19. Стоимость души

Валенуэль чистил овощи. Нож в его тонких белых пальцах мелькал, как бабочка. Впервые я задумалась о том, что он не всегда был поваром.

— Лиль? — поднял на меня глаза альв. — Проголодалась? Брокколи будешь?

— Буду, но речь не об этом. Девочки, нам бы с Валиком поговорить. Наедине. Пожалуйста.

— Нам, конечно, не сложно… — осторожно ответила мне Бенедикта, откладывая тесто. — Но что на это скажет твой муж?

— Муж? — удивилась я, прокручивая браслет на запястье. — А я разве замужем? Надо же, я и не догадывалась!

Цвергиня поджала губы и предупредила:

— Только недолго и не на столе.

— Не волнуйся. Мне нужен лишь разговор.

Валик с любопытством поглядел на покидающих кухню женщин и мягко улыбнулся:

— Они будут подслушивать.

— Плевать. Валь, сколько твой долг?

Альв помрачнел.

— Много.

— Сколько?

— Меня купил Холодный за двадцать тысяч золотом.

— Нихрена себе, — поразилась я. — Откуда у него такие деньги?

— Понятия не имею. Мой хозяин меня вообще не собирался продавать. Поэтому и цену дикую выставил. Но Йен взял и купил. Да еще сказал, что положит мне жалование, чтобы я мог себя выкупить.

— А родня? Почему они тебя не ищут?

— Искали, наверное. Только уж лет-то прошло… Да и покидало меня знатно.

— Ты домой вернуться хочешь?

— Кто ж не хочет-то?

— Да, ты прав. Я тоже хочу.

— К Алмазным?

— Нет, в свой мир. Валик, если я тебя выкуплю, ты мне поможешь? Домой вернуться?

— Как я могу?

— Говорят, что у вас есть артефакт "алмазная лилия". Он, наверное, не работает… но в клане Алмазных есть источник…

— Логику понял. Но, Лиля! Где ты возьмёшь двадцать тысяч золотом?

— Не проблема.

Я достала из кармана бархатный мешочек и тряхнула его. На стол выкатилось три бриллианта размером с орех.

— Наследство моё, — пояснила я, глядя, как глаза у альва становятся абсолютно круглыми. — Папенька откупился за то, что не скандалила.

— Это, — альв сглотнул. — Этого хватит. И ещё останется. Но тебя не отпустят!

— А кто будет меня держать? Я здесь никто. Не жена. Не дочь. Чужая женщина. Отец мог бы, но он далеко. Так что… Кстати, ты не знаешь, как браслет снять?

Я показала ему золотой обруч на руке.

— Перекусить щипцами, я думаю, — ошарашенно пробормотал альв. — Тот, кто надел, тот может.

— Ага, значит, все же Иен…

Я по-настоящему боялась, когда шла в мастерскую с Иену. Мне было плохо до тошноты. Хотя, казалось бы, это я была пострадавшей стороной, а не он. Это мне можно было кричать и ругаться. Но я отчего-то ощущала себя виноватой.

— Лиля! — Иен сразу заулыбался и отложил рукоять меча или чего-то там похожего на меч в сторону и поднялся. — Рад, что ты пришла.

— Это ненадолго, — сухо ответила я.

— Почему? Времени мало? На минутку забежала? Соскучилась? — его руки притянули меня к мужской груди, а губы нахально попытались заполучить поцелуй.

Я отвернулась, а потом дернулась, разрывая объятья.

— У тебя есть кусачки? Или клещи?

— Да, но я не понимаю…

— Я тоже много чего не понимаю, Иен, — я, наконец, нашла в себе мужество заглянуть ему в глаза. — Например, как ты мог говорить, что я тебе нравлюсь, называть меня женой, а сам… Я доверяла тебе больше, чем кому-либо из вашего лживого племени.

— Лиля…

— Что Лиля? — мой голос сорвался. — Ну что Лиля? Ты мне не муж, так?

