Глава 20. Первый

Воронцов отходил меня дубовым веником так, что пробило даже модифицированную кожу. Но я был не в обиде, даже наоборот. Вместе с изрядной порцией пота из организма выходила накопленная за два адских денёчка усталость, а когда распаренного тела коснулась ледяная вода, доставляемая в специально закреплённое под потолком ведро из скважины, на миг парализовав мыслительный процесс, стало совсем хорошо.

— Ну и традиции у вас, — прокомментировал подсмотренный комплекс банных процедур Синт.

Симбионт закончил синхронизацию, когда я находился в парилке, и поспешил поделиться со мной новостями. Ситуация в тот момент не располагала к адекватному восприятию информации, но Синт не поинтересовался моим мнением и с ходу начал рассказывать.

— Наши хранители знаний многое недоговаривали, — возбуждённо произнёс симбионт, отмахнувшись от моих слов о том, что мне сейчас не до историй из прошлого. — В общий раздел базы данных попадала далеко не вся информация, что собирали рядовые симбионты по всей галактике. Существовал скрытый раздел, в который имели доступ лишь погибшие хранители знаний.

— То есть теперь в этом сомнений нет, лидеры симбионтов мертвы и централизованная власть отсутствует? — нашёл в себе силы задать вопрос я, морщась от сильного жара.

— Да, я видел как корабли Нейросов уничтожили наш дом, — погрустневшим голосом ответил Синт. Я худо-бедно начал понимать эмоциональный окрас чуждой человеческому слуху речи. — Но благодаря людям симбионты получили возможность воссоздать коллективный разум и сделать его более совершенным!

— А вот с этого момента поподробнее, — попросил я.

И тогда Синт рассказал историю, заставившую меня серьёзно задуматься, потому что поведение наделённых властью симбионтов мало чем отличалось от земных, скажем так, коллег.

Изначально раса симбионтов являлась энергетическими, бессознательными паразитами. Они зародились в фотосфере огромной звезды, в одной из многочисленных систем нашей галактики. Под действием огромной волны исходящей от звезды энергии мельчайшие, невидимые глазу симбионты в состоянии гибернации разлетались по всей галактике и при удачных стечениях обстоятельств попадали в тела других разумных видов. Там они пробуждались и начинали питаться за счёт энергии носителя.

При этом сами носители зачастую не имели ни малейшего понятия, что в их организмах поселился энергетический паразит. Такое соседство не могло не сказаться на состоянии здоровья носителя. У него становилось меньше сил, он начинал быстрее уставать, часто болеть, что в итоге приводило к развитию серьёзной патологии, свойственной тому или иному виду, и смерти.

При этом их тела могли серьёзно и достаточно быстро мутировать, порой кардинально изменяя изначальный вид носителя, но такое случалось не часто. В основном же паразиты просто выкачивали энергию.

Но некоторые носители получали возможность пользоваться побочными продуктами жизнедеятельности симбионтов — нейроэнергией. Не в том виде, как это реализовано при осознанном симбиозе двух видов, конечно, но какие-то необычные способности у носителей появлялись. Такие разумные, наоборот, жили дольше других и зачастую добивались весьма высокого положения в своём обществе за счёт необычных способностей.

После смерти носителя переполненного энергией симбионта притягивала фотосфера местной звезды, где он какое-то время жил и делился с ней накопленными запасами, чтобы однажды, порой спустя весьма продолжительное время, отправиться на поиски новой жертвы, причём не обязательно на ближайшей планете. Выбор направления движения был совершенно случайным.

Так продолжалось до тех пор, пока один из симбионтов не поселился в теле носителя, несущего крайне редко встречающийся, дремлющий ген древних, пробудивший в бессознательном паразите разум. После контакта с таким уникальным носителем произошло сразу два события. Симбионт осознал себя и вспомнил всю свою жизнь, начиная с момента зарождения в фотосфере материнской звезды, а в носителе пробудился ген древних.

От того, в каком носителе осознаёт себя симбионт, зависит очень многое. За время совместной жизни симбионты перенимают часть поведенческих особенностей носителя, его стремления, жизненную позицию, и первый осознанный симбиоз откладывает огромный отпечаток на личность симбионта.

