Эпилог

Два года спустя

Алёна

– Мы пришли! Майя? Янис?

В ответ тишина, и я смотрю на Дамира, удерживающего на руках Даяну и помогающего мне снять куртку. Топчемся на пороге, не наблюдая хозяев, а затем резко дёргаемся, потому как из-за угла выскакивают две тигриные головы.

– Испугалась, мам? – Даша хохочет, поддерживаемая Миленой. – Мы вас ждали!

– Даша, так нельзя!

Обеих бы отругать за такие шутки, но я ведь понимаю, что через несколько часов Новый год, и девочки развлекаются. Они так сдружились, эти две непоседы, что всё время проводят вместе: либо у Тафановых, либо у нас. Дамир даже сделал калитку, соединяющую дворы наших домов, чтобы не обходить вокруг.

– Тоже получили маленький инфаркт? – Майя смеётся, указывая на девчонок. – Я это утром прочувствовала и разбила внеплановую кружку.

И о способности жены Яниса «избавляться» от хрупких предметов я была наслышана от Дамира, но не верила, что бывают люди, притягивающие неприятности на каждом шагу. Майя оказалась одной из них, но, на мой взгляд, давно смирилась со своей особенностью, позволяющей Янису ласково называть жену «моя катастрофа».

– У меня почти всё готово, – кричит из кухни, пока я снимаю с младшей дочери комбинезон, вверяя папе, который утягивает старших девочек и трёхлетнюю Яну, желающую присоединиться к девочкам. – Осталось заправить салаты и нарезать утку.

– Какая ты молодец, – улавливаю аппетитные запахи. – А я весь день пробегала, толком ничего не сделала.

– «Полицейские» не придут? – Майя подмигивает, намекая на двух женщин, оставшихся дома.

С того момента, как с нами поселилась Алевтина Михайловна и моя мама, к ним негласно приклеились роли злого и доброго полицейского соответственно. Первая поучает, критикует, направляет, вторая – жалеет, поощряет, прикрывает. И так на протяжении двух лет, которые мы живём по соседству с Тафановыми.

– Нет. Они встретят праздник в компании друг друга. Мне кажется, они только при нас конфликтуют, а оставшись вдвоём, находят общий язык. А Дамир и рад, смотрит и улыбается.

– Просто он всегда хотел большую семью, поэтому её создал. Могу ошибаться, но, мне кажется, он себя чувствует счастливым в собственном выстроенном мире.

– Счастливым… – смотрю на мужа, который развлекает дочку, что-то нашёптывая. – Всё так замечательно, что даже страшно.

– Почему? – Майя настораживается. – У вас всё хорошо?

– Настолько, что кажется нереальным.

И в «нереальности» я себя чувствую с момента встречи с ним, а после погрузилась в ощущение всепоглощающей заботы, закрывающей со всех сторон. Опасения второй беременности испарились, как только Дамир узнал о скором пополнении. Комфорт и удовлетворение любых запросов по щелчку – всё, что я помню. И даже после появления Даяны был рядом, готовый к любым моментам, связанным с малышом. Права была Аня, когда говорила, что рядом с мужчиной, который желает семью, всё будет правильно.

И крики не проблема, и подъёмы по ночам, и купание, и режущиеся зубы, и смена памперса, и время… Всего в достатке, когда мужчина любит и одаривает любовью свою женщину. Иногда страшно, что я открою глаза – и всего этого нет, словно кто-то пробрался в мои мысли, воссоздав самую нереальную фантазию, которой не суждено сбыться. Но я просыпаюсь каждое утро, уткнувшись носом в широкую грудь, и выдыхаю.

– Я знаю Дамира семь лет, и поверь, он был таким всегда. – Майя подходит ближе, опирается на стол, и теперь две пары глаз обращены на мужчину, который тискает годовалую дочку.

