Глава 39

Отец и сын сидели у камина. Гостья не помешала их беседе. Каждый был погружён в свои мысли.

На низком столике перед ними стоял полупустой хрустальный графин с коричневой жидкостью, стаканы, нетронутые сандвичи и знакомая кожаная папка.

— Что случилось? — спросила Ольга опасливо, останавливаясь у кресла, в котором сидел Мартин.

Не повернув головы в её сторону, он глухо ответил:

— Маркиза Стакей не приняла дарственную. Мало того, она обвинила меня в давлении на её дочь и отказала в будущих визитах.

Перед глазами Ольги разбушевалась красная метель.

Женщина качнулась. Сейчас её обвинят во всех смертных грехах. Не подпиши она дарственную, граф Малгри осуществил бы свой первоначальный план, и Шэйла с малышкой была бы уже на пути к месту своего нового убежища.

А Венона удивила! Не стремится избавиться от дочери. Вот, спешит пристроить замуж за графа Мюрая, передать из рук в руки как ценный приз. Но не успеет и станет опекуном маленькой… Анны Скай.

Ольга молча сверлила безукоризненные профили мужчин и чувствовала себя лишней не только в чужом особняке, но и в Лондоне. Бесполезной в этом непростом времени.

— И что теперь? — спросила она упавшим голосом.

— Подошло время ленча, — встал Мартин и жестом радушного хозяина указал гостье в сторону столовой.

Пребывая в тягостном раздумье, Ольга не заметила, как съела жёлто-зелёный протёртый суп не почувствовав его вкуса.

— Я купила для Шэйлы и малышки подарки, — нарушила она гнетущее молчание, отодвигая тарелку. — Завтра поеду в Фалметт с визитом.

На ироничный взгляд Стэнли, усмехнулась:

— Не думайте, я не из тех, кто стучит в окно, когда перед ним закрывают дверь. Мне не было отказано в визитах вежливости. Пусть он и завершится на пороге их особняка.

Его сиятельство поднял голову. Зелень прищуренных глаз казалась беспросветной.

— Желаете услышать единолично повторное «доброе» пожелание вдовствующей маркизы? — заметил колко. — Вам недостаточно одного раза?

— Я заблаговременно готова к её посылу, поэтому не расстроюсь, — подавила Ольга вздох. — В любом случае, подарки останутся и попадут по назначению. Быть может, мне повезёт больше, и я столкнусь в поместье с графом Мюраем, спрячусь за его широкую спину и прошмыгну к баронессе Спарроу, — окинула она быстрым взором плечи Мартина, что не осталось им незамеченным.

Он был выше и крупнее Уайта, но, сойдись они в поединке, кто одержит победу — предопределить невозможно. Почему пришло в голову сравнивать таких разных мужчин, Ольга не знала.

— Кстати, я встретила его в универсаме на Бейсуотер Роуд, — продолжила беспечно, — и он любезно меня подвёз. После нашего разговора думаю об одном непонятном для меня моменте…

Рассчитывая на встречный вопрос, она выжидала, проявят ли интерес к её словам лорды.

Стэнли безмятежно кромсал фаршированную индейку, а граф Малгри, издавая сверх меры громкий стук ножа по фарфору, доедал рыбный пирог. Никто из них не заинтересовался её сомнением.

Ольга нарочито громко вздохнула:

— Господа, подскажите, пожалуйста, баронесса Спарроу сможет сразу заключить брак с новым избранником, когда закончится основной, годичный срок траура, или последует обязательное обручение не менее чем на полгода? Случай со спешным бракосочетанием с бароном Спарроу в расчёт не берётся.

Обратила внимание, как напрягся виконт и замедлил движения ножом Мартин. Она не стала тянуть кота за хвост:

— Граф Мюрай поделился со мной своим… эмм… желанием относительно Шэйлы. Он намерен сделать ей предложение стать его женой. А сегодня в ювелирном отделе универсама выбирал для неё подарок к рождению дочери. Правда, мило? — задержала она взгляд на непроницаемых лицах мужчин. — И как удачно я его повстречала! Будто кто-то специально подстроил встречу! Он обещал завтра нанести вам визит, ваше сиятельство.

