Глава 25. Когда Боги смеются над нами
Это утро было совсем другим. Не похожим на их последнее утро в Лааре.
Они проснулись поздно, лежали долго в объятьях друг друга, и не выбрались бы из кровати раньше вечера, но за дверью уже в третий раз появлялась послушница, предлагая им завтрак. А за окном другие послушницы молотили подсолнухи, смеясь и переговариваясь друг с другом, и Рикард с Кэтрионой решили их не смущать, отложив свои желания до более подходящего момента.
— Ты всё ещё хочешь узнать, кто отдал приказ сжечь твой дом и кто донес? — спросила Кэтриона тихо.
— Хочу.
— Я могу это узнать.
— Но как?
— Мои вещи, они же у тебя?
— Да, — Рикард кивнул на седельные сумки, лежавшие в углу.
— А печать?
— Не волнуйся, радость моя, зная твой бурный нрав и острую саблю, я спрятал её в очень надежном месте.
Кэтриона улыбнулась. И пусть. Не нужно думать об этом сейчас. Этот день полностью принадлежит им.
Она хотела продлить это безмятежное утро и снова отодвинула мысль о Магнусе и печати. О том, что печать всё же нужно вернуть на место и закрыть Врата навсегда. А после этого она больше ничего не будет должна Ордену.
Но, она решит это позже. Не сейчас.
Они ещё поговорят о будущем. О королеве и Ордене. О том, кто кому служит и что им теперь со всем этим делать. А сейчас пришло время разобраться с прошлым.
После завтрака Кэтриона взяла сумки и, застелив покрывалом кровать, вытряхнула из них всё. Отложила в сторону то, что могло пригодиться.
Шкатулка, деревянная лошадь Рикарда, нож для бумаг из дома Текла, медальон Крэда и его бумаги. Вещи, в которых могла остаться нужна я ей память.
— Можешь дать мне твой перстень и медальон?
Рикард достал их из потайного кармана на ремне и положил на покрывало, а сам сел рядом, внимательно наблюдая за тем, что делает Кэтриона.
С чего начать?
С медальона Крэда.
Сейчас у неё достаточно сил, чтобы его взломать, а главное — она знает, что и где искать. И не нужно перебирать тысячи осколков памяти, оставаясь в Дэйе надолго — ведь Крэд все это время носил медальон при себе, и тот хранил множество дней воспоминаний. Единственное, чего не будет в этом медальоне — лица его убийц, Рошер об этом позаботился. Вот почему в прошлый раз она не смогла их разглядеть. Но теперь всё это было уже не важно.
— А я смогу это увидеть? — спросил Рикард.
— Ты хочешь видеть то, что вижу я? — спросила Кэтриона удивлённо.
— Да.
— Это может быть... очень больно, — произнесла она тихо, — ты можешь увидеть их снова... тех, кого любил... пережить всё ещё раз...
Глаза Рикарда потемнели, но он покачал головой и произнес:
— Помнишь, я говорил тебе про собаку, кусающую себя за хвост? Я хочу навсегда разорвать этот круг. Хочу узнать всё и, наконец, поставить на этом точку, чтобы жить дальше.
— Хорошо. Когда я найду то, что ищу, я возьму тебя за руку, и ты это увидишь. Но до этого момента не касайся меня, потому что тебе небезопасно бывать в Дэйе.
Она положила на ладонь медальон аладира и накрыла его другой рукой.
Рикард не знает о том, что Крэд однажды уже сжег дом этой девочки в Рокне. Но потом он нашел её снова, на этот раз в Талассе. А значит, нужно вернуться и узнать, как он нашел её в самый первый раз.
Серая трава колышется не от ветра. В Дэйе ветра нет. В Дэйе, как всегда, сумрачно и тихо, с неба падают хлопья, похожие на снег — воспоминания... И Кэтриона снова летит маленькой чёрной птичкой над призрачными полями...
— Как ты узнал о ней, Крэд? О девочке, танцующей вайху? — шепчет Кэтриона, и Дэйя откликается на её вопрос.
Сквозь траву проступает море, башни и шпили Рокны, каналы и мосты, мощенные булыжником улицы Верхнего города, стриженые заборы зажиточных кварталов и разукрашенные окна богатых лавок. Таверна с вывеской в виде корзины, полной пряников и булок. Внутри чисто, пахнет выпечкой и в печи пылает огонь...
