Глава 24 ◙

Через десять минут, прильнув к окошку экипажа, Ольга всматривалась в окна особняка.

Опасаясь передумать и повернуть назад, торопливо прошла по вычищенной от снега мраморной плитке дорожки. Осторожно поднялась по скользкой лестнице к входной двери.

Снова нервничала как когда-то. Снова бешено билось сердце и не хватало воздуха в лёгких. Следовало слабее затягивать корсет в ателье миссис Белл.

Крутанула ручку звонка.

В ожидании поправила меховую шляпку и густую вуаль на ней. Спрятала руки в муфту*, которая не только согревала их, но и заменяла ридикюль. Внутри неё имелись кармашки, в которых легко помещались ручное зеркальце, кошель, носовой платок, флакончик с нюхательной солью.

Дверь открыл не Траффорд.

— Bonjour… — поздоровалась Ольга, узнав симпатичную девушку в униформе. — Могу я видеть леди Шэйлу Хардинг?

Бертина, горничная бывшей виконтессы, нахмурилась:

— Миледи больше здесь не живут, — посмотрела с неодобрением на даму в чёрном.

Той показалось, что сейчас перед ней захлопнут дверь.

— Soyez gentil… Будьте добры пригласить кого-нибудь из господ, — напустила на себя беспечный вид.

Горничная впустила гостью в холл:

— Как о вас доложить?

— Мадам Авелин Ле Бретон.

Бертина ушла в сторону библиотеки, а Ольга прошла к венецианскому зеркалу. Стянула перчатки и положила их на столик. Поправила муфту, стряхнула ворсинки с рукавов накидки.

Она поднимала вуаль, когда услышала позади себя шаги. Обернулась.

Хозяин особняка остановился, глаза впились в незнакомку.

Их взгляды встретились.

Ольга задержала дыхание. «Живой!» — задрожало её сердце, наполняясь радостью.

Он изменился: похудел, побледнел и стал выглядеть ещё моложе. Мерцающие яркой зеленью глаза блестели, тёмные волосы коротко пострижены, на чётко очерченной челюсти аккуратной тенью проступает бородка, в руке дымящаяся трубка. В свободных домашних серых брюках и плюшевой коричневой куртке для курения, отделанной узором из золотого шнура, он притягивал внимание.

Граф смотрел на неё и молчал. В глазах промелькнул не то интерес, не то удивление.

— Рardonnez-moi… Простите, — опустила она взор, пощипывая чёрно-бурый мех муфты. — Я разыскиваю свою подругу Шэйлу Хардинг, — вышло заучено и чуть сбивчиво.

Его сиятельство приблизился с настороженным выражением на лице. Изучал незнакомку, сжав губы.

Аромат вяленой вишни окутал Ольгу знойным летом, опьянил. В нём увязли мучительные воспоминания.

Вальс, волнующие прикосновения мужских рук, затуманенный взор зелёных глаз.

Слова признания. Неистовый стук сердца.

Горечь неизбежного расставания. Боль утраты.

Холод одиночества. Уход.

Ольга покраснела. Глушила в себе страх быть узнанной. Невозможно узнать того, кого никогда не видел!

Вскинула на него глаза.

— Рardonnez-moi… — произнесла уверенно, не спеша, не забывая об акценте. Представилась: — Авелин Ле Бретон, вдова судебного чиновника-нотариуса Модеста Ле Бретона. Приехала из Лузиньяна… что во Франции. В поисках подруги, — повторила громче.

Хозяин дома поднёс трубку ко рту, затянулся полным вздохом и с силой выдохнул дым в сторону. Сухо сказал:

— Граф Мартин Вэйд Малгри. Пройдёмте для беседы в библиотеку.

Позвал горничную. Она приняла у посетительницы муфту и накидку.

— Принеси чаю, — распорядился он, сопровождая гостью в библиотеку.