Мартин в удивлении вскинул на неё глаза, и Ольга поняла, что граф Мюрай в этом доме редкий гость.

— На самом деле причина его визита — я, — сообщила она безмятежно, с деланным аппетитом поедая сандвич с паштетом, отмечая, что лучше бы его не ела — суховат.

Изрядный глоток вина улучшил послевкусие.

После ещё одного глотка по телу разлилось приятное тепло.

— Вы? — не выдержал сиятельный затянувшейся паузы, следуя взором за её рукой с пустым бокалом.

Со стороны Стэнли не раздавалось ни звука.

— Между нами произошёл не очень приятный разговор, после чего граф предложил мне три тысячи фунтов и выказал желание никогда больше не видеть меня в пределах Лондона.

Ольге стоило больших усилий казаться беспечной.

— Что вы ему сказали? — насторожился граф Малгри. — Почему он вам сделал столь возмутительное предложение?

— Я совершила досадную ошибку, преждевременно рассчитывая на успех предстоящей затеи с дарственной, — сказала она тихо, глядя на пустой бокал. — Если бы знала, что маркиза Стакей не подпишет бумаги, то и разговор с Уайтом принял бы другой оборот.

Мужчины переглянулись и Ольга, поняв, что произнесла его другое имя, почуяла неладное. Опустив глаза на руки Мартина, заметила, как он с силой сжал нож.

— Вы знали его как Уайта? — уточнил он. — То есть… знала Шэйла? Сказав однажды, что он не тот, за кого себя выдаёт, вы это имели в виду?

— Есть что-то ещё? — замерла Ольга.

Во взгляде его сиятельства читалось изумление, смешанное с презрением и высокомерием. Бог знает, о чём он подумал!

Язык мой — враг мой, — засопела она, хмурясь. Раньше она подобного за собой не замечала. Под давлением неблагоприятных обстоятельств менялся характер. И не в лучшую сторону.

— М-да, — озадаченно протянул Стэнли. — Как вы намерены поступить, позвольте узнать?

Она наклонила голову к плечу. Раз уж Уайт пожелал её отъезда, то медлить с этим не стоит. Завтра он привезёт откуп, она обязана его принять, вечером сесть на первый попавшийся поезд и…

— У меня есть выбор? Поступлю так, как того требует… граф Мюрай. Если вам нужна дополнительная подпись Шэйлы, поспешите.

— Он не понял, что ранее вы были знакомы? — беспокойно отреагировал Мартин на её слова.

— Нет. Откуда? Вряд ли он интересуется реинкарнацией и сумел сопоставить факты, — возразила она. — Всё это из области фантастики и не каждому дано постичь… непостижимое. Я расскажу вам всё с самого начала. Сейчас, — заверила мужчин Ольга, вставая из-за стола. Завтра может быть поздно.

Она представила, как станет пересказывать сегодняшний разговор с Уайтом и поморщилась. Ей снова будет стыдно.

«Вам недостаточно терпения и осторожности», — настигло её эхо раздражённого голоса графа из их недавней беседы.

— Приходите в библиотеку, — согласился Мартин. — С вашей семейной реликвией.

Увидев сомнение в глазах гостьи, заверил:

— Несмотря ни на что наш уговор остался в силе. Стэнли, — повернулся он к сыну, — мадам Ле Бретон хочет восстановить древнюю рукопись. Ей нужен совет относительно опытного реставратора.

— Любопытно будет взглянуть, — немного оживился виконт.

Так тому и быть, — приняла неизбежное Ольга.

Она распаковала фолиант, убеждаясь, что за это время он не стал заметно хуже. Запах затхлости и сырости уменьшился, видимых разрушений на картоне не прибавилось.