– Мне кажется, если бы у меня было больше родственников, они обязательно жили бы с нами. Он бы купил огромный дом, чтобы у каждого была своя комната, а по вечерам собирал всех в гостиной, проводя время за долгими беседами.

– И ещё детей, – тычет в меня пальчиком Майя.

– И детей. Как минимум четверо. – Хохочу, зная о его желаниях, которые он нечасто озвучивает, словно опасается, что его не поймут.

Я понимаю. Вижу, чувствую и пока не могу принять, что бывает вот так: спокойно, уверенно, твёрдо. Но два года спустя всей душой желаю лишь одного: чтобы я по-прежнему оставалась его мечтой.

Дамир

– Помочь? – Янис пыхтит, уединившись в кладовке.

– Блядская гирлянда, – отбрасывает в сторону предметы, закрыв глаза и тяжело выдыхая.

– Не выражайся при ребёнке.

– Амат, ей год, – указывает на маленького человека, пристроившегося на моих руках. – И плохим словам она научится, даже если ты «блин» произносить не будешь. А из сада притащит набор матов и способность показывать средний палец.

Мысленно соглашаюсь с Янисом, вспоминая, как спустя неделю после возвращения в сад Дашка притащила именно такой набор.

– И Яна?

– А то, – роется в коробке, отбрасывая какие-то предметы. – Там такое было, чего даже я не знаю. Да где она…

– Что ищешь? Помочь?

– Нашёл! – Едва не прыгает от радости. – Майе приспичило украсить ёлку, которая растёт за домом. «Давай украсим весёлыми огоньками», – копирует интонацию жены. – А вместо звезды я сяду…

Срывается, обогнув меня и направившись к задней двери, чтобы накинуть куртку и скрыться на улице. Подхожу к панорамному окну, наблюдая за Янисом, выполняющим прихоть Майи. Бубнит, но делает, чтобы порадовать своих девочек. И может показаться, что семейная жизнь его не радует, а требование жены назвать вторую дочь Яной, что, по мнению главы семейства, паршиво сочетается с отчеством Янисовна, не самый удачный вариант, но это лишь показное. На самом деле он готов пожертвовать всем, чтобы его Цветочек тихо хихикала, разбив очередную кружку.

– Твой крёстный нервничает, – говорю Даяне, с интересом рассматривающей, как он обвивает ёлку гирляндой.

В ответ получаю нечто нечленораздельное на неизвестном мне языке. Я с нетерпением жду, когда моя дочь впервые скажет «папа», и мечтаю находиться в этот момент рядом. В равной степени люблю обеих своих девочек и радуюсь, что обе похожи на Алёну, как и предрекала Алевтина Михайловна.

Спустя полчаса усилий Янис справляется с огнями, а я зову девчонок, чтобы они посмотрели на старания хозяина дома. Мысль приходит внезапно, и вот маленькая команда, одевшись, вываливается на улицу, чтобы изобразить снежных ангелов. Алёна и Майя веселятся, поддерживаемые Дашкой, Миленой и трёхлетней Яной, едва поспевающей за всеми. И даже Янис, упав рядом, машет «крыльями», чтобы порадовать дочек.

А я стою у окна, удерживая Даяну, и понимаю, что моя мечта сбылась. Говорят, что человек обязательно должен о чём-то мечтать, чтобы иметь мотивацию двигаться дальше, преодолевая сложности и достигая новых высот, но я считаю иначе: можно получить мечту и делать всё, чтобы сложностей не возникало. Мне кажется, я всю жизнь бежал, чтобы оказаться именно здесь, рядом с этими людьми, с чётким осознанием, что безгранично счастлив.

Задумавшись, не сразу замечаю, что Алёнка подошла к окну и тихонько стучит, чтобы обратить на себя моё внимание, а когда приближаюсь почти вплотную, читаю по её губам:

– Я тебя люблю.

И всё же лукавлю, мечта есть: хочу, чтобы через двадцать пять лет именно Алёна принесла мне чай без сахара.