Двое мужчин у окна. Кэтриона видит их лица отчетливо.
И её сердце обрывается в приступе боли...
Это Крэд и Бертран.
Где-то там, в реальности, она нащупывает руку Рикарда и сжимает его пальцы.
— Зачем ты искал меня, Бертран? — Крэд сосредоточенно ест похлебку, почти не глядя на собеседника.
— Мне нужно спросить кое о чем, ты, наверняка, про такое слышал...
Бертран ничего не ест. Он мнет в руках перчатки и разглядывает в окно, как хозяйка таверны заботливо поливает герань и метет крыльцо.
— О чём?
— Дай слово, что о нашем разговоре никто не узнает?
Крэд смотрит исподлобья, трет нос, а потом прикладывает кулак к правому плечу и говорит:
— Даю слово Ирдиона.
— Что ты знаешь об «огненном танце»?
Ложка Крэда замирает над тарелкой.
— О вайхе? А с какой стати ты интересуешься этим? — спрашивает он осторожно.
— Просто любопытно.
— Тогда я ничего не знаю. Но если объяснишь, зачем тебе вся эта айяаррская премудрость, я объясню, что о ней знаю, — и он, отламывая кусок хлеба, внимательно следит за тем, как хмурится лоб Бертрана.
— Если представить, что где-то есть человек, который умеет её танцевать... Что это такое вообще? И то, что он дает другим — это безопасно? И как долго можно это использовать?
Крэд вымакивает хлебом остатки похлебки, отодвигает пустую тарелку и смотрит, чуть склонив голову, а потом говорит, не сводя с Бертрана глаз:
— Вайху, если ты говоришь о ней, может танцевать только носитель Источника. Тот, чей Источник ещё не пробудился. Как бутон розы, он тоже пахнет и по нему виден цвет, но это ещё не цветок. В нем есть сила, но этой силы пока только капли, но даже те, кому они достаются — могут питаться ей.
Крэд замолкает, ждет и, сплетя пальцы, смотрит на Бертрана.
Тот теребит перстень с сапфиром, и по его лицу видно, что он борется с желанием узнать и страхом сказать лишнего.
— А потом?
— Что «потом»?
— Если Источник пробудится, что будет дальше?
— Чтобы такой Источник пробудился нужен... а зачем тебе это? Ты что, нашел такого человека? Кто умеет танцевать вайху? Ты же знаешь, что сразу же обязан доложить об этом в Орден. А я как раз перед тобой.
— Нет, нет! Я просто слышал о таком и хотел узнать, правда ли это.
— Это всё, что ты хотел узнать? — спрашивает Крэд.
— Так что нужно, чтобы Источник пробудился?
— Ну... есть несколько способов. Соединить с родственной стихией, как делают айяарры, принести в жертву одному из Зверей, как делают в Ашумане, ну и ещё есть способы, Зеленая звезда, например, а тебе-то это зачем?
Бертран, пропуская его вопрос, задает свой:
— А что значит «соединить с родственной стихией»?
— Айяарры видели такие Источники сразу, ещё в детях. У них там своя сложная генеалогия: линии, потоки, искры... Для такого ребёнка находили в другом прайде инициатора и заключали межпрайдовый брак: огонь с воздухом, вода с землей, воздух с водой, смотря, что за источники, там у них целая наука, я в этом глубоко не разбираюсь. Дети вырастали, женились, проводили обряд и получался новый Источник. Так где ты, говоришь, видел этот танец? — спрашивает Крэд, как будто невзначай.
— А... да нигде... не видел. Я просто ищу такой Источник, — ответил Бертран замявшись.
— Это большая редкость. Если найдешь — Орден тебе дорого заплатит за него, — вкрадчиво говорит Крэд.
Когда Бертран уходит, Крэд зовет мальчишку, помогающего хозяйке таверны, дает ему монету и отправляет следить за Бертраном.
Кэтриона сделала глубокий вдох и вернулась.
Её пальцы всё ещё сжимали ладонь Рикарда. Он сидел бледный, синие глаза совсем потухли, и на лбу залегла мрачная складка. И ей жаль его, жаль настолько, что она сама готова заплакать.
