Глава 6

Конечно, никто не пошел мне навстречу и не поселил Муромского в подсобке или хотя бы не оставил переночевать в спа-комплексе. А там есть диван, я помню по фото!

И мы втроем снова идем ктеперь-не-только-моему домику четырнадцать. Администратор семенит за нами с раскладушкой в руках, потому что спать на одной кровати с Яшей – безумие. Я не вижу Муромского, но прекрасно чувствую его энергетику и прожигающий мои лопатки взгляд.

Не оборачиваясь, открываю дверь своим ключом. Хочется по-детски захлопнуть дверь перед их носами, но я сдерживаю ядовитый порыв. Во-первых, потому что мне не четырнадцать. Во-вторых, у Муромского есть дубликат ключа.

– Что ж, располагайтесь, – администратор заходит последним и оставляет раскладушку у двери. – Лилия, сумма скидки вернется вам на карту, с которой производили оплату брони, в течение десяти дней. Чуть позже вам доставят небольшой презент от отеля. Приятного вечера, – звучит издевательски, но парень понимает это слишком поздно. Бросив на меня виноватый взгляд, пожимает плечами и быстро исчезает из домика, оставляя нас с Яшей вдвоем.

В комнате вмиг становится тесно. Еще утром домик казался мне просторным, а теперь нечем дышать. Муромский своими плечищами занимает все свободное пространство. И этот его парфюм… Срочно нужно проветрить!

– Твоя кровать стоит у двери, – произношу, не оборачиваясь.

– Шутишь? Эта раскладушка уже, чем моя спина, – Муромский смеется, не воспринимая мои слова всерьез.

– Тогда придется спать на боку, – закатываю глаза.

– Я летел двенадцать часов, не считая времени пересадок. Женщина, пощади, – продолжает веселиться Яша.

– Не нужно было бронировать мой номер. В конце концов, четырнадцать – это мое число!

Потому что четырнадцатого апреля у меня день рождения. И я всегда и везде ищу это число, считая его символом удачи. Выбираю четырнадцатое место в самолете, в театре. Бронирую номера в отеле с этим числом в составе. Я даже в спортзале просила ключи от четырнадцатого шкафчика, пока туда ходила. А уж про номер машины я тем более молчу.

– Это был единственный дальний домик с классным видом. Ничего общего с тобой мой выбор не имеет, – летит в спину, пока я сражаюсь с ручкой на окне. Она не поддается, и я не сразу понимаю, что тяну ее не в ту сторону.

Черт, совсем сбилась с толку с этим внезапно возникшим в моем номере бывшим.

Решаю не продолжать перепалку. Беру из холодильника минеральную воду и выхожу на террасу. Пишу Марго, что могу недолго поговорить, но в ответ получаю фото подруги с двоюродной сестрой. Желаю девочкам повеселиться, насколько это возможно в ситуации Риты, и, отключив звук, устраиваюсь в кресле. Прижимаю колени к груди и устраиваю на них подбородок.

Свежий воздух не помогает избавиться от воспоминаний о прошлом.

Ничего общего с тобой мой выбор не имеет.

Почему от слов так неприятно, будто кто-то царапнул за ребрами? Мы давно не вместе, и пусть отношения с Яшей были лучшими в моей жизни, это ведь не значит, что я все время должна прокручивать в голове давно случившиеся моменты. Я не хочу так на него реагировать и вспыхивать от каждого взгляда. И мне совершенно не нравится, что нам придется провести отпуск вместе. Возможно, мне стоит подыскать другое место – может быть, более бюджетное. Уверена, неподалеку найдутся оптимальные варианты, которые будут не такими классными, но тоже на море.

Завтра же этим займусь. А сегодня нужно как-то пережить ночь.

К вечеру быстро становится прохладно, и я, продрогнув, возвращаюсь в комнату.

Муромский полулежит на кровати и болтает с кем-то по видео. Он без верха, и я на долю секунды задерживаю взгляд на его груди.

Ну хватит, Лиля! Ему нет до тебя никакого дела – веди себя так же!

Быстро отворачиваюсь и иду к нашей мини-кухне, ставлю бутылку обратно в холодильник и снова вспыхиваю от злости, когда слышу голос Яши:

– Bye, babe. I miss ya, – говорит он, и меня едва не выворачивает. Серьезно? Он настолько отбил себе голову на льду, что прощается с девушкой и говорит, как сильно по ней скучает, пока лежит в кровати другой?