Ольга оставила его завёрнутым в ткань. Чуть подумав, положила наверх красную книгу и достала из кофра жестяную коробку с документами. Отложила бумаги Шэйлы и мобильный телефон. Их она тоже возьмёт с собой.

Прислушалась к внутреннему состоянию — не по себе, хоть плачь. Сердце дрожало и волновалось. Сознание наполнялось тревогой: сегодня она потеряет всё. Глаза остановились на хризантемах в высокой хрустальной вазе. Кадди… Вихрем пролетели воспоминания об их совместной трапезе, разговорах у камина… Он будет ждать новой встречи, а Ольга… Где будет она… нет, не через две недели. Где она будет завтра поздним вечером?

Больше не раздумывая, женщина решительно тряхнула головой и направилась к выходу.

Несмотря на раздвинутые портьеры на окнах и дневной свет, заливающий библиотеку, на столе ярко горела керосиновая лампа.

Услышанный конец фразы, брошенной виконтом:

— …я положу этому конец, — оптимизма Ольге не добавил.

При виде её с тяжёлой ношей в руках Мартин поспешил к ней. Перехватил фолиант из рук.

Стэнли переставил бювар и серебряную фигурку кошки на край стола и помог отцу уложить рукопись на стол.

Женщина положила рядом документы Шэйлы:

— Бумаги баронессы Спарроу. Надо вернуть при случае, — оставила в руках дневник и прикрытый им от посторонних глаз мобильный телефон.

Виконт глянул на выведенное каллиграфическим почерком название документа, лежащего сверху. Подавив вздох, небрежно бросил бумаги на книжную полку.

Ольга забегала тревожным взглядом по комнате, решая, куда лучше стать или сесть, чтобы не мешать. Отошла к софе и, присев на её краешек, принялась наблюдать за мужчинами.

Стоя к ней вполоборота, они склонились над раритетом.

Стэнли шумно принюхался и провёл пальцем по переплётной крышке.

— Липкая… Плесень, — услышала женщина тихое, предназначенное не ей.

Мартин с лупой в руке не торопился открыть фолиант. Не касаясь его, со всех сторон осматривал слипшийся засаленный книжный блок, полуистлевший корешок, расслоившуюся обложку с оторванным углом.

Ольга скорее почувствовала, чем услышала вырвавшийся вздох графа:

— Донельзя ветхая, — закачал он головой сокрушённо. — Слежавшаяся.

Виконт не отстал от отца:

— Была с цепью. Угол переплётной крышки обломан…

— Безбожно изуродовали, — дополнил его сиятельство и громко добавил, косясь на Ольгу с неодобрением: — Ваших рук дело?

— Я не намеренно, — отозвалась она уныло. — Стоило мне её взять в руки, как завибрировал звонок и… в общем, я упала вместе с книгой на пол и очутилась… в Бриксворте.

— Что в восьмидесяти милях от Лондона? — уточнил Мартин.

— Что за звонок? — следом спросил Стэнли.

— Да, в том самом Бриксворте. В церкви. Фолиант находился в книжном хранилище. А звонок… О нём расскажу позже.

Наконец, граф открыл рукопись.

Ольга видела, как склонился мужчина над титульным листом. Как отпрянул, перевернул первую страницу и склонился вновь. Ниже, ещё ниже. Заволновался. Лупа поползла над размытыми строчками, выискивая отчётливые, разборчивые буквы, слова.

Он глянул на Ольгу — недоверчиво, вопросительно. Отстранив виконта, быстрым движением ухватил фолиант и, буркнув:

— Стэнли, придержи, надо перевернуть, — не обращая внимания на оставшуюся на столе обложку, бережно уложил книгу обратной стороной.

Ольга металась взором между его руками и побледневшим лицом. Считывала состояние мужчины по нетерпеливым движениям рук с лупой, нахмуренным бровям, шевелящимся губам, произносящим едва заметные слова.

— Аллигат пфальцграфини фон Бригахбург. Номер десять, — выдохнул он рвано, вгрызаясь взглядом в обследованную грязно-жёлтую страницу, изъеденную ржавыми пятнами.