— Значит, отец сам рассказал Крэду о тебе? — голос Рикарда прозвучал глухо.
— Не обо мне — о той девочке, я ещё не знаю точно, кто она на самом деле, — тихо ответила Кэтриона.
Медальон с солнцем лежал рядом, но Кэтриона боялась его прочесть, она откладывала этот момент, потому что... а вдруг это не она? И Рикарду снова будет больно, он ведь так верит в то, что это она! И ей не хотелось делать ему больно. А если это она? Тогда будет больно ей, потому что все эти воспоминания были связаны с потерями. И то и другое её пугало.
— И что было потом? — он сжал её пальцы. — Покажи мне, я хочу знать всё.
— Хорошо.
Кэтриона взяла кольцо с сапфиром.
— Отпусти мою руку пока.
Выдохнула, закрыла глаза.
...и маленькая птичка летит дальше...
Это кольцо в Дэйе — сияющий ледяной замок. Но если присмотреться ближе, это не лёд, стены состоят из воздуха...
— Покажи мне, что было дальше, — шепчет Кэтриона, удерживая в голове образ Бертрана.
В одном из окон сияет свет, она смотрит в него и снова видит Крэда и Бертрана.
Кэтриона коснулась руки Рикарда, и они сплели пальцы.
Она снова видит, как горит дом девочки, видит Крэда, Зуара, Гарана и Алфреда, видит, как девочка бежит, сжимая в руках что-то завернутое в красный бархат, и рыцари не могут её догнать. Но потом она возвращается. Её мать лежит у ног одного из рыцарей, связанная, лицом в пыльной траве, и на этот раз, девочку тоже ловят.
Кэтриона чувствует, как Рикард накрыл её руку своей...
— Отвезешь в Обитель Тары, — говорит кому-то Крэд, когда подъезжает Бертран.
— Зачем, Крэд? Что они такого сделали?— восклицает он рассерженно.
— Ты соврал мне, Бертран! — Крэд зло сплевывает на землю. — Ты соврал рыцарю Ордена? Ты понимаешь, что это преступление? Ты обязан был рассказать мне о ней и её матери-ведьме! За это можно и головы лишиться! И на костер пойти... А ты ведь мог бы получить награду, я же говорил — за неё заплатят хорошие деньги.
Крэд смотрит на полыхающий дом и добавляет, махнув рукой на огонь:
— Но я уладил всё, как видишь. И можешь не благодарить. Осталось сжечь ведьму и дело с концом.
— А девочка? Что с ней будет? Ты же должен отдать её прайдам.
— Тебе-то какое дело?
— Может, — Бертран понижает голос и почти шепчет, — я заплачу... хорошие деньги. Отдай её мне.
Крэд смотрит на него искоса, с прищуром. В другой раз он взял бы деньги, но сейчас девчонка важнее, за неё Магнус обещал сделать его аладиром Ордена.
— Уходи, Бертран. И скажи спасибо, что в докладе старшему аладиру я не напишу, что ты скрыл это от Ордена.
Кэтриона знала, что будет дальше, и легко нашла нужное воспоминание. То, в котором уже ночь, Обитель Тары и Бертран, подкупающий кольцом одну из сестер.
Ночь раскинулась вокруг, поля залиты луной, и светло так, что карета едет не останавливаясь.
— Послушай, чтобы эти люди больше не смогли тебя найти, давай придумаем тебе другое имя, хорошо? Тебе нравится имя Каталина?— спрашивает Бертран.
Девочка сидит, обняв руками подушку, вздыхает и говорит:
— Мне всё равно.
— По-моему, красивое имя, — отвечает Бертран. — Я бы так назвал свою дочь, если бы она у меня была.
Кэтриона открыла глаза, разжала кулак, и кольцо выпало на кровать.
— Значит, ты никакая не дальняя родственница, — тихо произнес Рикард, отпустив её руку, а потом добавил с горечью, — значит, отец сам навлек на нас это несчастье? Демоны Ашша! Крэд наверняка не рад был тому, что ты сбежала из Обители?
— Не я, Рикард, а она, — поправила его Кэтриона.
