. Здесь физио…

Его слова сливаются в белый шум. Я знаю, как называются и что из себя представляют все процедуры. Мы регулярно их проходим в клубе, стимулируя восстановление организма после изнурительных тренировок. Я слушаю вполуха и киваю, стараясь попадать в нужные интонационные моменты.

Две недели терапии. Никаких нагрузок, никакого плавания и моря. Мой отдых тоже закончился вместе с Лилей. Она уехала, забрав с собой все: радость, яркие краски, восторг. Меня отбросило на два месяца назад, когда я узнал, что локоть не переживет следующий сезон, если ничего с ним не делать. Страх, боль, уязвимость – я скатился к концу сезона, а половину последнего матча вообще провел на скамейке запасных. Тренер говорил, что он меня бережет, но мы оба понимали, что морально сломленному спортсмену на площадке делать нечего.

Работа с командными психологами и врачами не помогала. Я потерял все ориентиры, оказавшись в шаге от вынужденного завершения карьеры. И конечно же, никто и никогда не верит в худшее. Я тоже старался не думать, но дурные мысли все равно одолевали с космической скоростью. Чем заниматься, если все пойдет по плохому сценарию? Как вообще жить эту жизнь, если придется пропустить сезон ради восстановления?

Ответов не было. И это убивало еще болезненнее.

Лиля появилась передо мной как солнце посреди грозового неба. Я был искренне рад ее увидеть. Она расцвела, стала еще прекраснее, и ей совершенно не был нужен я. Может, прозвучит глупо, но именно ее появление придало сил и уверенности. Я вспомнил, как рвал задницу, чтобы получить билет в лучшую жизнь ради нас двоих. Вспомнил, как вертелся быстрее ужа на сковородке, лавируя между бесконечными тренировками, изучением английского и свиданиями. Как у меня была только одна цель – подарить нам достойную жизнь. И все заиграло по новой.

Да, я наделал ошибок шесть лет назад. Слишком увлекся адаптацией в новой стране. Это нихрена не просто, когда за плечами у тебя только две сумки с одеждой и гора амбиций, которые, кроме тебя, никому не нужны. Конечно, приходилось впахивать сутки напролет. Завоевывать доверие команды и тренеров, расти над собой, каждый день показывать лучшую версию себя.

В такой гонке быстро теряются все ориентиры. Это только в фильмах эмиграция выглядит как новый старт. В реальности этот старт быстро щелкает тебя по носу, а жопа достигает катастрофических размеров: незнание законов не освобождает от ответственности, люди здесь совершенно другие, все – не то. Как будто заново учишься дышать, ходить, смотреть по сторонам. И я тоже учился. И увлекся этим настолько сильно, что забыл, ради чего все это затевалось.

В определенный этап жизни карьера всегда выходит на первое место. Сначала обеспечить фундамент, а уже после строить дом. Встать на ноги, прежде чем взваливать на плечи больший груз. Но, как выяснилось, суть не в приоритетах, а в умении лавировать между всеми сферами жизни и всегда держать в фокусе то, что по-настоящему важно.

Из кабинета выхожу, загруженный информацией на полную. Юра рекомендует в ближайшие две недели преимущественно покой, полное отсутствие физических нагрузок и легкие прогулки по набережной. Я же – понятия не имею, чем себя занять.

В груди разливается тоска. По мере приближения к номеру к ней добавляется горечь. Долго стою перед дверью, не решаясь повернуть ключ в замке и войти.

– У вас все в порядке? – слышу за спиной женский голос.

Обернувшись, замечаю девушку в форме отеля. Киваю ей и отворачиваюсь.

Придурок.

Что может быть страшного в пустой комнате? Только демоны, которых мы приносим с собой.

Внутри все так же, как и было: комната ни капельки не изменилась, но ощущения давят. Бросив сумку с вещами на пол, прохожу и, словно обессилев, падаю на кровать. Здесь все пахнет ею.

Я уехал следующим утром в клинику, и вернулся лишь спустя три с половиной дня, но комната сохранила все наши воспоминания. И, конечно, стоило броситься за Яшиной в аэропорт. Сесть в такси и начать целовать ее там, а в перерывах клясться в любви. Стоило признаться, что за эти несколько дней я осознал, каким идиотом был, раз отпустил ее. И, конечно, стоило убедить Лилю, что в этот раз у нас все получится. Потому что теперь я отлично видел план, по которому все должно сработать.

Но иногда обстоятельства оказываются сильнее, а взрослая жизнь не бывает такой простой, как в фильмах, где можно все с легкостью бросить. И мне остается надеяться, что наша вынужденная пауза не выйдет мне боком. Тянусь к ее подушке и зарываюсь в нее носом, вдыхая знакомый запах, от которого голова идет кругом. За все эти годы я так никого и не полюбил, кроме нее. Лиля оказалась для меня единственной. Первой. Особенной. Моим фаталити.

Все эти годы мне чего-то не хватало. И я не мог понять, чего именно. А оказалось, все дело всегда было в одном-единственном человеке, которого когда-то давно выбрало мое сердце.

Мы потеряли слишком много времени, прячась за собственными страхами и домыслами. Я скучаю по ней, я хочу эту потрясающую женщину. Так зачем снова ее отпускать?

Достав из кармана телефон, я открываю наш чат. В нем немного фоток с отдыха и несколько коротких сообщений. Пролистываю их, глупо улыбаясь, прежде чем решиться написать. Что я вообще ей скажу? Сегодня был бы наш последний вечер. Яшина задолжала мне три с половиной дня, которые я планировал признаваться ей в любви, не вылезая из постели.

Тот вечер не должен был стать роковым. Он должен был ознаменовать новое начало.

Но если гора не идет к Магомеду… то он выберет новую точку отсчета.

Быстро набираю первый пришедший в голову текст и отправляю.

«Привет. Нашел в ванной твой купальник. Скажешь адрес, по которому я могу его вернуть?»