В немом изумлении уставился на женщину.

Виконт поднял голову от книги:

— Ты же сказал, что это её… семейная реликвия, — не спускал глаз с отца, подразумевая гостью.

— Так сказала она.

Мужчины с подозрением глянули на Ольгу.

Она сидела неестественно прямо и настороженно смотрела в их лица. Сердце клокотало в горле, руки похолодели, запылали щёки.

— Это аллигат моей… матери, — дрогнул у неё голос, сорвавшись на шёпот.

— Чей аллигат? — сдвинул брови Мартин.

— Моей матери, — кашлянула женщина, прочищая сухое горло, — пфальцграфини Вэлэри фон Россен, которая вышла замуж за Герарда фон Бригахбурга, вашего предка. Я и есть тот пятый ребёнок, которого нет на семейном портрете в вашей библиотеке в Малгри-Хаус, — на одном дыхании произнесла она. — Должна была родиться третьей по счёту, после Стефании и Николаса, но…

От громкого надрывного смешка Стэнли она вздрогнула и замолчала.

Запрокинув голову и чуть отклонившись назад, он неудержимо расхохотался.

У Мартина вытянулось лицо — так показалось Ольге — и чуть приоткрылся рот. Из разжавшихся пальцев на разворот фолианта упала лупа.

— Вы… — брови его сиятельства изогнулись в непритворном изумлении.

— Леова фон Бригахбург, — серьёзно произнесла женщина, вставая и подходя к графу и усмехающемуся виконту. — Приёмная мать настояла назвать меня Ольгой. Вы же помните семейное предание, в котором пфальцграфиня спасла от смерти не только мужа и маленькую дочь, а и тех, кто к её возвращению ещё не умер? — переводила она взор с одного мужчины на другого. — Моя мать была беременной, когда ушла за лекарством в другое время через портал в колодце в подвале замка Бригах. Она попала в 1986 год и родила меня. А поскольку забрать с собой не смогла, то отдала в приёмную семью.

Мартин затряс головой:

— Погодите, это же…

Стэнли кончиками пальцев утирал выступившие от смеха слёзы в уголках глаз:

— Мадам Ле Бретон… наша… А ведь стоит проверить, — глянул он на неё улыбаясь.

— Проверяйте, — наклонила Ольга голову, упираясь ладонями в край стола. Перестали дрожать руки. Лишь дыхание, повинуясь неровному ритму сердца, выдавало сильное волнение.

Она слышала громкое прерывистое сопение мужчин.

Чей-то протяжный тёплый выдох привёл в движение прядку выбившихся коротких волос. Защекотало шею.

Мужской палец невесомо коснулся её кожи, отогнул ворот платья, тронул родовую отметину.

Внезапное прикосновение вызвало озноб — мимолётный, жалящий.

В один миг весь мир сосредоточился в месте прикосновения.

Кровь ударила в голову; зашумело в ушах.

Женщина почувствовала недоумение и растерянность.

В груди рядом с сердцем, где совсем недавно селился страх и неуверенность, затеплилась горячая искра.

Перед глазами взметнулся костёр. Взорвался, оглушил. Ударил в сердце, вышибая воздух из лёгких.

Вслед за волной жара по телу прокатилась отрезвляющая волна холода, заставив поморщиться от боли в груди.

Ольга выпрямилась, расслабляясь, так и не поняв, на чьё прикосновение отозвались её тело, сердце и душа.

Стэнли оттянул воротник рубашки, откашлялся и прошептал:

— Она… наша… кто?

Вознеся взгляд к потолку, Мартин задумчиво огладил бородку:

— Садитесь и рассказывайте.

Отыскав взором красную книгу на софе, указал на неё:

— С самого начала. Всё, как на духу.

— А фолиант? Есть надежда восстановить его? — спросила Ольга.

Его сиятельство с сомнением качнул головой:

— Я не знаю такого мастера.