Горел камин. Ощущался запах дыма, вишни и чего-то ещё — землистого, мшистого. Так пахнет в лесу осенью после тихого затяжного дождя.

Мужчина указал гостье на кресло у камина, а сам подошёл к столу и набросил на раскрытую книгу чёрную бархатную салфетку, украшенную серебряным шитьём и кисточками по углам.

Он не спешил начать разговор.

В раздумье снова глубоко затянулся дымом из трубки и, словно опомнившись, быстро выдохнув, сказал:

— Простите.

Прошёл к камину, присел у решётки и осторожно выбил табак из чаши.

Мадам Ле Бретон молчала тоже.

Вошла Бертина с подносом, на котором стояли две чайные пары с чаем, вазочка с кусочками сахара и блюдце с нарезанным лимоном.

Граф подал гостье чашку:

— С лимоном и двумя кусочками сахара?

— С одним… Merci, — взяла она угощение.

— Значит, вы разыскиваете баронессу Шэйлу Спарроу.

— Quoi?.. Спарроу? — дрогнуло блюдце в руке посетительницы, звякнула чашка, ложечка упала на подол платья.

Ольга, удерживая, схватила обеими руками чайную пару. Вернула на столик:

— Если можно, s'il vous plaît… чего-нибудь прохладительного.

Мартин дёрнул за кольцо сонетки. Появилась Бертина, выслушала хозяина и, поджав губы, ушла.

Разговор не завязывался. Казалось, что мужчина думает о чём-то постороннем. Да и Ольга не могла сосредоточиться. Его присутствие отвлекало её, как и мысли о том, что случится через три недели. Хотелось просто смотреть на него, сидеть рядом и молчать. Она рассматривала стёганый воротник-шальку и жёлтые деревянные пуговицы на куртке.

— Вы не знали, что ваша подруга стала женой барона Барта Спарроу? — усмехнулся Мартин.

— Quoi?.. Шэйла? Когда? Вы ничего не путаете? — обмерла она. — Святая Дева Мария, с ней всё хорошо? Она жива?

Граф кивнул «жива».

— Значит, он всё же добился своего, — задумчиво произнесла она.

Мужчина сел напротив гостьи. Щурясь, спросил:

— Вам известно, что она скоро родит?

— Я знаю, что она ждёт ребенка и очень обеспокоена её молчанием. Поэтому я здесь, в Лондоне.

— Позвольте спросить, как часто она вам писала? — в голосе Мартина послышалась искренняя озабоченность.

— Два раза в месяц я получала от неё подробные письма. Последнее получила в середине июня, где она писала, что собирается приехать ко мне в Лузиньян. С тех пор от неё не было вестей. Я писала ей, но ответа не получила. А потом мои последние письма вернулись, и я забеспокоилась, но тотчас выехать в Лондон не смогла. В конце апреля умер мой муж, и мне было не до путешествия.

Его сиятельство потёр лоб:

— Простите, упустил, кем был ваш покойный супруг?

— Судебным чиновником-нотариусом. Умер от чахотки, — отчиталась внятно в надежде, что третий раз её не спросят об одном и том же.

Вошла Бертина и поставила поднос на столик у камина. У Ольги зазвенело в ушах от стука донышка стакана о столешницу. Кажется, горничная не прониклась симпатией к посетительнице.

Граф подал гостье высокий хрустальный стакан с оранжевым содержимым.

Ольга поблагодарила, сдерживая порыв выпить холодный напиток залпом.

Апельсиновый фреш, — отпила она треть стакана, светясь от удовольствия, вспоминая крепкий индийский эль, которым когда-то потчевал её Мартин. Сейчас она бы с удовольствием выпила стаканчик-другой.

— Значит, Шэйла поспешно вышла замуж? — протянула она, продумывая дальнейший ход разговора и направляя его в нужное русло. — Странно и очень не похоже на неё.

— Не нахожу в её поступке ничего странного, — раздражённо сказал его сиятельство. — Ребёнок должен родиться в законном браке.