— Перестань! Неужели ты не видишь сама, как ты на неё похожа?! — воскликнул он. — Но как Крэд узнал о тебе? О том, что ты у нас? Ведь ты жила в Талассе, никто тебя не видел, и всё было хорошо...
И Кэтриона снова взялась за медальон...
Прошло почти три года. Сквозь серую траву проступают очертания Ирдиона. Крэд идет по лестнице и останавливается у покоев Магнуса. Поправляет на плече бляху и плащ, стучит в дверь.
Кэтриона дотронулась до руки Рикарда, он встал, обнял её сзади за плечи, прижавшись щекой к её виску...
— Входи, — приглашает Магнус.
В большом деревянном кресле у окна сидит мужчина. Худощавый, чуть вьющиеся чёрные волосы зачесаны назад. Орлиный нос, цепкий взгляд...
— Это мой друг, — говорит Магнус, но не представляет их друг другу, — и он поделился со мной одним интересным наблюдением, Крэд. Я хотел бы, чтобы ты это проверил.
— О чём речь?
— Не о чём, а о ком - князь Бертран Азалид. Есть подозрение, что он занялся колдовством...
— Бертран Азалид? Но... это уважаемый дом, едва ли такое возможно, — с сомнение в голосе произносит Крэд.
— Несколько пожаров подряд без видимых причин. Прислуга говорит, что хозяин часто запирает левое крыло дома и выгоняет всех слуг, чтобы они не видели того, что там происходит. И не так давно он нашел золото на холме, на котором золота никакого быть не должно. Да и, кстати, как говорит мой друг, — Магнус кивнул в сторону мужчины в кресле, — там нашли человеческие кости. Видишь взаимосвязь?
Крэд сомневается. Бертран и колдовство? Едва ли... Он знает Бертрана, но... Эта история с девчонкой три года назад... Искал же он Источник тогда... И нашел девчонку. А зачем он ему нужен был? Может, из-за золота? А может, он нашел что-то ещё?
— Думаете, жертвоприношения? Хм, я понял. Проверю, — кивнул Крэд.
— Только вот что... сделай всё осторожно. Все-таки уважаемый таласский род, понаблюдай сначала за всем, да так, чтобы тебя никто не видел. Мне всё доложишь. И, надеюсь, что не получится, как в прошлый раз, или не видать тебе медальона аладира, как своих ушей.
Желваки на скулах Крэда напряглись. Он поклонился и, развернувшись на каблуках, поспешно вышел из покоев.
Прошлый раз Магнус был так зол на то, что Крэд упустил девчонку, что не только не пожаловал ему должность аладира, но и вовсе сослал его в глушь, и тот целый год провел, разъезжая по деревням Таласского нагорья в поисках того, кто пьет по ночам кровь несчастных баранов и коз.
Нет, в этот раз он не сглупит, он лично будет следить за Азалидами и выведет их на чистую воду. И колдовство, если оно там есть, вернет ему расположение Магнуса, потому что такой старинный род, как Азалиды, должен быть богат. И на богатое поместье всегда найдутся желающие, такие, как этот безымянный друг Магнуса. Их не представили, но Крэд и так догадался — разглядел герб на гарде баритты. Болотная рысь на золотом блюде.
Князь Зефери Текла.
Сосед Азалидов.
А уж Магнус найдет, как получить с них обоих выгоду. И ему, Крэду, кое-что с этого перепадет.
Она почувствовала, как пальцы Рикарда сжали её плечи, и открыла глаза.
— Прости...
Прошептала, не зная, почему.
Магнус! Магнус! Святая Миеле, да как же так! Кто бы мог подумать, что это он направил Крэда в дом Рикарда!
Магнус... как ты мог... Хотя… Это его долг, как рыцаря.
Рикард отошел к окну и стоял так некоторое время, глядя, как послушницы идут через двор с корзинами на головах.
— Песчаные псы! — вдруг воскликнула Кэтриона.
— Что? — Рикард повернулся, его лицо было бледным и мрачным.
— Вот откуда! — она прижала ладони к вискам. — Я-то всё думала! Рошер сказал, что он их не нанимал, тогда кто? А это не Рошер, это был Зефери Текла! Они ехали не за мной тогда, а за тобой! Я видела их в доме Текла, ему служит едва ли не половина их гильдии. Ты говорил, что был у него. Он тебя узнал? Хотя...Узнал, конечно! Он и Барда узнал, когда я уезжала!
