Глава 28

Я видела, что моя охрана «усилилась» не в том смысле, что воинов стало больше. Нет. Они постоянно были поблизости. Оставаться беспечной и глупой становилось всё сложнее. Храм к себе зовёт, а я тут застряла. Анвар, чтоб ему вернулось его же. Что мне с ним делать?

Два дня назад написала Калиму. Похвалилась зелёной травой, поинтересовалась всё ли у него благополучно и в конце спросила надо ли мне волноваться об увеличенном сопровождении воинов. В ответ привычная тишина. Лаконично. Но поняла, что он не поможет избавиться от «преследования» воинов.

Была мысль усыпить всех, но отмела: кто знает, может, Анвар ночью проверит как те службу несут. Он же сразу поймёт, что прав, а я без вины виноватая.

Поэтому уже неделю воины следят за мной, а я за ними, пытаюсь найти лазейку для побега и возвращения. Радует, что стерегут меня снаружи, а то было бы совсем тяжко.

Я пряталась в библиотеке от чрезмерного внимания, листала совершенно скучную книгу. Могла бы не делать этого, но Калим старался, а мне сейчас совершенно нечем заняться. Громкий стук раскатом грома пронёсся по дворцу. После неудачных визитов я стала бояться его. Вроде понимаю, что не всегда громкий стук к неприятностям, а всё равно сердце испугано замирало.

Мой верный фенек шёл рядом, и то же с опаской принюхивался и шевелил ушами. Прежде чем спуститься посмотрела на пришедших. Дежавю.

Зарид с женой, пятеро мужчин, только на этот раз и Анвар здесь оказался. Плохо, он предвестник беды. Да и серьёзное лицо гостя также не вселяло оптимизма. Мысленно перекрестилась и пошла.

— Да продлят боги ваши дни, амир, — мужчина благосклонно кивнул и промолчал. Мда. Допустим можно и помолчать, но я же женщина. А приглашать не хочется. Были бы без Анвара ещё куда ни шло. А так… Придётся или я сама, или мне помогут, Анвар во мне скоро дыру прожжёт. — Прошу отведать дары богов, посланные нам.

Со всё тем же непроницаемым выражением лица амир со спутниками уверенно поднялись наверх в гостиную. И опять он уселся на место Калима. Понятно, что это для дорогого гостя, но он же не является для меня таковым. Бесит.

Убедившись, что гости удобно расселились поспешила на кухню за едой. Вот интересно, а если бы её у меня не оказалось, они бы ждали несколько часов пока я приготовлю?

— Не бойся, всё хорошо, — Зарида, догнала меня на середине лестницы и подмигнула.

— Думаешь? — я говорила шёпотом, боясь, что могут услышать.

— Захид спокоен, значит, все пришли с миром, — я кивнула.

А что тут скажешь, это же не к ним гости пожаловали. Для них, может, и с миром, а для меня пока неясно.

— Ого! Я думала, что сейчас будем что-то быстро готовить, а тут… — подруга обвела рукой мои многочисленные горшочки.

Это я готовилась хитростью сбежать. Хотела угостить вечером, перед сном, стражников и пока те будут есть быстро сбежать. Эх, столько трудов и всё зря. И принесла же нелёгкая гостя этого дорогого.

— Ты зачем столько приготовила?

— Скучно было, — я старалась говорить как можно беспечнее.

К счастью, Зарида больше ничего не уточняла и не спрашивала. В четыре руки мы быстро со всем справились и поспешили угощать незваных гостей. После того как мужчины поели, амир решился рассказать о причине своего визита.

— Я приехал, чтобы выразить свою благодарность. Пески цветут, — впервые он позволил себе улыбнуться. — У меня треть земель пески, но благодаря вам я верну им плодородие.

Ответить ничего не успела, так как в этот момент в комнату вошли двое мужчин неся большой сундук. Что-то мне нехорошо стало. Вот чую ничего хорошего мне это не принесёт. Сундук поставили передо мной и открыли крышку. Он был доверху засыпан разноцветными камнями. Я так подозреваю, что большинство драгоценные.

— Благодарю, мой амир, но это слишком…

— Нет! Возможность вернуть людям плодородную землю стоит намного дороже этих камней.

