Глава 7. Барон фон Гирс

Не одна я была застигнута врасплох: барон тоже не ожидал увидеть посторонних в такой час. Только вот, если я растерялась, то он разозлился.

— Вы кто? — прозвучало до крайности неприветливо.

Не знаю, где я набралась храбрости, но все-таки взяла волю в кулак и спустилась к нему по лестнице.

— Гувернантка… Новая Надина гувернантка.

Брови его поднялись, будто он только теперь и вспомнил, что на свете есть некая Надя, которая приходится ему дочерью. А потом баронские глаза сузились в две щелки — ярко-зеленые и поистине дьявольские.

— И что вам нужно?

— Я ждала вас вообще-то.

У меня тряслись поджилки от его глаз, но я с упрямой, никому не нужной храбростью смотрела точно в них и уже знала, что сейчас будет скандал. Я решилась. Выскажу ему все в лицо, как и хотела! Он отвратительно поступает с дочерью! Гадко и подло отыгрываться на ребенке — что бы ни совершила ужасного ее мать!

В крайнем случае (ну, если меня уволят), Яша говорил, что у него есть план «B»…

— Послушайте, — начала я места в карьер, — я специально вышла, чтобы с вами поговорить. Серьезно поговорить. Чтобы вам сказать, что Надя прождала вас весь день и весь вечер. Она так надеялась, что вы хотя бы перед сном зайдете… и пожелаете ей спокойной ночи…

Удивительно, но слушал меня господин барон молча и крайне внимательно. До того внимательно, что под конец речи я сбилась все-таки. Скандала почему-то не получалось.

— Понятно, — покивал он задумчиво и как будто даже с сожалением. — Но сейчас, думаю, Надя уже спит?

— Ну да…

— В таком случае, вы поздно мне обо всем сообщили. — Он подошел ближе и посмотрел мне в глаза практически в упор. С тем же до озноба страшным прищуром. — Это было первое ваше упущение, или я должен знать о чем-то еще?

— Мое упущение?..

— Ваше. В целом, я оценил вашу смелость и вашу озабоченность девочкой, но так же я ценю разумный подход. Этот разговор мог подождать до утра. И это уже ваше второе упущение?

— Слушайте, если это и упущение, то явно не мое! Что вы за отец такой, если вам нужно специально сообщать, что ребенок вас ждет? Да, ваша дочь все держит в себе и никогда бы в этом не призналась, но на то вы и отец, вы сами понимать должны! Во всех нормальных семьях принято, чтобы родители заглядывали к детям хотя бы перед сном! И привозить гостинцы после дороги! Всегда! Во все времена!

Меня понесло, да. Я ведь говорила, что терпеть не могу собеседования? Вот именно поэтому я их терпеть и не могу. Потому что совершенно не умею вовремя заткнуться.

— Вижу, мы друг друга не поняли, — заключил он и с утомленным вздохом потер переносицу. Ловким жестом выудил из кармана изящные часы и сообщил мне: — Сейчас без четверти три. Ровно в шесть и ни минутой позже жду вас в своем кабинете.

— Но…

— С рекомендациями, разумеется.

— Хорошо, — сдалась я.

И подумала, что план «B» вот-вот придется пускать в ход.

* * *

Шанса проспать у меня просто не было: чуть свет весь дом разбудили звуки фортепиано — стройные и мелодичные, но, тысяча непечатных выражений, не в половине шестого утра ведь!

В такой час даже Надя, ранняя пташка, сладко посапывая во сне.

Ну а я о том, что меня вызвали «на ковер», не забывала всю ночь. Кажется, мне даже во сне тот «ковер» снился, причем у господина барона были рога, копыта и очень симпатичный хвост с кисточкой на конце… В общем, долго ли, коротко ли, я собралась, нашла папку с рекомендациями от Яши и, удостоверившись, что успеваю, побежала в кабинет фон Гирса. Дверь в спальную Надюши закрыла поплотнее — пусть спит.