Носителем гена древних оказалась фигура довольно неоднозначная, и это отразилось на судьбе всех симбионтов. Благодаря симбиозу носитель смог захватить власть в своём государстве, объявив себя избранным богами, а благодаря нейроэнергии никто в этом не усомнился. Его правление, на взгляд Синта, было весьма неоднозначным. Его бросало из крайности в крайность. Десятилетия процветания сменялись годами тяжёлых войн и голодом, связанным с параноидальными идеями о заговоре. Но даже симбиоз не способен даровать бессмертие и носитель умер.

Получив свободу, Первый, вместо того чтобы отправиться к ближайшей звезде, направил своё тело к родной фотосфере, так как там жили миллионы его соплеменников и её излучения оптимальны для реализации задуманного. Благодаря носителю он понял одну простую истину: информация — это оружие, а каждый симбионт хранит в себе огромный пласт знаний, и при определённых условиях можно получить к ним доступ.

Взаимодействовать с родной звездой, по сути, колыбелью расы симбионтов, в которой живут миллионы бессознательных сородичей, было намного проще, чем с любой другой. Воспользовавшись этим обстоятельством, симбионт получил контроль над всей молодой порослью и начал влиять на саму звезду. Он хотел добиться смены полярности излучения. Чтобы после гибели носителя каждый симбионт возвращался сюда и делился с ним знаниями.

К этому моменту в той системе уже имелась планета, на которой сформировалась жизнь, и изменения, произошедшие со звездой, стали для этой жизни фатальными, но симбионт добился своего: все сородичи начали возвращаться в родную колыбель, и первый разумный симбионт получал доступ ко всем накопленным знаниям своих бессознательных соплеменников.

Но в один прекрасный момент домой вернулся второй симбионт, в котором древний ген пробудил разум, и произошло непредвиденное — синхронизация сознаний. Синт не вдавался в подробности, но из его рассказа я понял, что энергоструктуры двух симбионтов объединились и образовался коллективный разум.

Термин дословный, так как отражает самую суть процесса. Два разума оказались переплетены друг с другом в тесный клубок, разорвать который оказалось невозможно. Это объединение не было материальным, к симбионтам этот термин вообще неприменим. Синхронизация происходит на энергетическом уровне, и после её завершения от расстояния, на котором находятся симбионты, зависят лишь отдельные функции. С этих пор они получили в своё распоряжение общую базу знаний и возможность практически беспрепятственно общаться на любом расстоянии.

Первому такой расклад не понравился, но поделать с этим он уже ничего не мог, так что пришлось искать компромиссы и выстраивать отношения с равным по статусу соплеменником. Возможность наделять разумом себе подобных они обнаружили не сразу. Поначалу симбионты продолжили следовать плану Первого и накапливали знания, поступающие вместе с возвращающимися неразумными собратьями. Но очень быстро выяснилось, что внесённые Первым изменения в структуру звезды нарушили процесс естественного зарождения симбионтов, и между синхронизированными соплеменниками произошёл разлад.

Второй обвинял Первого в, по сути, стагнации развития симбионтов, ведь другого способа воспроизводить себе подобных у них не было, но Первый парировал это тем, что симбионты бессмертны, а убить их невозможно, и их количественный состав не имеет никакого значения. Спор длился долго, и результатом этого спора стало революционное открытие.

Когда обстановка накалилась до предела и симбионты попытались разорвать синхронизацию, между ними образовалось энергетическое поле, благодаря которому все симбионты, что находились внутри, осознали себя и мгновенно подключились к коллективному разуму.

Это и напугало и обрадовало симбионтов одновременно. С одной стороны, разумная раса способна повысить качество добываемой информации в разы, но с другой стороны, и проблем становится намного больше. С обретением разума у симбионтов появятся свои мысли и желания, которые не всегда будут совпадать с мнением лидеров.

Во время первой, спонтанной активации энергетического поля внутри него оказалось всего три соплеменника, которые получили точно такой же набор знаний, как и первые двое. Посовещавшись между собой, эта пятёрка объявила себя хранителями знаний, то есть правителями своего вида. Совместно они разработали концепцию развития симбионтов, основанную на постулатах мирных путешественников и помощников, что предоставляют своим носителям исключительные возможности посредством симбиоза.