— Простите, амир, но Аманта права, — Анвар почернел от злости. — Не думаю, что Повелитель обрадуется узнав о вашем подарке. Да и зачем в песках камни?

Гостю отказ не понравился, но и против Повелителя не пойдёт, даже последнюю издёвку от Анвара «проглотил». Пока. По глазам видно, что при случае поквитается, со всей щедростью.

Амир резко дёрнул рукой и слуги, поспешно закрыв сундук, понесли обратно. Ну и правильно, нечего ему здесь делать. А то и вправду с Калима станется чёрт знает что подумать и наказать. Решив, что ему здесь больше делать нечего, не прощаясь ушёл. Всё же он странный. А следом за ним и остальные потянулись.

На этом интересности не завершились. Вечером, когда густые сумерки накрыли посёлок, пришёл караван. Вот он мой шанс. Все вокруг суетились, гомонили и перекрикивались. Я же покрутилась, попросила караванщика об одолжении и ушла к себе. Задвинув тяжёлый засов, чтобы стражник, сопровождавший меня, услышал, решилась на «побег».

Замотала браслеты, чтобы не звенели, взяла фруктов, ленты и через неприметную дверь в дальней комнате выскользнула на улицу. Фенек, как всегда, удобно устроился на моей шее.

Это, конечно, безумие, но лучшего момента и быть не может. Сейчас все помогают разгружать караван и вряд ли даже Анвар додумается меня сторожить. О том, как буду возвращаться утром подумаю потом.

Поверить не могу, но, кажется, мне начинает везти. Для начала в конюшне никого не оказалось, да и вокруг тишина. А потом моя лошадка молча, что для неё не характерно, пошла за мной. За такую покладистость угостила её местным яблоком и отойдя как можно дальше от посёлка, залезла в седло и помчалась к храму.

Если моя догадка верна, а что-то мне подсказывает что так и есть, то зелёная трава вокруг дворца появилась благодаря отданному браслету. Пусть я его оставила «потому что надо», главное, сработало. Значит ли это, что богиня всё ещё здесь и готова услышать и помочь каждому?

Чем ближе я приближалась к обрыву, тем сильнее во мне крепло предчувствие перемен. Словно что-то произойдёт и назад дороги не будет. Хотелось бы, чтобы перемены были в лучшую сторону.

Покрепче прижав к себе фенека, я приготовилась к долгому и опасному спуску. Пусть света луны достаточно, чтобы видеть дорогу, но обрыв по-прежнему пугает.

— Ай! — опять в том же месте я проваливаюсь. Только на этот раз я вижу ступеньки вниз. Песок вновь стал прозрачным! — Спасибо.

Уверена, что это Пресветлая постаралась. Но почему она этого не сделала в прошлый раз?

Задержав дыхание, сбежала по лестнице, толкнула дверь и поспешила вниз. Спускаться всегда проще, чем подниматься, но о грустном подумаю позже. Я спешила, словно могу опоздать и упущу что-то важное.

В отличие от входа сюда, выход открылся сам, что удивительно без скрежета, стоило мне подойти к двери. Тишина и эхо. И пыль… Она была чужеродной.

— Посиди-ка здесь, малыш, — я оставила фенека у двери, а сама пустив перед собой магию, водой покрывала пол, стены, колонны.

Это странно, но здесь я совершенно не чувствовала расхода энергии. Она текла легко, как если бы я была подключена к источнику, выступая в роли проводника. Кто знает, может, так и было на самом деле. Даже не удивлюсь, если это помощь богини. Она столько времени среди пыли и серости, по чистоте истосковалась.

Перед статуей я замерла — моего браслета не было. Это значит, что дар принят или кто-то здесь уже побывал? Внимательно осмотрелась, но следов не нашла. Даже те, что оставались после меня то же нет. Чудно. Если всё так просто, то почему пыль?

Собрав в центре огромный чёрный пузырь, не успела задуматься, как и куда его вынести, как он исчез.

— Спасибо, — точно богиня помогает.

А теперь можно и к дарам приступить. Развернулась к статуе, а там уже сидит мой фенек задрав голову. И как только шея не болит? Пусть, лишь бы не ворчал, как дед столетний.