— Как вы точно заметили, мсьё граф, «в законном», — едко ответила женщина. Тон мужчины не понравился, как и пронзивший её колючий взгляд. — И где она сейчас проживает? Надеюсь, супруги не покинули Лондон? Неужели я проделала столь долгий и утомительный путь напрасно?

— Она в поместье матери, вдовствующей маркизы Стакей. Баронесса Спарроу тоже вдова, замечу вам.

— Quoi?.. Что? Вдова? Святая Дева Мария, — Ольгу бросило в пот от усердия. Изображать удивление и вести сложный разговор, не выдав ни жестом, ни словом свои знания, было выше её сил.

Она пожалела, что не купила в ателье миссис Белл веер. Не думала, что тот может пригодиться ей зимой. Прогадала.

— Как давно она стала вдовой? Что случилось с её мужем? — сыпала она вопросами. — Насколько мне известно, барон не отличался слабым здоровьем.

На неё посмотрели с подозрением:

— Вы его знали?

— Лично нет, — сделала Ольга глоток сока. — Мнение составила исключительно из писем Шэйлы.

— Баронесса стала вдовой в день своего венчания, — жёстко сообщил его сиятельство. — Примите мои сожаления, — в глазах промелькнул холодный блеск.

Ольгу передёрнуло. Принять сожаления о его кончине? Ну уж нет!

— Quoi?.. Как такое могло произойти? — потирала пальцы рук. Вспоминала слова и угрозы Барта, заново переживая случившееся.

— Когда они после венчания возвращались из Хорнси, на карету напали бандиты. Барон и кучер были убиты, баронесса выжила, но…

— Ребёнок… — перебила его Ольга. От волнения закружилась голова. Падение с лестницы могло сказаться на здоровье ребёнка. То, что Анна впоследствии родила двоих детей, ни о чём не говорит. Она может родиться увечной.

Женщина откинулась на спинку кресла и поднесла руку к лицу. Закрыла глаза. Перед мысленным взором возникла картинка, как они с Бартом Спарроу катятся с лестницы. Не могла взять в толк, зачем нужно было инсценировать нападение на «молодожёнов», когда и так всё походило на несчастный случай?

Эшли! — вспомнила Ольга, что собиралась заехать в книжную лавку. Она свидетель падения Шэйлы и Барта. Она ответит на все вопросы.

— С ребёнком всё хорошо, — услышала она голос Мартина. — Скоро баронесса родит. А вот с ней самой…

Ольга набрала полные лёгкие воздуха, сверля мужчину тяжёлым взглядом. Сколько он будет тянуть резину? Что с Шэйлой не так?

— Баронесса потеряла память.

— Quoi?.. Потеряла? Совсем? — захлебнулась женщина воздухом. В горле пересохло. Она схватила стакан и в два больших глотка допила сок.

— Она не помнит полгода своей жизни, имевших место перед нападением, — продолжил Мартин.

— Oh, c'est dommage… Ах, как же жаль. Совсем ничего не помнит? — уточнила Ольга.

— Совсем.

По спине проползла ледяная позёмка. Затаив дыхание, Ольга с надеждой спросила:

— А что было до этого и после, помнит?

— Помнит, — разговаривали с ней, как с ребёнком.

— Что говорит доктор?

— Ничего.

Женщина поморщилась. Ну что тут можно сказать, если лечащий врач Шэйлы, скорее всего, противный доктор Пэйтон?

Получается, когда душа Ольги покинула тело Шэйлы, душа виконтессы вернулась в своё тело и жизнь продолжилась?

Ради жизни ребёнка.

Ради продолжения славного рода Бригахбургов.

— Вы давно её видели? — спросила она его сиятельство.

— Две недели назад.

Ольга удивилась. Не поняла, приятно ей или нет, что Мартин навещает бывшую жену своего сына. Спросила поспешно:

— Тех, кто напал на карету, нашли и казнили?