Сволочь! Бесчувственный мудак со сломанным моральным компасом!

И ему еще хватает наглости подмигивать в камеру!

Нет, нужно срочно чем-то себя занять, чтобы не свернуть этому американскому кретину шею из женской солидарности. Схватив с полки шкафа пижаму, иду в ванную и быстро переодеваюсь. Конечно, вид у меня явно не для того, чтобы проводить ночь с внезапно появившимся соседом. Слишком откровенно: короткие шортики, тонкие бретельки майки, открытая полоска кожи в области живота.

Когда выхожу из ванной, Яша по-прежнему в кровати, но в руках у него больше нет телефона. Он всерьез собирается здесь ночевать?

– Я ведь сказала, что не собираюсь спать с тобой. Почему ты в кровати? – смотрю на Муромского сверху вниз. Он открывает один глаз и смотрит на меня с улыбкой.

– Я тоже сказал тебе, что не помещусь на той раскладушке. Если хочешь, спи на ней сама, но кровать достаточно большая, и наши задницы не соприкоснутся. Не вижу смысла страдать, – произносит спокойно и в доказательство поворачивается ко мне спиной, натягивая одеяло практически до ушей. – Доброй ночи, Лилит.

– Ты… да ты… – слова застревают в горле, потому что в сущности я понятия не имею, что ему сказать, чтобы не выглядеть жалкой обиженной брошенкой, которая несколько лет таила обиду. Взывать к его мужскому достоинству смысла нет, оно потерялось очень давно.

– Можешь поругать меня, только не кричи ночью, я не взял беруши, – бормочет Муромский.

– Козлина! – шепчу яростно и сама иду к раскладушке. Не собираюсь я думать всю ночь, как избежать случайных прикосновений. И вообще не планирую спать в одной постели с Яшей. Эти мероприятия закончились. Точка.

Назло Муромскому ставлю ее в центре комнаты, долго и громко стелю свою новую постель и, когда наконец укладываюсь, выдыхаю с облегчением. Яша все это время притворяется спящим, но я прекрасно знаю, что он не спит. Слишком уж неподвижно лежит и неровно дышит.

Конечно, разница с кроватью колоссальная. А еще раскладушка скрипит даже от вздохов. И беруши в скором времени понадобятся мне.

Наконец устроившись, закрываю глаза. Усталость берет свое, и я быстро проваливаюсь в поверхностный сон. Мне снится Муромский и наш романтический вечер на пляже. Это врезается в память, и это не картинки из прошлого – мой мозг скопировал наши образы и дорисовал картинку.

Слава богу, сцену поцелуя я не вижу. У меня затекает рука от неудобной позы, и я переворачиваюсь с одного бока на другой. А потом недолго лечу вниз, вереща на весь номер параллельно с грохотом.

Не сразу понимаю, что это подо мной сломалась раскладушка, и теперь я лежу на полу и на обломках, боясь пошевелиться. Двигаю пальцами на ногах и руках, проверяя чувствительность. Все работает.

– Лилит, ты жива? – с кровати раздается хриплый голос Муромского. В темноте он будоражит, и изображения из сна быстро мелькают перед глазами, напоминая, чего я собственноручно себя лишила.

– Твоими молитвами!

– Язвишь – значит все в порядке, – он ерзает в кровати, а затем загорается ночник. Яша смотрит на меня, поднявшись на локте. – Серьезно, хватит играть в эти игры. Я понял, что ты сильная и независимая, но ложись в кровать. Ты вообще можешь встать? – он садится в кровати. Одеяло сползает, и я вижу резинку фирменных боксеров Calvin Klein, готова поспорить – оригинальных.

– Могу! – подскакиваю моментально, чтобы только не видеть Муромского в трусах. Я от его вида без футболки не до конца отошла – большую программу лицезреть пока не готова. – Вот, стою, – держу в руках одеяло, телефон и подушку.

Половина кровати выглядит маняще, но я упорно от нее отказываюсь. Ни за что, пока Яша находится на расстоянии вытянутой руки.

Развернувшись, иду на неудобный диван, совершенно не предназначенный для того, чтобы на нем спали.

– Да ты издеваешься! – Муромский с недовольным стоном падает на подушку.

– Спокойной ночи, – бросаю недовольно, устраиваясь на диване и уже предчувствуя, как утром у меня будет болеть спина.