Музицировала, сидя за Надюшиным роялем, папенькина любовница — театралка Роза. Музицировала неплохо, должна признать. Под ее пальчиками инструмент рождал ноты еще более гармоничные и сладкозвучные, чем у Нади. От Глаши я уже знала, что кабинет соседствует со спальней и личной гостиной барона — сразу за музыкальной комнатой. Потому разминуться с Розой у меня тоже не было шанса.

Заметила она меня почти что сразу и не позволила добраться до двери:

— О, ну наконец-то, милочка, вы явились! — обрадовалась Роза, уже перестав играть. — Только почему без завтрака? Я ведь просила!

Заметила — и конечно приняла за прислугу. С моим везением иначе и быть не могло.

— Наверное потому, что я не горничная, а гувернантка, — выдавила я фальшивую улыбку.

— Гувернантка? — опешила Роза и даже повернулась ко мне полностью.

Хорошенькая… — думала я, разглядывая Розу-театралку исподтишка. — Смуглокожая, черноволосая, с невообразимым разрезом больших карих глаз. Дама совершенно точно была южных, нездешних кровей. Да уж, с такой яркой внешностью и косметикой можно не пользоваться.

— Ах да, припоминаю, — неспешно продолжала тем временем Роза, — ведь у господина барона есть дочь. Сколько же ей лет?

— Девять. Простите, я и правда тороплюсь.

— Постойте-постойте, милочка… И где же? Где этот чудный ребенок — я немедленно хочу с нею познакомиться!

— Думаю, если Георгий Николаевич хотел бы вас познакомить, то уже сделал бы это, — улыбка опять вышла фальшивой.

И теперь Роза ту фальшь отметила. Черные глаза, удивленно распахнутые, тотчас превратились в холодные черные дыры.

— Дерзите, милочка? Зря. Я ведь с вами по-доброму и ссориться не хотела. Подите-ка сюда.

Над каминной полкой стояли часы, и стрелки их уже выстроились в вертикальную линию, подсказывая, что сейчас ровно шесть.

«Может, спешат?» — понадеялась я и крайне нехотя приблизилась.

А Роза, недолго поискав в ридикюле, вдруг извлекла из него золотую монетку. И положила в мою ладонь, на автомате протянутую. Я просто растерялась. Настоящие дореволюционные деньги я прежде видела только в интернете на специальный сайтах, но никак не вживую! Тяжелая, с роскошным двуглавым орлом на одной стороне и каким-то усатым мужичком на другой.

— Это вам от меня — подарочек. Как вас зовут, милочка?

Только тогда я и сообразила, что это взятка. Господи, мне раньше никогда не давали взяток! И, главное, за что? Точно также на автомате я качнула ладонью, звонко уронив монету на паркетный пол.

И, наверное, очень вовремя это сделала, потому что через миг распахнулась дверь из музыкальной залы, и барон фон Гирс смерил нас обеих недовольным взглядом.

— Вы опаздываете, m-lle Лазарева. Я ждал вас ровно в шесть.

— Простите… — пробормотала я и пулей влетела в распахнутую дверь кабинета.

И страшно удивилась, что барон здесь был не один: возле баронского кресла стояла Вера и недовольно барабанила пальцами по лакированной спинке. Впрочем, с моим приходом она вроде даже смутилась и поспешила уйти. А я успела осмотреться.

Кабинет был угловым, с огромными окнами аж на двух стенах — очень светлым и, вместе с тем, страшно неуютным. Может, дело просто в холодном ветре с Мойки, который настойчиво дул сквозь рамы. Огромный стол, библиотека у стены, сейф и ржавый ключ в деревянной рамке над ним. Занятно. А точно над столом — портрет благородной дамы со светлыми убранными наверх локонами и голубыми глазами. Я, было, уж подумала, что это и есть Любовь фон Гирс… но нет. Дама слишком была похожа на Кики. А еще ее пышную прическу украшала роскошная тиара с бриллиантами и жемчужинами. Наверное, я даже могла бы их сосчитать, будь у меня чуть больше времени…

— Присаживайтесь, — не глядя на меня, велел барон фон Гирс. Я покрутила головой и торопливо опустилась на диванчик под окном.