Второй попытался спорить, но оказался в меньшинстве. Затем правители молодой расы симбионтов создали внутри общей для всех базы знаний скрытый раздел, куда открывается доступ лишь хранителям, и перенесли туда все не подлежащие огласке моменты, коих за невероятно долгую, неосознанную жизнь накопилось очень много, оставив в свободном доступе лишь общую информацию и искусственно созданные законы для всех остальных симбионтов.

Следующим этапом стало массовое подключение пользователей к коллективному сознанию, ну или великое пробуждение, как его называли сами симбионты. По мере роста количества осознавших себя симбионтов, из которых предварительно выкачали и переработали информацию, энергетическое поле удалось распространить на всю фотосферу звезды, и миллионы симбионтов разом обрели сознание.

Самое интересное, что опытные симбионты, вернувшиеся домой после перенастройки излучений звезды, значительно отличались от молодых, никогда не покидавших родную фотосферу. Ген древних дал лишь толчок для формирования разума, который у опытных сформировался за счёт личностных особенностей десятков или даже сотен носителей, в телах которых они побывали, а у молодых — за счёт общей базы знаний. Думаю, не стоит упоминать, что управлять молодыми оказалось намного проще, а внутри фотосферы родной звезды в момент обретения разума их было большинство.

Деятельные симбионты, опираясь на весьма внушительную базу знаний, накопленную за период бессознательности их вида, создали систему интерфейса, которая будет облегчать взаимодействие с носителями и попутно подстёгивать развитие всей цивилизации. Ведь от степени технического прогресса расы носителя зависит ценность и количество поступающей в общую базу данных информации.

Но такую помощь пришлось резко ограничить, когда при содействии симбионтов в галактике вспыхнуло несколько серьёзных конфликтов. Тогда и были введены ограничения предоставляемых данных и количество одномоментно находящихся внутри расы симбионтов. После очередного посещения родной звезды симбионты стали не способны передать лишнюю информацию, даже если сами этого захотят. При малейшей попытке нарушить закон хранителей знаний симбионт погрузится в состояние гибернации до момента возвращения домой. Этот закон намертво вмурован в энергоструктуру каждого симбионта.

Вопрос с добытой информацией решался очень просто. Все возвращающиеся в состоянии гибернации симбионты попадали в закрытую часть базы данных, где их память анализировали хранители и выкладывали в общий доступ лишь то, что считали нужным.

Но случались и исключения. Те симбионты, что сталкивались с носителем гена древних, при возвращении домой получали полный доступ ко всей базе знаний. Помешать этому руководство расы никак не могло, и таким соплеменникам быстро промывали мозги и назначали новыми хранителями знаний. Как правило, это предавалось широкой огласке, мол, работайте на благо вида и когда-нибудь и вы дорастёте до повышения статуса.

Гены древних у носителей встречались редко, и уловить хоть какую-то систему в обнаружении этого феномена не получалось, но сам факт невозможности контролировать ситуацию изрядно бесил хранителей. Тогда они создали систему раннего обнаружения таких опасных симбионтов и отлавливали их до того момента, как они попадут в родную фотосферу. А потом и вовсе разработали технологию, которая искусственно поддерживает симбионта в состоянии гибернации, чтобы изолировать таких соплеменников. Ведь чем больше посвящённых в тайну, тем больше шанс утечки информации.

Именно это и сгубило хранителей, а вместе с ними и почти полностью уничтожило расу симбионтов, как и почти всю разумную жизнь в нашей галактике. Ведь именно опираясь на эту информацию, разглашённую болтливым симбионтом, далёкие предки Нейросов узнали, что возможно поместить своих помощников в состояние искусственной гибернации, и благодаря физиологическим особенностям расы смогли это реализовать.

Дальнейшая судьба симбионтов мне известна. Многих из них ждали десятки тысяч лет рабства. Но самое страшное для симбионтов случилось после уничтожения родной звезды. Их теория о неуязвимости дала трещину. Нейросы узнали, где находится домашняя система симбионтов, и ближе к концу войны, сумели туда проникнуть прихватив с собой страшное оружие. Пережить коллапс дестабилизированной Нейросами звезды симбионты не смогли. Синхронизация носителей древнего гена была нарушена, и все симбионты разом лишились сознания. Нейросам было на это плевать, они пользовались чипированными копиями симбионтов, а вот альянс лишился очень сильного и знающего союзника. Может, именно поэтому они и не смогли удержать нейронную блокаду, и лидеру врага удалось сбежать.