Они смотрели друг на друга, ошеломленные всем этим.
— Он и тебя мог узнать, Кэти, и если это он тогда донес в Орден… теперь всё понятно, — добавил Рикард и воскликнул горько, — но зачем? Наши семьи были дружны столько лет! Мы вместе проводили все праздники... летние ужины в саду... карнавалы, леди Фиона и моя мать были подругами, да меня даже хотели женить на дочери Текла, когда я вырасту! Зачем он это сделал?
Кэтриона взяла нож для бумаг и спросила:
— Твой отец подарил его Зефери Текла?
— Да... Это был письменный набор... подарок на день рожденья...
— Да, я видела его в доме князя.
Она закрыла глаза. Рикард снова сел рядом и взял её за руку, прошептав:
— Я хочу всё видеть! Что бы там ни было.
...Дэйя дышит тихо, и трава здесь гуще, её стебли колышутся, словно водоросли под прозрачной морской водой...
Кэтриона устала, но она должна пройти этот путь до конца...
— Покажи мне то, с чего всё началось...
Трава редеет, проступая холмами красной глины, рекой, в разливах которой, рассыпаны острова, как пятна на шкуре болотной рыси... Заросшие камышом протоки, колышутся ленивой водой, а над ними летят бесчисленные утки...
... виноградники, сбегающие по холмам вниз и лиловые пятна лавандовых полей...
Таласса...
На холме люди, с мотыгами и лопатами, спешно копают землю. Здесь же стоит перемазанный Рикард, а рядом Бертран и князь Зефери Текла. Рикард роет глину руками, несмотря на окрики отца. Вокруг собралась толпа женщин с корзинами винограда, они шепчутся:
— ...погреб-то и провалился...
— ...дык, давно бы уже засыпали его...
— ...кто же знал-то, чего они вообще туда полезли?
— ...место тут нехорошее, чьи это кости нашли, а? Адриан говорил, да разбираться не стали, быстро закопали на старом кладбище.
— ...да хоть человеческие-то?
— ...а то! И череп был...
Из-под рыжей глины показываются чёрные балки обвалившегося потолка, словно гнилые зубы, а за ними провал, и оттуда раздается испуганный голос:
— Я здесь!
Девочка, вся перемазанная и с ободранными ногами, перепуганная, но живая. Бертран обнимает её, а Рикард стоит и молчит, только глаза у него горят, как сапфиры на чумазом лице. Наверное, в них слёзы, но он слишком горд, чтобы плакать.
Отец кричит на него, и Рикард уходит в сторону, стоит там, где обвалившийся кусок холма сполз в реку, а затем достает что-то из глины.
Зефери Текла смотрит на то, что он держит в руке.
— Что это?
Рикард разжимает ладонь — на ней золотой слиток, размером больше монеты.
— Нашел вот здесь...
Кэтриона чувствует, как сердце князя Текла наполняется чёрной водой.
Она сжала ручку ножа сильнее и прошептала:
— Дальше...
Вечерние сумерки полны пения цикад. Князь Текла входит в кабинет своего дома и его встречает леди Фиона.
— Он отказал мне, представляешь! — восклицает он, вытирая рукой вспотевший лоб, и меряет шагами кабинет. — Бертран мне отказал! Паршивец!
— Но это же наша земля! Отец Бертрана сам отдал этот холм твоему отцу! Вернее, погреб, конечно, но вместе же с холмом! Он же проиграл его в карты! — восклицает леди Фиона и тоже нервно ходит по кабинету.
— Да, но... бумагами-то они это не скрепили. Я всё перерыл, был у нотариуса, но не нашел!
— Но есть же свидетели! Есть же слово чести! Долг есть долг!
— Бертран говорит, что его отец в уплату долга отдал трех лошадей моему отцу.
— А он отдал?
— Да кто это видел?! — зло восклицает князь Текла, стягивает галстук и швыряет его на кушетку.
— Вот сколько раз я тебе говорила, вели поставить там изгородь! — восклицает леди Фиона. — А ты? «Да зачем портить пейзаж»! Была бы изгородь — никто бы и не возразил, что земля эта наша.
