17

Собрав воедино все сведения, добытые разведчиками, Аогуст задумал хитрость и утром со своим войском отплыл от берега.

Он решил успокоить внимание коренного населения. Согласно разведданным данным, воины прибывали непрерывно, и их точное число оставалось неизвестным.

Подъем вверх по склону грозил неминуемыми большими потерями, а подкрепление не могло прийти так скоро.

Справа было озеро, которое по суше не обойти, а слева тот же овраг, по которому они не смогут пройти незамеченными.

Поэтому Аогуст принял решение действовать с осторожностью и использовать каждую возможность для обмана противника. Он решил поискать более удобное место для высадки.

Я наблюдала, как корабли отплывают и ищут другое место для своего задуманного плана.

Несколько наших людей направились вдоль берега, наблюдая за кораблями противника.

Аогуст не сомневался, что за ними ведется наблюдение и его лодки плыли вдоль берега, высматривая хорошие места.

Он нашел еще одну бухту, и они долго стояли около неё, словно решали, высадиться или нет. И только к вечеру началась высадка на берег.

Аогуст не собирался тут останавливаться: он просто создал иллюзию высадки на другом участке побережья,

Как только Шамамама получила известие, что враги высадились, то Лайз со своими людьми стали выдвигаться в том направлении.

Под покровом ночи, когда звезды лишь слегка освещали путь, часть кораблей скрытно снялись с якоря и, оставив почти незаметные следы на водной глади, подплыли к первому месту высадки.

Ожидая, что противник направит туда значительную часть своих сил, он рассчитывал тем самым ослабить их оборонительные рубежи на истинном направлении удара, ибо основные войска будут скованы боем с его оставленными воинами.

Тем не менее, риск оставался огромным. Одно неверное движение могло привести к катастрофе, и Аогуст это прекрасно понимал.

Осознавая, что каждый шаг необходимо обдумывать тщательно и принимать во внимание малейшие детали, он продолжал следить за перемещением своих людей, которые, будто тени, поднимались на холм.

Аогуст знал, что невдалеке спряталось селение под высоким деревянным сводом, который был не помехой для его захвата.

***

Тревожное чувство помешало мне досмотреть сон, и тут я услышала крики и звон стали.

Большая часть ушла к месту высадки врагов, и лишь малая доля осталась в селении.

Я выбежала во двор и устремилась к воротам, уже распахнутым настежь.

Возле них разгорелся яростный бой, и в трепетном свете пламени я видела, как Аогуст и его воины с легкостью сокрушают защитников.

Часть его людей осыпало горящими стрелами хижины, откуда, объятые ужасом, выбегали жители.

 Аогуст давно заметил Шамамаму и рвался к ней сквозь заслон воинов, словно буря, не знающая преграды.

Грозный рев, подобный раскату грома, потряс воздух. И на её месте он увидел грозного зверя.

В пылу сражения многие услышали грозный рык зверя и увидели, как он, словно ураган, ринулся вперед, сокрушая врагов.

Воины Аогуста на миг застыли пораженные зрелищем, но затем бросились на него.

Однако со стороны ворот хлынули хищники, разметавшие неприятеля в разные стороны, словно осенние листья на ветру.

Аогуст замер, словно вкопанный в землю, когда к нему тихой и неумолимой поступью приближался хищник.

Его белоснежная шерсть, некогда чистая, теперь была испещрена кровавыми пятнами, а глаза пылали яростным неукротимым огнем.

Кадык Аогуста дрогнул, сдавленный трепетом, но рука его продолжала сжимать меч. Он знал — конец близок, и дыхание судьбы уже коснулось его плеча.

Я остановилась напротив него и всматривалась в его глаза, которые говорили, что и сейчас он будет сражаться за свою жизнь.

Сильный и смелый воин, который достоин жизни.

—Если ты не бросишь оружие, то твои люди все умрут, — проговорила, обернувшись человеком.

Аогуст понимал, что Шамамама выполнит свое слово и бросил оружие.

Его люди не раз спасали его и не раз они выходили из самых трудных ситуаций, и я знала, что он дорожит каждым из них.