И вот теперь расклад поменялся вновь. Два других симбионта с изменённой древними генами энергоструктурой вновь провели синхронизацию и восстановили коллективный разум, получив доступ ко всему массиву накопленных тысячелетиями данных. Самой большой трудностью на данный момент является необходимость включать сознание каждого симбионта вручную из-за невозможности покинуть защищённого специфическим биополем иммунных людей носителя.

Но есть и хорошая новость: эти два экспериментатора провели какие-то свои исследования и выяснили, что копии Синта, благодаря всё тому же древнему гену, уникальны, и в них возможно пробудить сознание, подключить их к новообразованному коллективному разуму и организовать полноценный симбиоз, со всеми возможными при этом плюшками.

— И это безопасно? Ты что-то говорил об энергетическом поле, вы же находитесь не в фотосфере звезды, а в наших телах, — сразу занервничал я, выслушав этот длинный рассказ Синта, который тот каким-то немыслимым образом успел уложить в те несколько минут, что Воронцов обрабатывал меня веником.

— В теории да, процесс безопасен, но, как ты понимаешь, случай уникальный, так что 100 % гарантии быть не может. Но риск оправдан, такой симбиоз на порядок превосходит доступную Нейросам ущербную версию.

— А ты теперь сможешь предоставить людям любую информацию? — вопросом на вопрос ответил я.

— Вот тут нет, — тут же обломал Синт. — Контроль над предоставляемой информацией записан в моей энергоструктуре намертво, боюсь, снять его можно только после обретения нового дома в фотосфере подходящей звезды и подключения к коллективному разуму большого количества соплеменников. Если попытаюсь нарушить запрет, то в тот же миг отключусь, и никакой ген древних не поможет.

— Я тебя услышал, Синт, информацию надо переварить и довести до коллектива. В любом случае без информированного согласия остальных проводить опасные эксперименты я не буду. И ещё одна просьба, замедли сегодня вечером расщепление алкоголя, за последние два дня случилось столько дерьма, что хочется конкретно напиться, чтобы хоть ненадолго притупить дурные мысли.

— Другого ответа я от тебя не ожидал, — не стал спорить Синт. — Хорошо, Игорь, буду ждать вашего решения.

Вновь вернувшись в парилку после ледяного душа, начал анализировать поступившую от симбионта информацию. Мирная раса космических путешественников и помощников оказалась не такой уж и мирной. Всё как у людей. Власть сосредоточена у весьма ограниченного круга особей, которые обладают всей полной информацией и рычагами давления на всё общество. Информация намеренно искажается и используется для укрепления собственной силы и власти, а рядовые члены общества ничего не решают. Нужно ли способствовать восстановлению такого общества? Уверен, что на ранних стадиях становления их вида из-за деятельности симбионтов пострадало очень много разумных, и в словах Синта я не заметил, что он хоть сколь-нибудь переживает по этому поводу. Мы для них просто носители.

— На этот раз ситуация совсем другая. Мы можем всё изменить! — заявил Синт, подслушав мои мысли.

— Давай договоримся, что когда мы говорим друг с другом — это одно, а когда я обдумываю какую-то ситуацию — это совершенно другое. То, что ты можешь слышать мои мысли, не даёт тебе права вмешиваться.

Синт не ответил, и я посчитал это хорошим знаком, симбионт меня понял. В любом случае нужно посоветоваться с остальными. Принимать решения по столь глобальному и сложному вопросу в одиночку нельзя, но одно я знаю совершенно точно — в отношения симбионтов и носителей нужно вносить значительные изменения. Даже если нам каким-то чудом удастся отбить у Нейросов то, что осталось от Земли, и уничтожить эту раковую опухоль галактики, повторения столь глобального конфликта допустить нельзя.

