Глава 53.

Наступил вечер театрального дебюта Вадима Дмитриевича Зорина. Он уже стоял за кулисами, в костюме и гриме, ждал свою Дону Анну. Зрительный зал был полон народа, причем не только пассажиры, но и большая часть персонала под любыми предлогами исхитрились попасть в большой концертный зал, чтобы посмотреть на актерскую игру своего капитана.

«Можно подумать они на репетициях на меня не насмотрелись», - беззлобно усмехнулся Вадим, наблюдая за мельтешением знакомых лиц среди гостей круиза. Вначале его раздражало любопытство сотрудников, но он быстро понял, что не в силах повлиять на интерес подчиненных, разве что в сторону увеличения, и смирился с неизбежностью.

К Вадиму подошел режиссер и восхитился его невозмутимостью, на что капитан ответил:

- А что мне остается Валентин Эдуардович, я не имею право показывать свое волнение.

- Вот это и похвально, голубчик мой, Вадим Дмитриевич, это и есть признак мастерства.

Несмотря на показную безмятежность, капитан нервничал, слишком непривычным было для него говорить о своих чувствах, тем более в присутствии стольких зрителей. Но вот из гримерки показалась причина всех его волнений. Ника была в черном старинном платье, ее волосы закрывала вдовья вуаль, из-за чего лицо выглядело бледным, и в этом строгом образе она показалась Вадиму еще более трогательной и ранимой. Она тревожно огляделась по сторонам, Вадим увидел, как вспыхнули радостью ее глаза, когда она нашла его взглядом и тут же направилась к нему. Он глубоко вздохнул, почувствовав, как напряжение стало отступать.

«Скорей, скорей уже начало! Хочу говорить, хочу кричать, хочу смотреть в твои глаза, когда ты поймешь, что я тебя люблю», - думал капитан, на место волнению пришло нетерпение, и он сделал ей шаг навстречу.

- Я понял выражение: «глаза на пол лица», у вас сейчас именно такие, - улыбнулся капитан.

Она пожала печами, показывая, что ничего не может с собой поделать, а Вадим, взяв ее руки в свои ладони, обнаружил, что они ледяные. Он перестал улыбаться и, растирая ее пальцы сказал:

- Где ваша смелость, Ника? – ласково спросил он, - я не узнаю вас, где та бесстрашная девушка, что примчалась хлестать меня по щекам и назвала железным дровосеком?

- Вы все не можете забыть мне эти слова? – удивилась Ника.

- Только слова? А пощечина? – поддразнивал ее мужчина.

- Пощечину вы заслужили, - Ника уже улыбалась.

Вадим смиренно опустил голову, признавая ее правоту, но уже скоро был его выход, он поцеловал ладони девушки и сказал:

- Смелее, все получится, я буду рядом.

Он вышел на сцену. Его уверенность, то, как он без усилий приковал все внимание зрителей к себе, заставили ее успокоиться и поверить, что волноваться не о чем, все у него под контролем.

«Самый лучший», - с гордостью подумала Ника, она также как и все гости не могла оторвать от капитана взгляд.

Спектакль в разгаре, Ника и Вадим на сцене, как и все последние вечера. Но сегодня здесь происходило чудо. Мужчина признавался женщине в любви. Словами Пушкина, в старинных костюмах и декорациях, но чувства были их личными. Взгляды, энергетика, пространство на сцене все звенело от силы эмоций. Зрители сидели завороженные, заколдованные этим зрелищем.

Вадим:

- Когда б я был безумец, я б хотелВ живых остаться, я б имел надеждуЛюбовью нежной тронуть ваше сердце;Когда б я был безумец, я бы ночиСтал провождать у вашего балкона,Тревожа серенадами ваш сон,Не стал бы я скрываться, я напротивСтарался быть везде б замечен вами;Когда б я был безумец, я б не сталСтрадать в безмолвии...

Ника:

- И так-то вы молчите?