— Так. Но ты все не правильно поняла…

— Да ладно! Еще скажи, что ты, когда договор подписывал и браслет на меня надевал, не знал, что это все понарошку!

— Знал, — опустил голову Иен. — Договор на договор… пока предыдущий брак не расторгнут, новый не действительный. А в договор вписан Холодный.

— Но брак с ним тоже не действительный?

— Нет, ты же с ним не спала…

— Выходит, что я не замужем?

— Замужем. За ним.

— А твоя роль в этом деле какая? Ты должен был лишить меня этой проклятой девственности, что ли? И потом передать в руки Холодного?

— Лиль, все не так. Никто бы тебя не заставил… просто все равно твой отец не подписал бы договор со мной. Ты княжна, а я так… Мастер.

— А мой отец обязательно должен в этом участвовать?

— Ну да. Ты же несовершеннолетняя.

— Мне до тридцати чуть меньше месяца осталось. И тогда что? Я смогу расторгнуть брак?

— Видишь ли, в тот момент, как ты вышла замуж, ты уже стала способной сама за себя отвечать. Так что можешь расторгнуть хоть сейчас.

— А для чего тогда этот весь фарс?

— Ну… чтобы ты привыкла. И точно решила, чего хочешь.

— Мать твою, Морозный, — устало вздохнула я. — Дай мне кусачки.

— Не нужно, — он осторожно ощупал пальцами браслет, как-то по-особому нажал и тот распался в его руках на две части. — Лиль, ты очень злишься?

— Я не злюсь. Я просто ненавижу гномов. Ненавижу.

— И что теперь?

— Не твоё дело, гном.

Я сжала в ладони половинки браслета. В груди было тесно, словно там скопился тёмный ком, мешающий дышать. С одной стороны, мне было по-настоящему плохо, а с другой — я никогда не ощущала себя настолько спокойной. Словно та, прежняя Лиля, которая была слабой и податливой, будто медуза, действительно повзрослела. Понятно, почему совершеннолетие у цвергов в тридцать. Быть взрослой — не слишком приятно, но нужно. В тридцать у меня, как видимо, как раз отрасли мозги, которых, если честно, не было в восемнадцать. Сомнений нет, я цверг.

Я поднялась в кабинет к Холодному. Иен шёл за мной. Я делала вид, что не замечаю его. Надеюсь, он страдал, хотя сомневаюсь.

— Господин Холодный, можно с вами поговорить? — заглянула я в дверь.

— А, Лилия? — князь сидел за бумагами и выглядел не очень счастливым. — Проходи. Что ты хотела?

— Вот, — я положила перед ним разомкнутый помолвочный браслет.

Не понял?

— Я разрываю наш брак. По причине того, что мой муж по контракту подложил меня другому мужчине. В общем, тут была измена, поэтому я имею право.

— Так, — Холодный смотрел тяжело и холодно. — Ты ей рассказал?

— Нет, — подал голос Иен. — Она сама догадалась.

— Что ты хочешь, Лиля?

— Хочу покинуть ваш гостеприимный замок. Чем скорее, тем лучше.

— У меня другое предложение. Вы с Иеном вроде бы сошлись характерами. Я официально признаю наш с тобой брак недействительным. Дождёмся твоего совершеннолетия, и вы нормально поженитесь, родите детей и будете счастливы, а?

— Нет, спасибо. Шанс упущен. Если бы вы это сразу сделали, тогда я бы ещё подумала. Но теперь я не хочу иметь с гномами никаких дел. Совсем.

— Эээ… но ты тоже, как изволилась выразиться, гном… хотя правильно говорить "цверг".

— Она знает, — тихо пояснил Иен. — Специально показывает степень презрения.

Хм, а он далеко не дурак! Тем хуже для него.