— Не начинай! — рычит Текла в ответ.
— И что нам теперь делать? Вот так запросто отдать им то, что по праву наше? Там ведь много золота? — спрашивает она вкрадчиво.
Князь падает в кресло и вытягивает ноги в сапогах на низкий мраморный столик.
— Я знаю, что делать... Этот Бертран не так прост, как хочет казаться, видел я у него кое-что...
— Что? Что ты видел? — леди Фиона присаживается на край кушетки.
— Его племянница. Каталина. Не простая это девочка, Фиа. И если Бертран хочет и дальше, чтобы никто о ней не знал, он отдаст нам этот холм. Я завтра поеду в Ирдион, поговорю с одним человеком.
— Зефери! В Ирдион? Упаси нас Боги от белых плащей!
— Не бойся, я же не зря жертвую Ордену на мелкие нужды из наших доходов. Пришла пора получить проценты.
Кэтриона разжала пальцы и открыла глаза.
Рикард сидел рядом, опустив голову. Забрал у неё нож и долго задумчиво вертел его в руках.
— Прости, — снова прошептала она.
— За что? — он посмотрел на неё грустным взглядом.
— Если я — это она, то всё это произошло из-за меня...
— Нет, Кэти, всё началось с того, что отец был одержим лекарством для мамы... Он искал его везде, и в итоге нашел тебя. В том, что он проболтался Крэду и украл тебя из Обители, нет твоей вины. И в том, что князь Текла оказался подлецом, тоже. Теперь я понимаю, что кричал Крэд моему отцу в тот злополучный день. Обвинял его в предательстве и в том, что он лишился всего. Крэд понял, что отец забрал тебя из Обители. А отец пригрозил ему, что расскажет прайдам о том, что Крэд хотел утаить от них найденный Источник. Всё могло бы обойтись мирно, но Крэд видимо, испугался, что Магнус его снова разжалует, и решил убрать все следы. Теперь уже неважно, Кэти... Всё это совсем, совсем неважно...
Он отшвырнул нож, встал и снова отошел к окну. Стоял, долго разглядывая небо, по которому бежали легкие облака.
— Я хочу узнать ещё кое-что, — произнесла Кэтриона, снова взяв в руки медальон аладира. — Что Крэд сделал с матерью девочки...
— Ты уверена, что хочешь это увидеть, Кэти? — Рикард обернулся. — Он ведь, наверняка, сжег её на костре. Как ты вообще можешь видеть это всё каждый раз?
Он посмотрел на неё с состраданием.
— Я привыкла к чужой боли, — ответила она тихо.
— К чужой — да, но если это твоя настоящая мать? Поверь, я знаю, о чём говорю!
— Ты же сам говорил про собаку, кусающую себя за хвост. Я тоже не хочу быть этой собакой. Я хочу всё узнать. Если бы ты знал, сколько раз я мечтала о том, чтобы найти хоть одну вещь принадлежавшую мне когда-то! Чтобы узнать о том, кто я на самом деле. Пусть даже вот так…
Он подошел к кровати, сел рядом и взял её за руку со словами:
— Я буду с тобой.
— Спасибо.
Она зажала в руке медальон.
— Куда ты её дел, Крэд? — шепчет Кэтриона, и Дэйя разворачивает бескрайние сумрачные поля, снова возвращая воспоминания...
...маленькая чёрная птичка летит дальше...
И из тумана поднимаются башни Ирдиона...
— Я сам это видел! Эту вайху, Магнус! Невероятная сила! — говорит Крэд голосом торжественным и тихим.
— И ты уверен, что девочка — бродяжка? Ты не ошибся?
Самый прекрасный сад в мире, тот, к которому ведут триста пятьдесят восемь ступеней.
Среди чайных роз, кремовых и желтых, на дорожке усыпанной их лепестками, стоит Магнус в белом с серебром плаще старшего аладира...