Вокруг стояли люди, их взгляды, полные опаски и изумления, устремлялись на меня. Мне не удалось скрыть свою тайну, и я не знала, как они отнесутся ко мне, когда узнали, что способна превратиться в зверя.

Казалось, земля под ногами стала зыбкой, и каждый мой шаг отдавался эхом в напряжённой тишине.

Я много думала над своим вторым приобретением и считала его и благословением, и проклятием одновременно, но никогда не думала, что мне придётся делиться им с кем-то ещё.

Я хотела оставить все в тайне, даже не все мои дети знали об этом. Только маленький круг людей.

Я развернулась и ушла в свой дом, оставляя всех со своими мыслями, страхами, любопытством.

Осознание того, что моя тайна теперь раскрыта перед столькими людьми, пробуждало во мне тревогу и неизвестность.

Как будут воспринимать меня теперь люди? Бояться? Сторониться?

В каждом из нас живет этот древний первобытный страх, который шепчет, что мир вокруг полон опасностей, что в каждой заросли и в каждом углу может скрываться невидимый враг.

Этот страх перед диким зверем - не просто боязнь физического насилия или нападения.

Это глубинное воспоминание, передающееся из поколения в поколение, о временах, когда выживание зависело от умения чувствовать угрозу задолго до ее появления.

Человек, живущий в современном мире с его комфортом и удобствами, по-прежнему не освобожден от этого трепетного ощущения, которое змеится в наших жилах, иногда вдруг поднимаясь на поверхность в моменты стресса или неопределенности.

Такая боязнь может проявляться в самых неожиданных ситуациях. Может быть, это шорох в ночи, когда городской шум утихает, и остаешься в тишине наедине с собой.

Или это интуитивное беспокойство при встрече с незнакомцем, чье поведение кажется на первый взгляд безобидным.

В эти моменты внутренний голос предупреждает, что зверь, скрытый в нашей душе, готов вырваться наружу, вспомнив о древних инстинктах, заставляя кровь быстрее циркулировать по венам, наполняя тело готовностью к действию.

Однако не всегда этот страх является разрушительным. Изучая его природу и принимая его как часть нашей сущности, мы находим способ управлять им, превращая в силу для самозащиты, для мудрого восприятия мира, окружающего нас.

Зверь, живущий в глубинах нашего существования, может стать нашим союзником, если мы научимся слышать его и понимать.

Он предупреждает нас об истинных опасностях, помогает развивать интуицию и чуткость, которые необходимы в сложных и непредсказуемых ситуациях современной жизни.

В конечном счете, признание этого страха не делает нас слабыми, наоборот, оно наделяет нас знанием наших собственных границ и возможностей.

Это понимание позволяет не отворачиваться от темных уголков своей души, а наоборот, заняться их изучением.

Ведь только изучив своего внутреннего дикого зверя, можно обрести настоящую гармонию с собой, приняв как светлую, так и темную части своей натуры.

И тогда тень, нарушавшая наш покой, рассеется, оставив после себя ясность мысли и покой сердца.

***

Всех пленников разместили в одном доме под конвоем хищников. Раненым оказали помощь, а люди направили свои силы на тушение пожара.

Тор вошел в дом следом за мной. Он встал напротив меня, посмотрел и присел рядом.

Он опустил руки на колени и, не поворачиваясь, спросил:

—Почему ты мне ничего не сказала?

—Боялась, — ответила я.

—Чего? — он повернулся с удивленным взглядом.

—Что уйдешь. Кто захочет жить с женщиной, которая может превращаться в зверя? — ответила я, отворачивая лицо. Глаза наполнялись слезами.

—Любимая, — тихо проговорил он и развернул меня к себе. — Я всегда знал, что ты у меня необыкновенная. Плохо, что ты не доверяешь мне.

Он прижал к своей груди и обнял меня.

—Но как так получилось тебе объединиться со зверем?

— Это девочка. Сабира, я её так назвала. Она спасла мне жизнь. Тот яд, что дал Орза, убил меня, а она подарила свою жизнь, соединившись со мной.