Вадим:

- Случай, Дона Анна, случайУвлек меня. — Не то вы б никогдаМоей печальной тайны не узнали.

Ника:

-И любите давно уж вы меня?

Вадим:

- Давно или недавно, сам не знаю,Но с той поры лишь только знаю ценуМгновенной жизни, только с той порыИ понял я, что значит слово счастье.

Ника смотрела в жгучие черные глаза и забывала свое имя, в это мгновенье она была Донной Анной, без памяти влюбленной в своего врага. Она произносила слова своей роли, но сейчас это были ее слова, они шли из глубины души, и говорила она их, не задумываясь о зрителях, о своей игре или игре Вадима.

Ника:

- Подите прочь — вы человек опасный. Я слушать вас боюсь.

Вадим:

-Я замолчу; лишь не гоните прочьТого, кому ваш вид одна отрада.Я не питаю дерзостных надежд,Я ничего не требую, но видетьВас должен я, когда уже на жизньЯ осужден.Я Дон Гуан, и я тебя люблю.

Ника:

-Оставь меня!О, ты мне враг — ты отнял у меняВсе, что я в жизни...

Вадим:

-Милое созданье!Я всем готов удар мой искупить,У ног твоих жду только приказанья,Вели — умру; вели — дышать я будуЛишь для тебя...

Ника:

- О, Дон Гуан красноречив — я знаю,Слыхала я; он хитрый искуситель.Вы, говорят, безбожный развратитель,Вы сущий демон. Сколько бедных женщинВы погубили?

Вадим:

Ни одной донынеИз них я не любил.

Вадим не играл, он открывал свою душу, он рассказывал о своей любви и ликовал, видя, что Ника слышит, понимает и отвечает ему взаимностью.

Их часть спектакля закончилась, и его продолжили другие актеры. Ника и Вадим скрылись за кулисами, так получилось, что они оказались по разные стороны от сцены. Ника полностью опустошенная прижалась спиной к стене, не в силах сделать ни шага. Постепенно она пришла в себя, вернулись звуки и осознание того что она уже не на сцене. Она должна была дожидаться окончания спектакля, чтобы в конце вместе с остальными актерами выйти на поклон зрителям, но она ушла, сама не помня как, она оказалась на верхней палубе.

Зорин искал Нику за кулисами и в гримерках, и не найдя вдруг точно понял где она может находиться, сразу же отправился туда.

Вадим увидел ее стоящей возле перил спиной к нему, он подошел к ней и обнял за плечи, она, глубоко вздохнув, прижалась к нему. Они некоторое время так стояли, вслушиваясь в сердцебиение друг друга, и глядя в спокойное море.

Наконец, он развернул ее лицом к себе, прижал к себе почти вплотную, и глядя ей в глаза, сказал:

- Я тебя люблю. Ты мне нужна.

У Ники сбилось дыхание, она уткнулась лбом в его плечо, Вадим слышал, как быстро заколотилось ее сердце. Через пару секунд она подняла на него взгляд полный тревоги и замотала головой.

- Меня одну любить нельзя. У меня ребенок, - несмотря на дрожащие губы, ее голос звучал твердо.

Вадим чуть запрокинул голову и тихо засмеялся.

- Как хорошо, что я люблю тебя вместе с Ваней. Со всех сторон обложили железного дровосека, не оставив мне ни единого шанса жить дальше без сердца. И если ты Элли из сказки, то Ваня - мой личный Гудвин.

Она приподнялась на носочках и сама поцеловала смеющегося капитана.

- Я люблю тебя, - прошептала она сквозь поцелуи. Дальше их было очень много в этот вечер.

А в это время в зрительном зале не смолкали овации, зрители не прекращая аплодировали и требовали на сцену капитана и его Дону Анну.  Разъяренный Валентин Эдуардович метался за кулисами, пытаясь найти эту безответственную парочку, в итоге смирившись, вышел сам и долго раскланивался и извинялся за своих главных актеров, мысленно костеря их, на чем свет стоит.