— Нет, не совсем бродяжка, даже лучше, — Крэд говорит торопливо, переходя временами на шёпот, — её мать — ашуманская гадалка, живущая в Рыбацком квартале! Я проследил за ней, расспросил кое-кого в округе. Они поселились там недавно, мать зарабатывает гаданием по руке. За это, конечно, на костер не пошлешь, но кое-кто сказал мне, что она и привороты делает, и лечит, и что она самая настоящая ведьма. Не так давно видели даже леди, что приезжала к ней в карете с гербом князя Солна. Ты же понимаешь, зачем леди в каретах с гербами приезжают в такие места? Избавиться от ребенка, приворожить кого-нибудь... И если она сделала приворот одной бабе, и он получился, скоро вся Рокна будет стоять у неё под дверью! Надо бы поторопиться...
— И она её настоящая мать? Родная?
— Думаю да, они очень похожи.
Магнус сжимает переносицу пальцами, и Кэтриона знает, что он всегда так делает, принимая трудное решение.
— Так что делать? Ведьму на костер, а девчонку сюда?
У Кэтрионы сердце сжалось от боли. И она на мгновенье вынырнула из Дэйи почти задыхаясь.
Не может этого быть... Боги! Но не так же жестоко!
Так значит, это был... Магнус. Тот, кто отдал приказ сжечь её мать?!
Как же так?
Она служила ему столько лет, она считала его учителем, она верила ему, она видела в нем почти отца... Это он, сжалившись, купил её на площади, не зная, что это она — та самая девочка, которую он искал, из-за которой по его приказу погибла её мать и семья Рикарда. Та самая девочка, танцующая вайху! А потом у неё забрали память, и она забыла об этом танце, и пожаре, обо всём…
Святая Миеле, да почему же всё так?!
Но она должна это увидеть. Должна. Она должна узнать всё до конца, каким бы горьким он ни был.
И Кэтриона снова возвращается в Дэйю...
— На костер? Нет, нет! — восклицает Магнус и переходит на шепот. — Если всё это так, как ты говоришь, то они нужны нам обе, и лучше будет, если пока никто не узнает об их существовании. Ты же знаешь про болезнь Магистра, сейчас все рыщут, как волки в поисках добычи. И эту силу нельзя упустить. Ты молодец, Крэд, когда я стану Магистром – получишь место старшего аладира. А сейчас сделай вот как: девчонку — в Обитель Тары, заприте и сторожите, как зеницу ока. Я сам за ней приеду, чуть позже. А дом колдуньи сжечь.
— А ведьму? В тюрьму Ордена?
— Ни в коем случае! У Ребекки там везде свои люди. Нет, отправь её в обычную тюрьму, где держат всякий сброд, но чтобы сидела одна, и никого к ней не подпускать. Я заберу её на следующей неделе. И девчонку тоже.
Где-то там, в реальности, руки Кэтрионы стали ледяными и сжали пальцы Рикарда так, что кажется, она их сейчас сломает...
Сердце сделало болезненный толчок...
— Этого не может быть, — прошептала она растерянно и распахнула глаза.
«И в один из дней я узнал от своего человека, что Магнус нашел что-то стоящее. Вернее, кого-то. И что прячет он его в Рокне, в тюрьме. Но не в тюрьме Ордена, а в обычной, чтобы не привлекать внимания. Остальное было делом нехитрым».
Слова Рошера гремели у неё в ушах почти набатом.
— Это не может быть правдой...
— Что? Что случилось? — спросил Рикард.
Она сжала виски руками.
В тех видениях, снах из шкатулки, в них никогда не было лиц... Наверное, потому что она не касалась того, что лежит внутри. Но если её открыть, лица станут видны... Она ведь теперь знает, как её открыть!
Она схватила шкатулку, провела по ней ладонью и прошептала:
— Стриж... Стриж...Стриж…
Шкатулка засияла алым. Казалось змеи на рисунке задвигались, их кольца заскользили, сменяя одно на другое и обнажая чёткую прорезь крышки. Кэтриона открыла её дрожащими руками. На подкладке из красного бархата лежал браслет. Желтое золото перемежалось с белым, и каждое звено украшала подвеска: солнце или луна. И этот браслет и тот медальон, который ей дал Рикард, их рисунок был одинаковым.
Она смотрела на них, не в силах прикоснуться.
— Что? Что такое, Кэти? Да на тебе лица нет!
— Это ведь ашуманский храмовый символ: солнце и луна. Да? — спросила она хрипло, поднимая на него глаза, и голос совсем её не слушался.
