27. Наедине с собой

Открыла глаза, осмотрелась, я была в доме Файгара. – Вот засранцы, притащили опять меня в дом к деду. Соскочила с кровати, злясь и дергаясь, взяла мешочек с монетами, надела платье, что одолжила мне Веледа и подошла к окну, ахнула. В грудь вошла тишина, мощь и величавость леса, на меня словно смотрели деревья, я уставилась на пышную зелень, на вековые могучие произведения природы, такие огромные, мудрые, спокойные и непоколебимые в своей статичности и крепости, в своих корнях сильных и могучих ветвях. Они будто передавали мне свою мудрость, просили видеть главное, суть, душу. Вся моя напускная наигранная злость и недовольство ушли, заменяясь на благодарность. Мне ведь дали второй шанс, и я попала не на невольничий рынок, не в тюрьму или гарем к какому-нибудь султану-извращенцу. Да. Варгар и Дирегар, они выразили свои чувства, впервые в жизни я услышала признание в любви, впервые в жизни у меня такой секс, впервые в жизни у меня такие оргазмы. Почувствовав восхищение мужчин ко мне, я загордилась, слыша уже не раз о своей красоте, я словила это превосходство, откуда-то появилось мне несвойственное желание сделать что-то наперекор, вредничать, я стала «задирать нос». «Он носом тянется туда, куда душою не дорос», – вспомнила я слова своего деда Толи из далекого детства, мой одноклассник тогда смеялся над моими дешевыми часами, тыкая мне перед носом своими элитными швейцарскими. Я не знаю своих мужчин, не даю им даже шанса рассказать о себе, выясняю отношения всё время, тыкаю им их промахами и ошибками, убегаю. Мужчин, которым отдавалась в лесу, как в первый и последний раз в моей жизни, так, что сознание потеряла, я не знаю, мы не говорили даже толком, не спросила Дирегара о том вечере, не узнала у Вара, что с Дилвой…ничего. Я была в чужом доме, где приняли меня, приютили, на мне платье женщины, что старалась быть со мной вежливой. Я закрыла глаза, чувствуя слезу, что покатилась по щеке. Посмотрела в окно на монолитное зеленое величие, распахнула его, вбирая ноздрями свежесть и тихо произнесла себе и кому-то еще, кто главнее, мудрее, выше, чтобы слышал: «Я даю себе шанс довериться, открыться, любить с чистым сердцем, полагаться и верить своим мужчинам, быть благодарной тем, кто ко мне с чистым сердцем и с добрыми помыслами.» Аля заурчала внутри, напевая какую-то мелодию. Я повернула голову на уже узнаваемый еле уловимый звук малыша Кропуса, он летал у моего лица, радовался. Радость его выражалась в кульбитах и кувырках. Моя волчица Аля, мой помощник Кропус радовались за меня, я это почувствовала. Развернулась с мешком монет для Храма и увидела в дверях Варгара и Дирегара. Они смотрели на меня, словно просили разрешения подойти, я увидела в их глазах любовь и в то же время барьер между нами из их чувства вины, они страдали из-за своих ошибок, что я возвела в какой-то гротеск, излишне преувеличивая. Наверное…