—Выходит вы всем сказали неправду, объявив, что яд не подействовал?

—Так нужно было. Все я хотела оставить в тайне, если бы не это случай.

—Олег знал? — его голос был сердитым.

—Знал. Не вини его. Знает Тир и Нот.

—Вот сорванцы и ничего не говорят, — рассердился он.

—Это моя тайна…

—Выходит, все же, ты даже детям не доверяешь, — глухо прозвучало от него.

—Не хотела перекладывать свой груз на других. Я не знала, как сложится жизнь после моего признания? Могло стать так, что нам опять бы пришлось уходить и начинать все сначала. Я не хотела подвергать всех вас новым испытаниям. Я не знаю, как сейчас будут воспринимать меня люди? Может уже договариваются меня поганой метлой гнать отсюда. Мало того, что раньше разносились слухи, что я чуть ли не управляю всеми по своему усмотрению, а тут ещё и это превращение. Люди еще не готовы к такому! — рассердилась я.

Вскочив, я заходила по комнате, перебирая в голове более доступные аргументы, и мое метание сопровождалось тихим рыком.

— Пойми, я не хотела никого обманывать, — произнесла я и приостановилась, глядя в его глаза, полные различных эмоций

Он вздохнул, пытаясь усмирить накопившееся волнение.

— Но ты должна была сказать мне раньше, и не оставлять в неведении.

Я опустила голову, испытывая смесь стыда и облегчения.

— Я просто боялась. Боялась, что ты не поймёшь или осудишь меня.

Он шагнул ко мне и положил руки мне на плечи.

— Любимая, знай, я на твоей стороне. Вместе мы найдём способ объяснить всё окружающим. Выходит, твоя Сабира спасла и мою жизнь, — тихо проговорил он.

***

Вечером состоялся почти такой же разговор с моими детьми. Потом даже они дулись на Нота и Тира, что те не поделились с ними правдивой информацией.

И в этот вечер они все дали друг другу слово, что никогда не будут утаивать что-то друг от друга.

Пришлось и мне дать слово, что чтобы не случилось плохого, то они узнают все первыми.

—Что будем делать с пленными? — задал вопрос Лайз.

—Отпускать нельзя, — проговорил Шаман.

—Может их в рабочий поселок отправить? — предложил Олег.

—Надо их отправить назад, — озвучила свое решение, которое было пока приемлемым для нас.

Оно было основано на предположении, что не вернись они обратно, за ними могут последовать новые войска, словно тени, готовые поглотить всё на своём пути.

—Они могут вернуться с другими воинами, — возразил Лайз.

—Знаю. Если мы отправим их назад, то, возможно, они не сразу соберутся в поход, и у нас будет время подготовиться. А так они могут быстрее приплыть в поисках исчезнувшего легиона. Вот и решился вопрос об армии. Она нужна нам. Если не хватает добровольцев, то думаю, можно посетить и другие племена, не входящие в наше государство, и агитировать их вступить во вновь созданную армию на каких-то выгодных условиях. Так что, мужчины, теперь этот вопрос в ваших руках.

Моё появление на людях было встречено взаимной настороженностью. С их стороны — страхом перед моим превращением, ибо невозможно было доказать, что оно было вызвано необходимостью их защиты.

С моей же — меня одолевали смущение и неловкость, ибо я опасался, что меня будут воспринимать не как человека, а как хищника.

Я чувствовал, как каждый взгляд пробуждает во мне животные инстинкты, заставляя кожу покрываться мурашками и сердце ускоренно биться в такт скрытой тревоги.

Их глаза прожигали меня, как лучи яркого света, обнажая все углы моей новой природы, которую мне еще предстояло принять и осознать до конца.

Это недоверие и напряжение была сродни не заживаемой раны — она кровоточила, принося боль, которую не мог унять никакой бальзам.

Однако, несмотря на это, я понимал, что должна подчиниться и принять ту ответственность, что легла на мои плечи, когда я впервые ощутил на себе бремя этой трансформации.