— А если я не расторгну брак? — Холодный сложил пальцы домиком и горделиво вскинул бороду. — Если я просто потребую консумации? Ты уже не девочка, чай, ломаться не будешь.

— Буду, — твердо ответила я. — Буду орать "помогите, насилуют", сбегу и потом ещё всем рассказывать буду, что князь Холодный настолько жалок, что даже жену не мог взять по-хорошему. Как думаете, ваша репутация сильно пострадает?

— Думаю, не очень, — спокойно ответил Холодный. — Наоборот даже. Найдётся куча желающих проверить, что со мной не так.

— Да? Ну ладно, — кротко улыбнулась я. — Тогда я останусь. И буду орать про "насилуют" каждую ночь. И буду себя вести соответственно. Что вы сделаете? Придушить меня нельзя, Алмазный не простит. Запереть в башне? И каждый раз объясняться с гостями, почему ваша жена не спускается к обеду?

Князь смотрел на с изумлением. Брови поползли вверх, губы раздвинулись в улыбке.

— Лилия Генриховна, а может, все же договоримся? Признаю, виноват. Недооценил. Но сейчас готов ухаживать за вами, как нормальный жених.

— Нет, не договоримся, — я зачем-то оглянулась на Иена, который вроде бы стоял с невозмутимым лицом, но при моем отказе выдохнул. Или мне это показалось.

— Хорошо, договор будет расторгнут, — тяжело вздохнул князь. — Жаль, конечно. Но портить себе жизнь я не готов, вы правы. Домой поедете?

— А это уже не ваше дело. И еще: я хочу выкупить вашего кухонного раба Валенуэля.

— Нет! — рявкнул вдруг Иен. — Я против.

— А тебя не спрашивали, — буркнула я.

— Вот оно значит как… миледи предпочитает альвов?

— Что? А да. Люблю блондинов.

Ничего себе у них фантазия! Даже я не додумалась смотреть на Валика, как на сексуальный объект!

— Как расплачиваться будете?

Я выложила на стол свои камни. Холодный хищно сверкнул глазами, буквально пожирая их взглядом.

— Стоимость камней, я полагаю, вам известна? — небрежно спросил он.

— Разумеется, я же княжна Алмазная. Вашими усилиями — до сих пор. Вы мне ещё около трех тысяч золотом должны будете.

Про стоимость брюллей мы с Вилли уже разговаривали. Цену я, конечно, завысила. Но с этими жадинами по-другому нельзя.

— Откуда трех? — ожидаемо взревел князь Холодный. — Пятьсот золотых!

— Не меньше двух с половиной!

— Тысячу!

Сошлись на полуторах и паре лошадей. Нам же с Валиком все равно нужно на чем-то ехать. Хотя бы до ближайшего поселения людей.

Иен недовольно пыхтел и делал страшные глаза, явно пытаясь мысленно что-то сказать своему князю, но мы не обращали на него никакого внимания. Договор подписали честь по чести, я придиралась к каждой букве. Суммы прописью, суммы цифрами, мало ли что. А брачный договор не просто уничтожили, как предлагал князь, а написали на нем, что он недействительный по соглашению сторон, и я его себе забрала. На всякий пожарный. Может, копия имеется, уничтожать нельзя.

— С вами было приятно иметь дело, Лилия, — напоследок сказал мне князь, целуя руку. — Жаль, очень жаль, что я вас недооценил. Что ж, за глупость надо платить, правда, Иен?

Тот промолчал.

Я вышла из кабинета на полусогнутых ногах и вся мокрая от пота. Мне казалось, что это была грандиозная битва. И почему за окнами солнце? Разве не прошло полдня, пока мы там договаривались?

Пятнадцать связок золотых монет были очень тяжёлыми. Очень. Мне хотелось уронить их на пол и тащить за собой на верёвочке.

Оперлась спиной на стену, переводя дыхание. Убрала влажные волосы с потного лба. Я справилась?

Я справилась! Я сделала огромный шаг к своей свободе!