Граф огладил ухоженную бородку:

— Полисмены прочесали округу. Бандиты скрылись. Но намеренность убийства вызывает сомнение. Видимо, что-то пошло не так, и смерть барона вышла случайной. Он был состоятельным человеком и мог откупиться от напавших.

— Quoi?.. У вас такое возможно? — укоризненно качнула головой Ольга. — Я думала — Англия цивилизованная страна и преступность здесь не столь высока, как в других странах. Всё же смертная казнь должна сдерживать рост злодеяний.

— Нет какой-либо связи между ростом преступности и мерой наказания, — возразил Мартин. — Причины преступности гораздо сложнее, и зависят не только от личности преступника, но и от личности его жертвы.

— Жертву выбрали заранее, — согласилась Ольга.

— Покойный барон получил немалое наследство и был не слишком осмотрителен, — грустно усмехнулся мужчина.

Ольга вздохнула и перекрестилась: никто не застрахован от насилия. Она встала — визит подходил к концу.

— Merci… Спасибо за сведения. Вы упростили мои поиски, — улыбнулась она натянуто.

— Рад был помочь, — ответил ей Мартин. Чуть помедлив, невзначай поинтересовался: — Когда вы собираетесь поехать в поместье Фалметт?

— Завтра, — направилась она к выходу из библиотеки.

— Где вы остановились? — продолжил он беседу на ходу.

Ольга могла не отвечать, но и делать тайну из пребывания в доме Сондры Макинтайр не видела смысла.

— В доме на Олдерсгейт-стрит. Последнее письмо Шэйла писала, находясь там.

Они шли по коридору.

— Разве хозяйка не продала дом и не покинула Лондон?

— Покинула. Но дом ещё не продан и мне позволено на правах подруги Шэйлы некоторое время в нём пожить.

Так и подмывало спросить, откуда его сиятельство знает обо всём? Видно, принимал активное участие в расследовании смерти барона Спарроу.

А Шэйла? — подумала Ольга. Всё отступило на задний план. Шэйла не помнит тот период, в котором не жила. Это нормально. Её считают больной и это тоже нормально. У неё амнезия, причём не временная, без единого шанса на полное восстановление памяти.

Гостья рассеянно принимала помощь хозяина особняка, который набросил на её плечи накидку и проводил к входной двери.

— Рад знакомству с вами, мадам Ле Бретон, — услышала она тихий учтивый голос.

Мартин галантно склонился, задержав её ладонь в своей в подобии пожатия, мгновенно спрятав под полуприкрытыми веками излишне пристальный взгляд.

Она не успела ответить вежливой ложью, что тоже рада знакомству. Со стороны лестницы раздался шум и женский смех. Ольга обернулась.

В холл спускалась весёлая компания.

Женщина узнала всех.

Джеймс Роулей держал за руку Агнесу Гарфилдстоун. В глаза ударил золотой блеск широкого то ли помолвочного, то ли обручального кольца на пальце девушки. Такое же кольцо Ольга заметила на руке её спутника.

Саманта висла на согнутой в локте руке Стэнли и радостно улыбалась ему. А он с нескрываемым любопытством рассматривал посетительницу.

— У нас гостья? — спросил он, бережно снимая ладонь леди со своего предплечья.

Ольга отметила, что на руках виконта и Саманты нет обручальных колец. Не сомневалась, что скоро они появятся. Мисс Роулей уже почти добилась своего.

Как ни странно, здесь все добиваются своего: Стэнли, Мартин, Венона, Барт. Хотя барону Спарроу не повезло. А вот Саманта идёт к цели с завидным упорством.

Ольга усмехнулась, испытывая невероятное желание посмотреть на выражение лица Стэнли, когда он узнает, что стал отцом. Как при этом поведёт себя Саманта?