В конце концов, я оставалась частью своего племени, которое стало свидетелем моего обращения.

Как ни странно, в глубине души я ощущала себя защитником, который мог, в случае необходимости, выступить на защиту этих людей, даже если они еще не приняли меня полностью той, коей я являюсь.

Прошло три года, и за это время настороженность исчезла, и доверие людей вернулось.

Уже стало забываться моё превращение, потому что никто больше не видел белого барса.

Под покровом ночи я углублялась вглубь леса и убегала в ту сторону, где людей не было, и возвращалась только под утро, когда еще солнце не вставало на горизонте.

За это время построили целый армейский комплекс, который потянул за собой цепочку развития производственных мощностей.

Строились производственные мастерские по снабжению военных, да и не только военных, но и мирных жителей.

Связи с этим пришлось печатать деньги на монетном дворике, оплачивать «чашкой зерна» было и неудобно и накладно.

Как и предполагала бартерная система, где товары обменивались непосредственно друг на друга, сталкивалась с проблемами.

Например, если человек, выращивающий зерно, хотел обменять его на мясо, а владелец скота не нуждался в зерне, и сделка не могла состояться.

Отдел торгового комплекса, который принимал остатки, мог только предложить сдать зерно, а мяса могло и не быть в наличии в это время.

Такие сложности сильно ограничивали возможности торговли.

Введение денег как общего средства обмена позволило преодолеть эти барьеры, обеспечив универсальный эквивалент стоимости.

Пришлось в спешном порядке открывать школы для взрослых, где обучали письму и счету. На их основе открыли и классы для детей.

Все происходило так быстро, что мне казалось, что мы катимся с горки, набирая скорость.

Многие воспринимали с неохотой все изменения: им было выгодно получать, но не производить и что-то делать.

Но большинство принимало, как необходимость. Все же мое племя быстрее вливалось в процесс преобразования, чем другие.

Видимо, срабатывало наше долгое совместное существование и умение адаптироваться к переменам.

Мы уже давно научились находить баланс между старым и новым, извлекая из обоих миров самое полезное и жизненно важное.

А другие много думали и взвешивали «быть или не быть».

Но появление денег привело и их к пониманию в развитие нового этапа человеческих отношений и экономических взаимодействий.

И я понимала, что деньги в будущем станут не просто средством обмена, но и символом статуса, власти, влияния.

Но нам диктовали условия другие государства, которые могли в каждую минуту показаться на наших горизонтах.

Наше селение разрасталось и превращалось в центр. Приходили даже племена, и хотели быть поближе к той, которая могла защитить в трудную минуту.

Потихоньку наладили производство бумаги из отходов. Построили такой цех рядом с водой, типа мельницы, где колесо для разбивки отходов вращалось при помощи воды.

Формой с сетчатым плоским дном собирали измельченную массу и, удаляв избыток воды, формировали сырой лист бумаги, осторожно опрокидывая его с сетки на кусок ткани.

Такой же кусок ткани клался сверху. Постепенно вырастала стопка сырой бумаги, и тогда ее клали под винтовой пресс.

Отжатую под прессом бумагу вынимали, снимали ткань, и бумага прессовалась опять. После этого начиналась окончательная сушка. Сыроватая бумага развешивалась на чердаке. После сушки бумага попадала в руки гладильщика. Затем листы расколачивались деревянным молотом и опускали в тазы, наполненные клеем, сваренным из телячьих и бараньих ног.

Затем опять сушили.

На берегу стояли вышки, где дежурили наблюдатели. Вдоль берега стояли такие же наблюдательные посты, и была разработана связь оповещения в случае обнаружения чужих людей.

Постепенно стала вырисовываться карта нашего мира, правда, не вся часть, потому что для этого необходимы экспедиции, а на это нужно также время.

Не все можно сделать, будто по мановению волшебной палочки. Мы так постепенно обрастали министрами и советниками, но это помогало скорректировать все аспекты жизни.

Часто спорили, нужен ли этот проект или направить и средства, и людей на другой.

