3

В это утро за столом было шумно. Все делились ощущениями и впечатлениями от пробы нового блюда.

Мы вытащили заготовки, освободили их от глины, погладив себя в мыслях по голове о рациональной предусмотрительности обернуть мясо листьями, и выставили его на стол для дегустации.

Всем понравилось блюдо, в особенности с приправами. Решили ещё наделать таких рулетов на будущее. Что же, сегодня как раз и пойдём на охоту после нашего собрания.

Мы не сразу отправились к остальным, давая возможность и им проснуться и позавтракать.

Я подсела к Шаману и задала ему вопрос:

—Почему мало семей в племени?

Он отпил какао — любимый его напиток, и ответил:

—Иногда из нескольких племен уходят люди и образуют новое племя. Они находят новое место, новых соседей, откуда берут жен. Это помогает не смешивать кровь между родственниками, но между нами остаются хорошие отношения.

Услышав его ответ, призадумалась. С одной стороны, как бы племя расширяет свои границы, ведь всё равно они остаются родственниками и поддерживают отношения, а с другой стороны — их малочисленность играет против них.

Воинственное племя шеари, нападают и с лёгкостью расправляются с ними.

Конечно, племена только — только столкнулись с враждебным настроем со стороны и не смогли во время сориентироваться в ситуации и договориться о защите своих племен и, самое главное, о совместном противостоянии.

Если бы они объединились вместе, то шеари не вели себя бы так вольготно.

И у нас теперь возникает такая же ситуация — мы малочисленны, и придётся искать племена и договариваться с ними о совместной борьбе с воинственным племенем.

Из этого возникает вопрос: поверят ли племена угрозе или они посчитают это вымыслом?

По идее, шеари, пока доберутся до них, то пройдёт время, а времени у нас мало.

И пока они не столкнутся с ними, пока не набьют шишек, они могут и не поверить в слухи о них. Что же, поживём—увидим.

Но всё равно будем пытаться достучаться до людей и объяснить, чем нам всем грозит промедление, не думаю, что у них отсутствует здравый смысл.

—Дети сказали, что ты считаешь дни, и что эти черточки — календарь. — Шаман подошёл к стене и потрогал черточку. — Для чего он нужен?

Его исследовательский взгляд пробежался по всей стене и остановился на квадратах, в которых я отображала месяца.

—Шаман, а как ты определяешь, сколько большой воды у человека? Как ты определяешь, что юноша готов к посвящению?— задала встречные вопросы.

—Мне помогают предки. Юноши встают в круг и кости показывают, кто готов, — ответил он.

—Мне было шестнадцать больших вод, и я знаю это точно. Так откуда Шаман моего племени подсчитал их? — упорствовала я, чувствуя, что он что-то не договаривает.

Он усмехнулся моей настойчивости, прищурил глаза и немного помолчал.

—Я считал, а меня научил наставник, а моего наставника — его наставник, но я могу сосчитать до шестнадцати, чтобы не ошибиться с возрастом детей, а потом возраст не важен. Я знаю, что когда родился, прошло очень много большой воды.

Всё же, как бесхитростно жили люди: важные моменты соблюдены, а остальное уже их не интересовало, впрочем, зачем забивать голову ненужной информацией? Разве важно, когда ты уйдешь к предкам? Охотника подстерегает опасность каждый день, и они жили, по сути, одним днём, наслаждаясь им, и благодарили предков за прожитое время.

Если хорошо подумать, то в наших современных головах столько знаний, которыми мы никогда не воспользуемся и, вероятнее всего, никогда они нам не пригодятся и, в конце концов, от них останется только шлейф воспоминаний.

И если бы я не попала в этот мир, то и моя голова вскоре была бы захламлена «мусором», но, как мне бы казалось, нужным на крайний случай, только когда он наступит мне непонятно. Так и расстаемся с иллюзией нашей осведомлённости и с мечтами попробовать что-то новое в своей жизни.

—Вот для этого я и сделала календарь, чтобы знать все значащие даты. Вначале отмечала наши дни, когда мы пришли сюда. Затем обвила черточкой начало ливня, а через год подсчитала все дни и определила, что год состоит из одиннадцати месяцев по тридцать два дня. Два месяца, когда идут ливни, определила зимними и назвала зимой, следующие три месяца — весной, затем наступает лето, а за ней осень. И сейчас у нас идёт двадцать шестой год нового столетия и последний месяц лета, который назвала август.

