Глава 7

Всю ночь я плохо сплю. Отключаюсь, только когда за окном начинает светать, и лежу в такой неудобной позе, что к моменту пробуждения перестаю чувствовать поясницу. Открываю один глаз, затем второй. Подниматься не спешу – понимаю, что не смогу порхать бодрой ланью. У меня и так утром проблемы с этим, а после пыточного ложе тем более.

В комнате тихо, и я наивно надеюсь, что мой нежеланный сосед осознал, что поступил плохо, и уже нашел себе люкс в другом отеле на первой береговой линии.

Оперевшись на локоть, выглядываю из-за спинки. Кровать пуста, даже заправлена. На душе вмиг становится легче. Боже, он и правда ушел! Надеюсь, навсегда!

Поднявшись на ноги, потягиваюсь. В центре комнаты сломанная раскладушка, с которой я вчера упала. Нужно позвонить на ресепшн и попросить, чтобы ее забрали. Но все потом. Сначала прекрасное утро счастливой одинокой женщины на отдыхе.

И начинаю я его со стакана воды со щепоткой соли.

На часах – шесть тридцать, и я решаю не пренебрегать зарядкой. Сегодня без йоги, но тоже на свежем воздухе. Взяв полотенце и спортивную одежду, иду в ванную, думая о Муромском. Куда он все-таки подевался?

Проворачиваю ручку, и в этот момент дверь открывается, утягивая меня за собой, и я лечу прямиком на Яшу, выпячивая ладонь вперед и проезжаясь по его влажной груди. Он будто из стали!

Муромский ловит меня за талию, не давая упасть. Я вмиг покрываюсь мурашками, позволяя себе на секунду задержаться в крепких руках, но обида, ноющая боль в пояснице и разгорающаяся злость возвращают меня на пусть истинный, и я отскакиваю от него, как от горячего утюга.

Ладонь жжет, и я прячу ее за спину, сжимая кулак.

– Ты здесь? – спрашиваю разочарованно вместо доброго утра.

– А где мне еще быть? – Муромский, ничуть не стесняясь, поправляет на поясе полотенце, роняя взгляд в вырез пижамного топа.

– В другом отеле? – прохожу в глубь ванной, оставляю полотенце на крючке.

– Я и забыл, какой язвой ты бываешь спросонья, – он качает головой, губы изгибаются в усмешке, и я зачем-то представляю, как эти самые губы касаются моих.

Фу, Лиля! Хватит! Ты еще в любви ему признайся и на колени упади.

– Наслаждайся, – пожимаю плечами, – но за пределами ванной.

– И тебе доброго утра, – кричит он, закрывая за собой дверь.

Замок здесь не предусмотрен. Вряд ли в номере отеля нужно от кого-то прятаться. Никто ведь не предполагает, что на сайте случится сбой, и два человека окажутся в одном домике. Бе-сит. С самого утра в раздражении – так до мимических морщин недалеко.

Смотрю на свое отражение в зеркале, но там не я, а какая-то отекшая, недовольная жизнью и даже воздухом, которым дышит, женщина. И вот так я выглядела перед Муромским? Какой ужас!

Торчу в ванной целых сорок минут, делая всевозможные массажи и чередуя сыворотки. Пятиступенчатый уход сам себя не сделает. Когда выхожу, Яша по-прежнему в номере и, к моему великому сожалению, полуголый.

И сожалею я вовсе не потому, что не могу на него смотреть. Могу, но как-то несправедливо, что бывший стал непростительно хорош.

– О, ты все-таки не решила остаться там навсегда, – Яша не оборачивается, чем-то сосредоточенно занимается у кухонного стола. Не завтрак же он готовит, я надеюсь? – Еще пять минут, и я бы вызвал спасателей.

– Поразительное благородство, – закатываю глаза.

– Кстати, я немного поизучал окружение, пока ты плескалась, – он разворачивается, держа в одной руке телефон, а в другой – спортивную бутылку с протеиновым коктейлем. Мой взгляд все равно пересчитывает кубики на животе Муромского, игнорируя остальные части тела. Сексуальный голод – это жестоко. – Прогноз отрицательный: заняты все приличные места. Есть пара гостевых домов с общей душевой и туалетом, в двадцати минутах ходьбы от пляжа. И еще один отель, но сама посмотри…

Яша протягивает мне телефон, и я уже собираюсь взять его, как в последний момент до меня доходит неприятная правда:

– Ты что, хочешь сплавить меня в другой отель? – упираю ладони в бока.

– Я туда точно не поеду, но если тебе так неприятна моя компания, то, возможно, стоит рассмотреть варианты, – произносит он беззлобно, но меня трясет так, словно Муромский вылил на меня ведро ледяной воды. – Стоимость этого номера я тебе возмещу.

– Мне не нужны твои деньги, – произношу обиженно и даже уязвленно. – И это ты обещал «свалить» от меня при первой же возможности. Так что теперь не нужно перекладывать свои заботы на мои плечи. Ты – уезжаешь, я – остаюсь, все как обычно, – прикусываю язык, но, к сожалению, слишком поздно.

Глаза Муромского округляются, а брови, изогнувшись, подскакивают вверх.

– Ты что, до сих пор обижаешься? – Яша убирает телефон в карман и крепче сжимает в руке бутылку.

– Нет, ты что! – прикладываю ладони к груди. Голос стремится к ультразвуку. – Яшенька, милый, спасибо, что бросил меня и подписал контракт на восемь лед с клубом в США. Я так рада тебя видеть, ты даже не представляешь! Так скучала – спать не могла! Может, потрахаемся по старой памяти? – от натянутой улыбки сводит щеки.

В глазах Муромского вспыхивает пламя и гаснет так же быстро, как появилось. Его взгляд пристальный, кажется, Яша не только все, что на моем лице написано, может прочитать, но и легко просочится в мысли.

Тут же жалею о своем эмоциональном выпаде. Муромский прекрасно знал, что причинил мне боль, и не нужно давать ему поводов сделать это снова. Совершенно очевидно, что жертвовать своим комфортом мы оба не станем, а значит, нам придется делить этот номер, хотим мы того или нет.

Яша смотрит на меня, нахмурившись. Его губы слабо двигаются – Муромский подбирает слова. Но я не хочу оправданий. Мы все сказали друг другу тогда. Я не получила визу в Америку, а Яша поставил в приоритет карьеру. Наши пути разошлись и случайно пересеклись на ограниченное количество времени. Ни к чему ворошить прошлое и пытаться себя оправдать.

– Забудь, что я сказала, – взмахиваю рукой, будто отгоняю муху, на самом же деле посылаю прочь назойливые воспоминания. – Если нам придется провести вместе какое-то время, давай установим правила.