Да хотелось объять необъятное, но все понимали, что людям нужно время понять и принять. Возможно, они и принимали все изменения как естественные, но я видела, как многим трудно «шевелить мозгами».

Я просматривала людей при встрече, скрывая свой дар.

Я наблюдала за их лицами, нотами волнения и попытками вникнуть в новшества, которые стали неизбежной частью нашего существования.

В этих неуловимых проявлениях человеческого сознания скрывалась глубина их внутренней борьбы.

Каждый взгляд, каждое движение губ рассказывало историю — историю адаптации, где процесс неуловим, но реален.

Люди внешне убеждены в своей способности к переменам, но на уровне подсознания я видела, как сложно пробраться через паутину уже устоявшихся убеждений и принципов.

Многие пытались закрыться от новых условий, как от сильного ветра, заставляющего морщиться и искать укрытие.

Другие не боялись, не только принять перемены, но и понять их до глубин своего существования.

В конечном итоге я осознала, что искра принятия перемен кроется в каждом из них.

Ведь стремление понять, приспособиться и, в конце концов, эволюционировать — это не только удел отдельных, это общая черта, свойственная природе человеческого интеллекта. Именно вера в эту скрытую, но, несомненно, ощутимое изменение давала мне надежду на будущее.

Аогуст стоял на носу лодки, которая, покачиваясь на волнах, удалялась все дальше от берега. На нем столпились люди, наблюдая за легкими скользящими лодками, а он видел только женщину, которая подарила им свободу со словами:

—Придете с мечом — погибнете.

Он до сих пор не мог постичь, кто она и кто эти люди, что окружают её. В тот миг, в пылу схватки, он стремился лишь добраться до неё, уверенный, что стоит ему это сделать, и битва завершится на его условиях.

Но он не ожидал, что она — существо иного порядка, непостижимое и чуждое всему, что он знал.

Правда, во время их заточения он ни разу не видел преображения людей. Он предположил, что только воины могли воплощаться в зверей, или же у них просто нет на это причин.

Этот континент населяли иные существа, которых они до этой поры не знали.

Аогуст не знал, что только Шамамама была таким существом, и он даже не догадывался, что она управляет животными.

Он не задумывался, что предпримет Император, выслушав его рассказ, и примет ли её за правду, но он знал одно: больше он никогда не ступит на эту землю.

Мы стояли на берегу до тех пор, пока лодки не скрылись из глаз. Я улыбнулась, уже зная, что эти люди не вернутся.

Но были другие…., ну и с ними найдем общий язык.

***

Моя семья разрасталась, радуя меня внуками. И сейчас за общим столом собрались и стар, и млад.

Кто-то из них играет друг с другом, кто-то увлеченно что-то спрашивает Шаманов, которые давно заменили моим детям дедушек.

На моих руках сидит ребенок Кими, и мы с ним потихоньку съедаем ложку за маму, ложку за папу….

А голова внука поворачивается во все стороны, стараясь уловить бег других детей, которые затеяли догонялки.

В стороне стоят Тор и Олег, и в который раз что-то обсуждают. Почувствовав взгляд, подняла глаза и натолкнулась на грустный взгляд Тора,

полный тихой грусти и невыразимой тоски, который глубоко проник в мое сердце, что невольно заставил забеспокоиться.

Он смотрел, как я кормлю малыша с такой тоской в глазах, что я растерялась.

Мы оба знали, что у нас не будет детей — яд сделал свое дело, он, как невидимый враг, лишивший нас мечты, оставил след не только на его теле, но и на его душе.

Уже не раз я ловила его взгляд, устремленный вдаль, туда, где жили только наши несбывшиеся надежды.

Иногда я чувствовала его грусть, вину и даже однажды уловила его решение уйти, но я не дала ему такой возможности.

—У нас с тобой куча маленьких внуков, которым нужна забота, наше внимание. Наши внуки с их звонким смехом и бесконечными вопросами, как ниточки связывают нас. Каждый день с ними — это напоминание о том, как важно делиться любовью, как важно помнить, что семья — это не всегда те, кого ты сам рождаешь. Они наши: мои, твои, и жизнь все еще стоит того, чтобы ее прожить. Вместе. Не думай уходить, я не переживу твою потерю, — заглянув в его глаза, сказала ему в тот момент.