Долго думала о названия месяцев, даже решила назвать древнерусскими названиями, но остановилась на привычных слуху названиях, только вот декабрь выпал из этого списка.

Что же тут поделаешь: как –то месяц в двадцать два дня не подошел для нашего исчисления, просто не стала сильно мудрить с числами в каждом месяце и поэтому оставила простое понимание чисел и дней.

Оставлю дальнейшие изыскания в этой области любопытным наблюдателям, тем более знаю, что у древних народов были солнечные календари и лунные, но пусть с ними разбираются наши потомки, возможно, у них получится лучше.

Если раньше древние ориентировались на светила и какие-то звезды, то мне это было не под силу, как понимаю, этими наблюдения занимались постоянно и скрупулезно.

—Научишь меня считать? — внимательно выслушав меня, попросил он.

Его просьбе не удивилась: его бы любознательность и рвение другим людям и более молодым.

—Хорошо,— просто ответила ему.

Оставим невыполняемые задачи на будущее, а сейчас займёмся насущными проблемами, и мы выдвинулись к остальным соплеменникам для беседы и дальнейших указаний.

Они все сидели у костра и разговаривали, делясь своими впечатлениями о работе, и пока шли, то слышали отдельные слова:

—Собирать будем….

—Тяжело ворочать…

—Руки все сбил….

—Она наблюдала…

В общем, все вопросы и ответы слились в один гул и разносились по поляне.

Женщины сидели, прижавшись к мужчинам, тем самым выражая радость встречи, а мужчины делились впечатлениями с охотниками, оставшимися дома.

Увидев нас, мужчины приветливо заулыбались. Что ни говори, а пока мы занимались одним делом, как-то привыкли друг к другу, и уже я не чувствовала отчуждения от них.

—Мы хорошо поработали, — начала свою речь и обвела всех взглядом. — Для первого плота у нас только нет веревок, чтобы соединить в единую конструкцию. Те, что мы брали с собой, и те, что вы подготовили для нас, многие не подойдут. Для женщин усложняю задание. Мне нужна длина веревки…,— прервала монолог, оглядывая пространство, —… вот от этого дерева до того. За три дня, пока мужчины будут отдыхать, вы должны навязать двадцать скруток — это минимум, но чем больше, тем лучше.

—Это много, — раздались возгласы.

—Не спорю, но нам до дождя необходимо собрать плоты. Мужчины справляются со своей задачей, а вы чем хуже? И делайте на совесть, потому что от качества верёвок будет зависеть не только наши жизни, но и ваши, и ваших детей. Не хотелось бы, чтобы в один момент мы все оказались в воде, а плыть будем долго. Этой работой займутся замужние женщины, остальные будут помогать заготавливать припасы, которыми мы будем пользоваться в пути. Остановок будет мало, по крайней мере, в первое время. Охотники занимаются своим делом каждый день, независимо, есть у вас мясо или нет.

Оставляете часть себе, а всё остальное приносите в пещеру, а там женщины уже сами будут распоряжаться им. Пока Орза с Брохом и Дором охотятся эти дни, а затем уходят с нами. Вместо них остаётся Рос, за старшего. Подбери ещё двух мужчин. Вопросы есть?... Вопросов нет. Тогда собираемся на охоту, — завершила разговор и скомандовала охотникам.

Работа не терпит отлагательства, а время работает против нас. Если бы они появились чуть—чуть пораньше в нашей жизни, то я бы не волновалась, но может, всё-таки я немного паникую, и если хорошенько подумать, то мужчины справляются с задачей, и мы успеем всё сделать в срок.

—Да, женщины, обеспечьте своих мужей тканью, чтобы они могли обмотать ей руки. Махать топором им приходится много.

—У нас мало её,— фыркнула Каола и повела плечами, выражая недовольство.

—Так в чём дело. Сделайте. У нас и прялка есть, и ткацкий станок, которые немного облегчат ваш труд, а за вами только кудель.

—Кудель?....

—Ситра. Или кудель,— перевела я новое слово, но обозначила и распространенное название волокна.

***

Три дня промчались незаметно. Мне приходилось и проверять, и поправлять, и нажимать на нерадивых женщин, но скрутки были готовы и той длины, что необходимо.

В пещере полным ходом шла заготовка. Ребята подготовили кувшинчики и занялись изготовлением других, и им в этом деле стал активно помогать один из стариков.

Лодис делал посуду у себя в племени и сейчас, увидев новую возможность изготавливать что-то интересное, не остался в стороне, освободив на время сыновей, которые стали регулярно ходить с нами на охоту.