— Да.
— Змеи, даштар... корабль с красными парусами. Она была из Ашумана... Что за город в пустыне, на берегу моря, с большим дворцом, пальмами, и портом, где стоят корабли с красными парусами?
— Похож на Ксирру — ашуманскую столицу.
— И змеиный яд меня всё равно бы не убил, — произнесла она горько. — Вот почему Дитамар говорил, что я на кого-то похожа... на неё... всё сходится...
Рикард смотрел, как по щекам у неё бегут слёзы.
— О чём ты? Что такое ты там увидела?!
— Не увидела, — прошептала она, — но я уже знаю, что увижу. Смотри...
Она быстро вытерла слезы и накрыла его руку ледяной ладонью, а в другой зажала медальон и браслет.30f6fc
Память превратилась в дождь, падающий на сухую землю. И в Дэйе она видела такое впервые.
Её память была свежим ветром, разрывающим в клочья туман. И лучом солнца, коснувшимся земли. И земля расцветала, серая трава наливалась зеленью и на голых узловатых ветвях деревьев лопнули розовые бутоны...
Лица проступили отчетливо, и разрозненные осколки собрались в одну яркую картину...
Ашуманский корабль прибывает в Рокну. Матросы споро сворачивают красные паруса. На пирс спускается мужчина. Тёмный загар, борода, большая кожаная сумка со свитками. Это Карриган. Джарт Туров.
А чуть поодаль держится молодая женщина. Длинная красная юбка, широкий пояс с медальонами и амулетами, черные волосы собраны вверх, и их поддерживает тюрбан-повязка с брошью посредине. В одной руке мешок, а другой она держит за руку маленькую девочку.
— Будешь жить у одного торговца, здесь в Рокне, я заплачу ему, — говорит Карриган ей, — а дальше заработаешь на жизнь гаданьем и приворотами, или чем ты там еще занимаешься. Это всё, чем я могу тебе помочь.
— Спасибо. Я не останусь в долгу. Вот увидишь.
Карриган машет кучеру и говорит, куда их отвезти.
— Что это за город, мама? — спрашивает девочка.
— Это Рокна, Кэтриона, теперь мы будем здесь жить.
Её память вернулась к ней, раскрылась веером воспоминаний...
Красивый город среди пустыни, райские птицы, сады... Тетя Эшайя, дедушка Ассим... Её безмятежное детство...
А потом она впервые теряет всех, кого любила... Бегство среди ночи и путешествие на ашуманском корабле.
Рокна, шумная и веселая, как торговка пряностями на базаре Ксирры, юбка которой испачкана пылью, корицей и перцем... Их убогое жилище, мама, оглядывается каждый раз, не узнал ли её кто, медяки за корзину с мидиями...
Босые ступни касаются мостовой... Лодки, поскрипывая уключинами, скользят по каналам Нижнего города, и она бежит под мост, чтобы танцевать вайху... Дети Хромого Брайзза и калеки, жадно ловящие губами капли её огня...
А потом приходят белые плащи, их дом горит, и она снова теряет всё...
Ночь в Обители. Её клятва самой себе научиться драться и стрелять. Бертран. И снова ночное бегство... И память об этом спрятанная в медальон на шее.
Разомлевшая под солнцем Таласса. Красная глина и виноградники до горизонта. Большой белый дом на холме. И новая семья...
Рикард — её надежный спутник и друг. И, кажется, что кусочек счастливого детства снова вернулся в её жизнь...
И опять белые плащи, и опять её дом горит, и она ещё раз теряет всех, кого любит...
Её увозят в Рокну. Запирают в каком-то доме. А ночью дом вспыхивает, как свечка... Но это уже не белые плащи, это она поджигает его... И, выбравшись в суматохе, скрывается в лабиринте улочек Рыбацкого квартала...
Кэтриона открыла глаза, чувствуя на щеках мокрые дорожки слёз, а Рикард сжимал её руки и молчал. И она молчала, пытаясь осмыслить увиденное.
— Иди ко мне, — он обнял её и прижал к себе, погладив по волосам. — Так ты — дочь королевы… Невероятно… — прошептал он тихо, и добавил: — Мне кажется, я слышу, как боги смеются над всеми нами...