Положив у ног статуи всё честно выращенное, а также ленты, прикоснулась к стопе богини, а потом к своему лбу. Мысленно поблагодарила за помощь и цветущие пески. А вот спросить так и не решилась.

— Наверное, я слишком атеистка. Пойдём, малыш, нам ещё ехать, — я наклонилась к фенеку, но так и замерла услышав:

— Не думаю, — нежный и глубокий голос наполнил храм, пропитывая каждую трещинку и неровность.

Испугалась ли я? Ещё бы! Не каждый день такое происходит, пусть и намекали регулярно.

— Пресветлая, — вновь коснулась каменной стопы и робко подняла голову. А ведь я не знаю можно это делать или нет. Хорошо, что платок на голове.

— На меня можно смотреть, дитя чужого мира.

Не знаю почему, но думала, что увижу ожившую женщину, но не лицо в дымке, словно она выйти не может.

— Не совсем так. Я могу выйти, но это заберёт много сил. Я здесь и не здесь одновременно.

— То есть вы в каком-то другом мире?

— Я могу быть в любом мире, таком как этот или твой, но сама вне миров и этого пространства.

— Но…

— Ты уверена, что хочешь понять как это всё и ничто одновременно прямо сейчас?

— А что однажды я это узнаю?

— Конечно. В своё время каждый соприкасается с истиной.

— То есть в наших мирах её нет?

— Она адаптирована под ваши реальности и ваши возможности. Ну и готовность принять её, конечно.

— А…

— Марина, у нас не так много времени, как хотелось бы.

— Простите…

— Спрашивай.

И тут бы не то что спросить, тут просить и умолять надо, а язык словно свинцом налился и не хотел шевелиться. Предатель. Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Есть правильные вопросы, а есть настоящие. Так вот, настоящий я не могла озвучить, что-то внутри мешало, сопротивлялось. Скромность? Или приученность не просить, потому что сильные сами предлагают и дают?

— Что с этим миром?

Не знаю поможет или нет, но попробую зайти издалека. Может, отвлекусь и задам самый важный вопрос.

— Я его прокляла за что и почему сама узнаешь, чуть позже. Ты можешь его спасти, если захочешь.

— У меня есть выбор?

— Конечно.

Это звучало, как издёвка. Где же мой выбор? Почему его не вижу и не ощущаю? За всё время пребывания здесь я была в одном состоянии — отсутствие выбора.

— Ты можешь признаться в своём иномирном происхождении.

Я же говорила, что издевается!

— И меня тут же убьют!

— Да. Но это же выбор. Я не говорила, что он тебе понравится, прости, но ты не в супермаркете яблоки выбираешь.

— То есть вы меня разыграли как джокера в рукаве? 

— У меня не было выбора! — стены задрожали, но устояли под натиском эха. — Мир умирает, а я не такая жестокая, как можно подумать. Но высшая справедливость требует высшей жертвы.

— Самопожертвования.

— В некотором роде.

— И что вы хотите от меня?

— В целом ничего. Ты не сможешь ничего изменить. Но через тебя можно заставить других задуматься.

Вот и всё я навечно застряла в этом мире. Отлично. Мечта безумца исполнилась в полном объёме.

— Но я об этом не просила!

— А кто о таком просит? Это дар, благословение.

— Меня раньше убьют.

— Могут, — меня не покидало чувство лёгкого стёба. Вроде честно отвечает, но с издёвкой. — Обещаю, что твоя следующая жизнь сложится легко, красиво и с обязательным «долго и счастливо».

— Спасибо, только зачем оно мне там, если я здесь?

— Здесь ты не навсегда, о будущем тоже думать надо.

— И всё же, как можно через меня изменить мир, если я сижу в песках? Кстати, а почему так тихо в них? И граница…

— Тишина — это признак смерти. Она напоминает о медленной гибели, не даёт закрыть глаза и отмахнуться. И граница чёткая между жизнью и смертью по этой же причине. Если ты можешь изменить мир, то совсем неважно где находишься, хоть в песках, хоть в столице. Это уже происходит.

— Беременности…

— Да. И последнее, твой выбор: если захочешь вернуться просто пожелай.

— И что будет?

— Очевидно же.

Вспышка и статуя вновь стала прежней. Позади себя услышала громкое дыхание.