— Меня задержали, — кашлянув, стала я зачем-то оправдываться. — Я давно уже пришла и стояла под дверью.

— Я видел, что вас задержали. Однако жалованье вам плачу я, потому и распоряжения вы должны исполнять мои, а не чьи бы то ни было.

Я понятливо кивнула: и не поспоришь.

— Запомните, Маргарита Ивановна, мне важно ваше беспрекословное подчинение. Я вас нанимаю, плачу хорошие деньги, поэтому вы должны делать все, что я приказываю.

Я продолжала кивать. Отметила только, что он и не заглядывая в документы, знал, оказывается, как меня зовут. Неужто они с Верой обо мне говорили?

— …если я приказываю вам явиться в шесть, — продолжал барон усыпляюще нудно, — то вы должны явиться в шесть, даже если начнется пожар; если я задаю вам вопрос, то вы на него отвечаете быстро и не раздумывая; если я велю вам раздеться и лечь — вы должны раздеться и лечь. Молча.

— Чего?.. — мне показалось, я ослышалась.

— Не «чего», а «что».

Георг, с прищуром своих зеленых глаз, вдруг поднялся и обошел стол, оказавшись напротив меня. Почти так же близко, как вчера на лестнице.

— Марго. Вас именно так все называют, верно? Сколько вам лет, Марго? Двадцать пять? Двадцать шесть?

— Двадцать семь…

— Двадцать семь лет. Вы красивы, свободны. Неужто у вас ни разу не было романа с работодателем?

— Был, — ответила я зачем-то честно. И тем, кажется, удивила барона. Лишь на миг, но я четко осознала его замешательство. Нашла его глаза и вкрадчиво договорила: — Только все закончилось плохо. Для него.

Кто бы мог подумать: господин барон не так уж и непробиваем. Но опять же замешательство его было секундным.

— Что же произошло? — полюбопытствовал он.

Я пожала плечам:

— Он был женат. Хотя врал, что фактически с женой уже расстался. А она, когда о нас узнала, подала на развод и отсудила половину бизнеса, — я притворно вздохнула.

Вообще-то я приврала: не был он женат. И вообще, у него как раз все отлично, это я полтора месяца жила на антидепрессантах, когда он меня бросил. Но мне вдруг стало интересно, как отреагирует барон на слово «жена». Ведь кого-то он испугался там, в Гостиной Маргариты, в комнатах, принадлежавших его бывшей.

И почему-то в призрак бывшей жены я верила все больше… Фон Гирс отвел глаза и кивнул.

— Бывает, — заключил преувеличенно бодро. — Не волнуйтесь, Марго, я вас соблазнять не собираюсь.

— А меня не так-то просто соблазнить.

— Предлагаете попробовать? — Зеленые глаза снова прищурились.

Ответить я даже не успела: распахнулась дверь и показались голова и бюст Розы. Она обвела нас быстрым придирчивым взглядом, в котором только слепец не распознал бы ревность, и промурлыкала:

— Ох, простите… мне показалось, вы звали меня, Георгий Николаевич.

— Нет, не звал. — Он даже не попытался улыбнуться.

— Все-все, уже ушла. — Закрывала дверь она мучительно медленно.

Слух у Розы и правда, как у летучей мыши… Впрочем, надо признать, вошла она как раз вовремя: не знаю, до чего бы мы договорились, не сделай она этого.

Глупая, глупая Маргарита… в двадцать семь лет до сих пор не уяснила, что красивые, успешные и одинокие мужчины бывают только в дамских романах! Хотя и в романах они всегда с дефектом: или носят в голове тараканов размером с красную комнату, или травят бывших жен ядом. Ну а с твоим везением, Маргарита, и то, и другое, будь уверена…

Фон Гирса появление Розы тоже, нужно думать, отрезвило. Кашлянув, он нахмурился и снова сел за стол на почтительном расстоянии от меня.

