Эпилог

3 года спустя

Калим

Наш мир жесток и беспощаден. Но до встречи с Ами я не задумывался над этим. Всё, что меня интересовало: как остановить пески и возродить земли.

Мир умирал и это понимали все. Но никто даже предположить не мог, что это наша вина. Мы каждый день убивали женщин и не всегда морально. Они же безмолвно повиновались, воспитанные в страхе и редко кто решался противостоять этому.

Жамила, моя кормилица, была одной из таких женщин. Невероятно красивая, личная служанка матери. Всё было хорошо: мы росли вместе с её сыном, мать не делала между нами различия. А в пять лет отец решил, что пришло время делать из меня мужчину и впервые за долгие годы вошёл в покои матери. Жамила пробудила в нём желание. Он хотел, чтобы она сама пришла к нему. Но та не соглашалась. Угрозы и шантаж не помогли, тогда он бросил Анвара в клетку с диким зверем.

Я до сих пор помню отчаянный крик матерей, смешавшийся с моим и чувство несправедливости захлестнуло. Не помню, как ворвался в клетку, в голове стучало: «Спасти». В тот день впервые проявилась моя магия. К сожалению, зверь успел потрепать брата, прежде чем осыпался чёрным пеплом.

Всю жизнь я чувствовал вину за боль и уродства, нанесённые отцом Анвару. Жестокость отца и поступки брата убедили в том, что в насилии нельзя воспитать сильный дух. Только зависть и злобу. И моя жемчужина подтвердила это, показав силу и стойкость, одаривая добротой и заботой. Это совсем другая жизнь.

Благодаря ей, я не стану отцом насильника приведшего мир во тьму. Пески исчезли, и все земли цветут. Женщины постепенно становятся уверенней, и мужчинам это нравится намного больше покорности. Теперь наши улицы наполнены красивыми улыбками, а не платками и испуганными глазами женщин.

Я подошёл к захныкавшему сыну, взял на руки. Внешне он похож на меня, но сердце у него доброе, как у матери. Именно такое и должно быть у будущего Повелителя всех земель.

— Пойдём маму будить? — малыш кивнул, потёр сонные глазки и крепко обнял маленькими ручками.

Ради них с Ами я готов мир перевернуть. Каждый день благодарю Пресветлую за жену и детей и за то, что помогла спасти Аманту, самому увидеть и услышать брата. Первые дни было больно от предательства, а сейчас... Я благодарен брату и Хатиру за безумную жажду власти, ведь благодаря этому у меня любимая жена и семья, которая вскоре станет больше.

2 года спустя

Аманта

Кровать прогибалась под уверенно крадущемся сыном. Сдерживала улыбку, пока он не приблизился и не выглянул из-за моей спины.

— Тшш, не шуми, сынок, — повернулась на спину, обняла и поцеловала нахмуренные бровки.

— Мам, но илан уже поднялся.

— Ариана, ещё маленькая, ей надо больше спать.

Шухрат недовольно вздохнул, если бы мог то и ножкой топнул. Наш пятилетний сын сочетал в себе мудрость взрослого и эгоизм ребёнка; доброту и жёсткость; лёгкость и настойчивость.

— И кто это вместо тренировки у мамки прячется? — Калим старательно хмурил брови, но глаза улыбались.

Сын вздёрнул маленький носик, но с кровати слез.

— Я не прячусь, а хочу, чтобы мама и сестра посмотрели чего я достиг.

— Нечего наших девочек пугать оружием, — Калим сел напротив сына и строго сказал: — Мы должны их защищать, а не пугать.

— Но пааап, кинжалы очень красивые и совсем нестрашные.

На слово «кинжал» я до сих пор плохо реагирую. Калим знает, а сына мы не посвящали в моё тёмное прошлое.

Дочь заворочалась, недовольно сморщила носик, приготовилась кричать, но Шухрат в один миг оказался рядом с ней и прижав к себе сказал:

— Наконец-то ты проснулась. Я такое научился делать, — дочка капризничать передумала заинтересовано посмотрела на брата.

Он каждый день показывал ей новые фигуры из чёрных смерчей. Ужасающее и вместе с тем завораживающее зрелище.

В комнату вошли слуги, чтобы помочь с детьми. Когда же нас оставили наедине, Калим пересел на кровать, сдул прядь волос упавшую на моё лицо.

— Я понимаю сына тоже каждый день жду с нетерпением, когда ты проснёшься.

— Почему?

— Потому что весь день буду купаться в обожании твоих глаз, губ и рук, — с каждым словом он наклонялся всё ниже, пока наши губы не соприкоснулись. — Люблю тебя.

— И я тебя, — я ждала поцелуй, но Калим замерев хитро смотрел на меня.

— Любимая, тебе не кажется, что уже самое время загадать желание и сделать меня самым счастливым человеком?

— Желание? Какое желание?

Конечно, я знала о чём он говорит, но Пресветлая просила, чтобы я его загадала тогда, когда Калим в третий раз об этом попросит. Почему так, она традиционно не объясняла. И вот сегодня этот день.

— То самое, которое обещала богиня, взамен возвращения в прошлый мир.

Я прикрыла глаза, загадывая давно сформированное желание. Надеюсь, оно исполниться вовремя и принесёт радость.

— Загадала, — рассмеялась, увидев обескураженное лицо любимого.

— Я думал ты вслух скажешь. И что же ты загадала?

— Есть у меня одна задумка, — притянула Калима и сама поцеловала его, увлекая в наш мир нежности и страсти, где мы только вдвоём.

Конец