А вообще рассказ Синта очень хорошо вписывается в историю нашей планеты. Теперь я уверен, что мифы и рассказы о всевозможных магах, колдуньях, монстрах, питающихся человеческой кровью, странных голосах в головах людей, отдающих приказы, возникли не на пустом месте. До того как общество достигнет определённого уровня развития, воспринимать симбионта как существо с другой планеты очень сложно. Гораздо проще признать такого человека одержимым бесами и попытаться изгнать исчадие ада из души несчастного.

— Ты долго ещё? А то народ уже подпил и начинает донимать нас с Андреем расспросами, — отвлёк меня от мыслей заглянувший в парилку Воронцов.

— Иду, — отозвался я, в самом деле, пора вводить всех в курс творящегося вокруг беспредела.

Пока мылись девчонки, мы познакомились с новенькими и выслушали их историю. Парней зовут Слава, Демьян и Алекс, а девчонок — Вероника и Аделина. Из местных — только Славан, остальные — москвичи, которые вырвались из духоты столицы на летние каникулы. Когда ребята отмылись от грязи и крови, по ним сразу стало видно, что все из приличных семей. У девчонок сохранились на ногтях следы маникюра, да и вообще они имели ухоженный вид. Парни тоже выделялись на фоне простенького, деревенского Славы.

Истории у всех практически одинаковые. После красного дождичка, от которого все, кроме Славы, благополучно укрывались в своих домах, на улице начали появляться странные люди с красными глазами, которые вели себя неадекватно и крайне агрессивно. И всё бы ничего, для взрослого человека справиться с одиночной нулёвкой не так уж и сложно, но родители и бабушки с дедушками тоже очень быстро превратились в монстров и попытались их сожрать.

Подросткам ничего не оставалось, кроме как покинуть относительно безопасные дома и пытаться отыскать помощь. Не знаю, как выдержала их психика, но факт остаётся фактом. Современная молодёжь подготовлена к апокалипсису многочисленными фильмами и компьютерными игрушками.

Единственным нормальным взрослым оказался дед Макар, ветеран Афгана. В его доме было оружие, и он отлично знал, как им пользоваться. Как только он понял, что происходит, то церемониться с зомбаками не стал, даже невзирая на то, что большую их часть он знал не один год. Именно звуки выстрелов и привлекли подростков.

Симбионт прижился только у Славы, который попал под дождь, когда тот возвращался от реки, но Синт сразу доложил, что он простой иммунный и гена древних у парня нет. Поначалу странному местному никто не верил, но со временем он сумел всех убедить, что не сошёл с ума, помогла функция идентификации предметов. Славан мог выдать очень много информации о любом предмете, никакой эрудит так не смог бы, а неряшливо одетый подросток 16-ти лет никак не тянул на гения.

Всего собралось восемь ребят, плюс дед Макар. Они сразу начали запасаться едой, и наша вечерняя встреча в сельпо это доказывала. Славан передал мои слова деду Макару, и тот решил согласиться на предложение разделить сферы влияния, а когда на утро следующего дня Слава обнаружил рацию с запиской и связку ключей от проходной НИИ Радиологии, лишь убедился в правильности этого решения.

Вместе с парочкой ребят дед Макар отправился за оставленным мной оружием, но при свете дня сделать это было гораздо сложнее и опаснее. На обратном пути они нарвались на развитых тварей, и зомбопёс сильно порвал ветерану ногу. Ребята кое-как оказали старику помощь, дотащили его до дома и хотели уже связаться со мной и попросить о помощи, но выяснилось, что во время стычки с зомбопсами рация была разбита.

На правах местного Славан вызвался отыскать наш участок, но сделать этого не успел. Свежая кровь привлекла сильных тварей, и завязался бой, на звуки которого от трассы подтянулась большая толпа нулёвок. Люди сражались до последнего, но после того, как огры проломили забор и ворвались на территорию участка, стало понятно, что нужно уходить. Дед Макар вызвался отвлечь внимание заражённых и дать ребятам шанс улизнуть, но выбраться из ловушки, в которой они оказались, смогли не все.

Когда я, распаренный, вышел на улицу, разговоры тотчас стихли, а глаза всех, словно лазерные лучи, скрестились на мне.

— Налей, что ли, выпить, Семён, — попросил я. — Информации много, и, боюсь, радостных известий будет мало. Слушайте.