***

Что ни говори, а когда большая «семья», то требуется много внимания и понимания.

Для кого-то эти дни были отдыхом, а у меня они прошли в беготне и хлопотах, и если бы сама себе задала вопрос, что было важным за эти дни, то ответила бы, что всё.

На охоте я в этот раз была наблюдателем и страховала младших сыновей, которым доверили первый выстрел, и наблюдала за их восторженным оцепенением, когда они увидели результат своей стрельбы, и упавшее животное.

Точные выстрелы поразили животное, и им не понадобилась наша помощь.

Это был их триумф, словно они стояли на пьедестале почёта. Получив одобрительные похлопывания всех мужчин, они все вместе, оглянувшись на меня и получив мой кивок, направились к своему трофею.

Мальчики выросли и в данный момент постарались не проявлять мягкотелость и слабость. Обстановка диктует свои условия и правила.

Хотя я вождь, но то, что женщина, не отменяет их чувство собственного достоинства, осознание половой принадлежности.

Здесь на людях они не хотят показывать своего настоящего чувства ко мне. И я их хорошо понимаю и надеюсь, что оно, это чувство, будет пронесено ими через всю сознательную жизнь.

Как оказалось, я была права, потому что, как только мы очутились в пещере, они обхватили меня и закружили от избытка чувств, которые они всю дорогу прятали.

Женщины, конечно, были недовольны, что им закрыли доступ к кухне: и как не проявлять досаду от потери вкусной еды, которой они лакомились все вместе.

Как оказалось, что готовить по нашим рецептам некоторые женщины просто ленятся, потому что проще закинуть мясо в кипящую воду, побросать кореньев — и ты свободна, а чтобы приготовить поджарку или клецки из маиса и батата, на это необходимо время, да и желание в придачу.

Не отменяла и психологического факта, что еда, приготовленная другим человеком всегда вкуснее.

Свободные мужчины занялись изготовлением оружия. Им помогали Лайз и Чуа, у которых был опыт в создании лука и стрел. Опытным путём они подобрали материал и сейчас делились знаниями с мужчинами.

Не оставили они без внимания и копчение мяса и рыбы, работа которой была в их ведении.

Меня поразил Шаман своим вниманием к технологии изготовления копченостей. Он уже в который раз внимательно осматривал простенькую конструкцию.

Первой конструкцией была простая яма, куда на дно бросали хворост, а сверху располагали ветки с нанизанной рыбой. Было немного неудобно постоянно подбрасывать сушняк таким образом, чтобы он сильно не разгорался.

Тогда мы соорудили другую коптильню на склоне. На его верху вырыли камеру для копчения, а вниз по склону вырыли траншею под наклоном и соединили её с камерой. Внизу расположилась топка. Чтобы по траншее шёл дым в коптильню и никуда не уходил, мы приспособили глиняную трубу, которую сделали вначале частями, а потом соединили глиной нашу конструкцию. На всем протяжении трубы сверху разложили дерн. В топке разожгли костер и проверили, как дым заполняет камеру. Идея с глиняной трубой позволила нам избежать дополнительной работы — дым весь шел в камеру. Теперь оставалось следить за костром, не открывая верх короба до полной готовки наших копченостей.

Возможно, Шаману просто нравился запах копчения, и поэтому он частенько помогал за присмотром процесса приготовления?

Рыба готовилась быстрее, чем мясо, и хранилась в таком виде в леднике долго. Продукт напоминал что-то между холодным и горячим копчением, и если подать его с запеченным тано, то получался хороший перекус.

Загрузив всех работой, мы ушли опять на три дня, и с нами в этот раз пошел Шаман.

Иногда мне казалось, что ему где-то лет семьдесят, но, приглядевшись к нему, поняла, что он свой возраст то ли скрывает, то ли делает это осознанно.

По пещере он ходит шаркающей походкой старика, а сейчас идёт бодро, только успевает переставлять свой посох, позванивая своими деревянными бусами.

Чтобы волосы не падали ему на глаза, сделала ему хайратник*** с перышками и бусами на концах. Теперь он точно походил на Шамана, ещё бубен в руки и можно плясать у костра.

Только ему без надобности пляски, чтобы войти в транс. Достаточно бросить кости, устремить взгляд, и его уже нет с нами. Много раз наблюдала за его «читанием костей», как он говорил, но всегда улавливала переход его сознания в другую реальность.

Раздав указания и назначив старших, мы отправились на временную стоянку.