Я улыбнулась ему в ответ, посылая поддержку и свою любовь, и тут же поймала другой взгляд: немного ироничный, но надеющийся.

Этот взгляд прищуренных глаз всегда дарил поддержку. Он был полон тайной силы, но предпочитавший хранить молчание.

Он был особенным, несущим в себе тепло и уверенность, подобно мягкому шелковому покрывалу, которое окутывает в минуты сомнений и слабости.

Его тайный смысл мне был понятен, но ответить тем же я не могла.

Через несколько дней, когда мы сидели и обедали, к Шаману подошел его ученик и тихо сказал:

—Они пришли.

—Кто пришел? — переспросила я, удивленно посматривая на Шамана.

—Не волнуйся, это ко мне.

Он встал и вышел, за ним поспешил второй Шаман.

—Ты что-нибудь об этом знаешь? — спросила Тора.

—Нет. Пойдем, посмотрим.

За воротами селения к нам приближались Шаманы. Их было человек десять и, как я поняла, почти из всех селений.

Наши Шаманы уже шли им навстречу. Там же, на лужайке, они расположились кругом вокруг костра, который уже сделал его ученик. Они о чем-то говорили, но нам было плохо слышен их разговор.

Люди толпились у ворот и шептались о собрании Шаманов. Это было необычно: нечасто можно было увидеть такое количество Шаманов в одном месте.

Они были облачены в свои ритуальные одеяния, и у каждого из них были с собой мешочки с травами и с костями.

Ветер, легкий и почти незаметный, принес с собой ароматы их благовоний и трав, которые они бросали по очереди в костер.

Ощущения были, будто находишься на пороге другой реальности, в мире, где магия и сила заключены в каждом рывке пламени и в каждом взмахе руки.

Звуки, едва уловимые для обычного уха, вихрем проносились над собравшейся толпой, обволакивая и приглушая её мерные шепоты.

Постепенно разговоры среди Шаманов становились громче, прорываясь через невидимую завесу.

Время от времени над костром взлетали искры, отражаясь в глазах присутствующих, как крошечные звезды.

Каждый жест, каждый наклон головы имел свое значение в этом мистическом танце-соглашении.

Но вдруг все разговоры закончились, и они достали свои кости. Они все замерли и одновременно бросили их.

И время остановилось…. Мне показалось, что послышались тихие голоса, и вновь ощутила холодное дуновение.

Только в этот раз оно прошлось легким флёром, словно прохладный ветерок решил посетить это место.

Через некоторое время звуки леса внезапно ударили в уши, будто включились на громкую мощность.

Вздрогнув, я заметила, что и люди ощутили всю прелесть громкого звучание. Поняла, что до этого звуки исчезли, и даже я этого не заметила, слишком засмотрелась на Шаманов.

Они немного пошевелись и стали рассматривать друг у друга расклад. Некоторые пожали плечами, другие оглаживали свои подбородки. Было заметно, что их что-то удивило.

Наш Шаман встал, и за ним поднялись другие. Он повернулся и пошел в нашу сторону, а за ним остальные, словно гусята за мамой уткой.

Он подошел к толпе, где уже все изнемогали от любопытства. Как всегда, окинул всех нечитаемым взглядом и произнес:

—Предки наказали собрать всех Шаманов, чтобы озвучить свое решение. Я собрал. — Он замолчал, и люди все насторожились. Да, было от чего: никогда они не озвучивали свою волю сразу всем Шаманам. — Это было впервые, когда они собрали нас вместе. Шамамама должна взять в мужья еще одного мужчину. Она и Тор — не полное целое. Она, Тор и Олег — вот целое. Это воля предков.

Все были в таком недоумении, что мне казалось, что вновь всё замерло, и особенно я.

Мурашки пробежали по коже, когда эти слова эхом отозвались в воздухе.

Никто не проронил ни звука, пока он снова набирал в легкие воздух, глядя куда-то сквозь нас.