— Итак, я надеюсь, мы друг друга поняли, Маргарита Ивановна. Беспрекословное подчинение. Я спрашиваю — вы отвечаете. Я приказываю — вы исполняете. Вас устраивают такие условия?

— Нет.

Господи, ну кто меня за язык тянет каждый раз отвечать честно? Через силу я выдавила улыбку, когда брови нового работодателя опять вопросительно взлетели.

— Не устраивают, но выбора у меня нет, — договорила я.

И уже знала, что долго я на этом месте не продержусь. А барон тем временем понимающе кивнул.

— Я до сих пор не вижу ваших рекомендаций.

— Ах да, вот… держите.

Я аккуратно положила на середину стола документы, что дал мне Яша. Расправила юбку на коленях, сложила руки, как примерная ученица, и стала дожидаться своей участи. Жаль, что за все время я не удосужилась даже заглянуть в рекомендации. Впрочем, барон, пока изучал их, кивал вполне благодушно.

— Неплохо, — заключил он, наконец. — Хотя мне куда важнее, как вы ладите с девочкой.

— Отлично лажу! — пылко заверила я. — Не верите — спросите у Нади сами: мы с ней лучшие подружки, честное пионерское! То есть, честное слово…

Я смешалась под придирчивым пронизывающим до костей взглядом. Буквально чувствовала, как подозрения барона ко мне растут в геометрической прогрессии.

— Кто вас нанял? — спросил он, в конце концов. — Вы ведь работаете здесь уже третью неделю, как мне доложили. — Так кто позволил вам пройти в дом и познакомиться с моей дочерью?

Я знала, что этот вопрос мне зададут. Ведь это же я, Марго — быть такого не может, чтобы у меня что-то вышло гладко и по плану! Знала и — думаете, подготовилась заранее? Как бы не так! Барон смотрел на меня с подозрительным прищуром — а я как рыба открывала и закрывала рот да глупо моргала глазами.

Соврать, что меня впустила Вера? И ведь даже похоже на правду: Яша сказал, наймом прислуги занимается родственница жены. Но… Вера меня терпеть не может. Она не подтвердит мою ложь ни за что на свете!

— Не сметь мне лгать!

Барон вдруг оглушительно хлопнул ладонью по столу, от чего я вздрогнула и едва не подпрыгнула на месте:

— Я предупреждал вас: я спрашиваю — вы отвечаете! Кто вас пустил к девочке?!

— Никто! Правда, никто. Вышла ошибка… я действительно искала место гувернантки и случайно… совершенно случайно нашла Надину куклу. В парке. А Глаша… Глафира, ваш экономка, увидав меня с куклой, решила, что меня уже наняли — и провела к девочке. Вот и все…

— Глафира, значит. Хорошо, — он удовлетворенно кивнул. — Вижу, главное правило вы уяснили: я спрашиваю — вы отвечаете.

Он усмехнулся на очередное мое замешательство:

— Неужели вы думаете, я накажу Глашу? Не волнуйтесь об этом, Марго. Лучше пойдите к дворецкому, я уже распорядился о вашем первом жалованье.

Я вымученно улыбнулась в ответ. И, надо сказать, страшно удивилась, когда барон напоследок все-таки спросил:

— Как дела у Нади?

Он спросил это с явной заминкой, будто сам с собой боролся.

— Все хорошо вроде бы… — растерялась я. — Надя здорова, и учителя ее очень хвалят. Особенно по арифметике. Честное слово, она первая девочка на моей памяти, которая всем прочим книжкам предпочитает задачник!

Я отметила, что губы фон Гирса тронула едва заметная улыбка. И сразу исчезла.

— Она очень по вам очень скучает, — призналась тогда я.

Барон же вдумчиво кивнул и сказал мне, что я могу идти. А когда я украдкой оглянулась в последний раз, то мне показалось, что этим вечером он непременно зайдет пожелать Надюше спокойной ночи…