Он прошёл к гостье и церемонно представился:

— Виконт Стэнли Элгард Хардинг, — не спускал глаз с загадочной улыбки гостьи, с очаровательных, едва приметных ямочек на её щеках. Яркая синь радужки напомнила ему взор Шэйлы.

Его сиятельство поспешил вмешаться:

— Мадам Ле Бретон разыскивает свою давнишнюю подругу. Она прибыла из Франции.

— Подругу? У вас? — подошла Агнеса к зеркалу, кокетливо поправляя украшенный жемчугом гребень в высокой причёске. Исподтишка разглядывала незнакомку.

Стэнли уставился на лицо гостьи и беспечно спросил:

— О ком идёт речь? — изучал её траурный наряд, возвращаясь то и дело к её глазам. — Я не мог видеть вас раньше?

— Не могли, — ответила Ольга, переключая внимание на графа, открывшего дверь. Улыбнулась ему: — Merci.

Ей показалось или Мартин спешит выпроводить её за порог особняка? Она заметила, как он изменился в лице, стоило Стэнли коснуться разговора о Шэйле. Кажется, мужчинам неприятно вспоминать бывшую родственницу.

— Мсьё граф мне уже рассказал, где я могу найти Шэйлу… эмм… баронессу Спарроу.

С удивительным спокойствием Ольга подметила, как виконт поджал губы. Его скулы порозовели, льдистые глаза стали колкими.

Саманта взяла возлюбленного под руку, давая понять незнакомке об их тесных отношениях.

Он коснулся её ладони лёгким успокаивающим поглаживанием.

Притворщик, — смерила его Ольга уничижительным взором. На ровном месте разыграл трагедию, обвинив виконтессу в измене, и лишился не только жены, но и ребёнка. Стало обидно за Шэйлу. На её голову свалилось столько всего, что женщине впору впасть в депрессию. Ольга не удивится, если найдёт её в плачевном состоянии.

Она покраснела, вспомнив недолгую вынужденную связь с её мужем.

Воскресила в памяти свои сомнения, смирение, надежду.

Она не забыла их размолвку, затаившуюся обиду на желание мужчины оставить всё как есть.

В наступившей тишине стало слышно тиканье часов на стене. Только что царившее на лицах компании радостное оживление сменилось озабоченностью.

Своим неожиданным появлением гостья испортила настроение леди и джентльменам. Всем без исключения! Чувство небывалого удовлетворения охватило Ольгу.

Саманта громко вздохнула и обратилась к его сиятельству:

— Это же портрет этой женщины вы как-то привозили к нам в поместье и спрашивали, знаем ли мы её?

Ольга окатила леди неприязненным взглядом.

— Моё имя Авелин Ле Бретон, если вы успели забыть, — сказала она назидательно, наслаждаясь замешательством Саманты. Терялась в догадках, откуда у господ может быть её портрет?

— Вспомнил, — вскинул подбородок Стэнли. — Я видел вас на том портрете, поэтому ваше лицо показалось мне знакомым.

Заметив недоумение гостьи, граф подсказал:

— Шэйла вас рисовала.

Ольга закивала:

— Oui, оui… она великолепная художница, — вспомнила, как неосмотрительно изобразила себя вместе с Мартином и Стэнли. Ничего в том страшного нет. Лишь подтвердилось давнее знакомство двух женщин, что сыграло Ольге на руку. — Рardonnez-moi, мне пора, — качнула она головой в знак прощания.

— Вы уже уходите? — спросил Стэнли.

— Мы с мадам Ле Бретон всё прояснили, — распахнул граф дверь перед гостьей. — Завтра она навестит баронессу.

— Вы надолго прибыли в Лондон? — не унимался виконт.

Ольга вздохнула:

— Это будет зависеть от многого, мсьё Хардинг. Мне предстоит разобраться в очень непростом деле, — стрельнула она глазами в Мартина.

Джеймс во время разговора не проронил ни звука. С безучастным видом он смотрел то на одного говорившего, то на другого. Помалкивала и Агнеса.