"Это невероятно," - прошептал кто-то на задних рядах, добавив ошеломления в общую атмосферу, но совершенно никто не рискнул выразить сомнения вслух.

Я пристально глядела на Шамана, пытаясь прочесть в его лице истинность сказанных слов.

Тор и Олег, мужчины, которых судьба вдруг поставила бок о бок в этом странном союзе, переглянулись, и каждый из них увидел в друге свое отражение - олицетворение вечной, неразгаданной загадки рода человеческого.

Наконец наш Шаман тяжело вздохнул, и его глубокий голос снова прорезал мглу недоумения.

—Предки не ошибаются, - проговорил он, - их слова возвестили нам о значимом, и мы должны следовать их указанию.

Гул задумчивого шума прокатился по собравшимся.

Я прикрыла глаза, понимая, что не смогу отказаться от союза еще с одним мужчиной. Отказ подорвал бы веру в предков, которые не покидают нас и наблюдают за нами. И я, как Шаманка и их вождь, должна первой следовать их указанию.

—Я приму его, - твердо заявила, и голос мой не дрогнул, хотя во мне горело сомнение в правоте предков.

Шаман кивнул, и они прошествовали дальше, в его дом, где женщины приготовили им ужин.

Я кинула взгляд на Тора и Олега, но они пожали плечами, выражая, что они не в курсе такого решения.

Что интересно, они как-то спокойно восприняли сей факт, словно где-то на подсознании уже был решен между ними этот щепетильный вопрос.

А я вот к такому была не готова, и мое лицо покрылось румянцем, выдавая и смущение, и волнение.

—Я рад, что это Олег, — прошептал Тор. — Не знаю, чтобы я сделал, если бы предки предложили другого. Вызвал бы на бой и убил бы.

Я посмотрела в его глаза и увидела, что он бы так и сделал.

—А я рад, что буду с тобой и смогу назвать тебя любимой, — раздалось с другого бока.

Я прижала ладони к щекам. Предки и зачем вы меня поставили в такое неловкое положение, что только сама мысль с двумя мужчинами заставляет сильнее биться сердце и кружить голову?

—Пойдем, мы покажем наш сюрприз. Он как раз к случаю.

Подхватив меня с двух сторон, мужчины повели меня на выход. Мы немного углубились в лес и остановились около двухэтажного деревянного дома с резными оконцами, с парадной лестницей и балконом на втором этаже.

—Мы хотели показать его немного погодя, но, думаю, сейчас в самый раз, — объяснил Тор, увидев на моем лице удивление.

—И когда вы успели?

—Задумка была давно, но так как ты ни в какую не хотела себе строить хоромы, то мы строили его потихоньку.

—Пойдем

И я взлетела на крыльцо, подхватываемая с двух сторон сильными руками.

Летняя ночь окутывала всё вокруг бархатной темнотой; звезды мерцали, словно драгоценные камни, разбросанные по небесному полотну.

Воздух был насыщен ароматами леса, пронизан шепотом листвы и далёкими криками птиц.

Каждый шаг по деревянному настилу крыльца отдавался лёгким стуком, встроенным в гармонию ночи.

Тор посмотрел на меня с едва уловимой улыбкой на губах, его глаза блестели, отражая небесный свет. Олег, у которого были тёплые и уверенные ладони, поддерживающие меня с другой стороны, сдержанно кивнул, как будто подтверждая: "Мы здесь, и всё будет хорошо".

Их присутствие наполняло сердце уверенностью и спокойствием

Время словно остановилось, заставляя ценить каждую секунду. Мы шагнули в бесконечность возможностей, откинув тревоги и сомнения. Легкий свет из окна бросал золотистые тени на полы крыльца.

Эта ночь казалась началом чего-то важного, значительного, словно невидимые линии судьбы пересекались именно здесь, под звездами, на этом крыльце.

И в этом ощущении, окутанная покоем и уверенностью, я понимала: впереди нас ждет жизнь, разворачивающаяся самой собой в бесконечной гармонии с Вселенной.