В этот раз мы разложили вещи, немного перекусили и мужчины занялись сооружением плота.

Они не стали отдыхать до следующего дня, а решили попробовать собрать часть плота, потому что их уже съедало любопытство.

Всем было интересно, что же получиться в конечном итоге?

Расположили два бревна большого размера перпендикулярно друг другу. Поперек положили такие же бревна так, чтобы получился квадрат, предварительно вырезав выемки для них. Хорошо закрепив концы, они ещё таким способом расположили два бревна.

Наступившая темнота приостановила наши работы и только оставила возможность поужинать и лечь спать.

В наших шалашах мы обновили только подстилку, и вскоре послышалось шумное дыхание мужчин.

Ко мне метнулась черная тень, обслюнявило лицо и развалилось под боком. Чук пришел погреть меня.

*** Хайратник —это тоненькая повязка или ободок на голову, который носят поверх волос.

Название этого украшения происходит от слова «hair», что в переводе с английского означает «волосы».

***

На следующий день мы возобновили работы. Второй ярус пятеро мужчин крепили брёвна между собой одновременно, потому что приходилось обвязывать ствол сразу в нескольких местах. Если в первом ярусе мы закрепили только концы, то здесь необходимо было прочнее закрепить конструкцию и приходилось проходить вдоль ствола дополнительной стяжкой.

Мы стремились, чтобы плотность соприкосновения бревен была максимальной и чтобы люди невзначай не смогли переломать себе ноги, тем более наши рулевые будут ходить с одного бока на другой.

И поэтому даже подбирали деревья с одинаковым диаметром, по крайней мере, старались таковые отыскать. Конечно, в идеале бы ровные доски проложить, но не стала шиковать: постелем циновки под попу для комфортного сидения.

А по поводу некоторых удобств, таких как место для хранения запасов, шалаша от солнца и место для естественных нужд, решила озвучить мужчинам.

Почему я одна должна напрягать мозги по каждой проблеме, пусть и они свои расшевелят немного. Понимаю, они не встречались с такими проблемами, и у них попа не привередливая, каждый кустик ей «дом родной».

Но нам проскочить бы пороги вовремя, а там можно и остановки делать.

В моем видении все пороги были под водой, но вдруг подъем воды уменьшится и придется нестись по ним со скоростью страуса. Не будем рисковать людьми — пусть потерпят немного неудобства, но вот дети —непредсказуемые создания. Сейчас не хочу, а через минуту: «мама писать хочу».

Так что все нюансы проблем обговаривала с мужчинами и ждала предложения от них.

Они чесали затылки и старались что-то подсказать. И все же общими усилиями мы соорудили и место для хранения запасов, и шалаш от жары, даже они умудрились сделать кольца из верёвок, которые торчали из середины обвязки. На вопрос: для чего? Ответила:

—Мы будем проходить пороги, когда скорость, то есть течение воды, увеличиться. Тогда-то эти кольца и пригодятся. Многие испытывают страх перед водой, а опора под руками даст им мнимое спокойствие.

Мужчины подумали и согласились со мной, хотя до этого тихо ворчали, что делают никчёмную работу.

А покрывать шалаши листьями все же придётся попозже, когда придём всей гурьбой. И как заверили мужчины, эта работа не займёт много времени, а сейчас она без надобности.

Вот плот и готов. Все с удовлетворёнными лицами рассматривали результат совместной работы.

—Сейчас его сталкиваем в воду и будем тренироваться.

Мужчины взялись за шесты и всей гурьбой столкнули его в воду, предварительно привязав веревки с двух сторон, которыми впоследствии плот будет фиксироваться к дереву.

Запрыгнула на плот, прошлась по нему и предложила:

—Еще три человека нужно с шестами. Кто смелый?

Орза и его два друга забрались на плот.

—Двое на тот конец вставайте, а Орза сюда.

Заметив, что все встали на свои места, опустила шест и скомандовала:

—Отталкиваемся от берега на середину реки.

Мужчины упёрлись шестами в дно, напряглись, и плот тихо поплыл, покачиваясь на воде.

Мужчины с испугом переставляли ноги, потеряв твердую поверхность и старались поустойчивее встать, чтобы не нырнуть в воду. И, естественно, первым их действием было опереться на шест, как на опору.

В данный момент воды в реке было мало, и в случая падения никто бы не утонул, но и малый уровень воды давал нам возможность маневрировать и немного покрутить плот на месте, развернуть и подтолкнуть его опять к берегу.

Как по мне, то с меня пот лил ручьём. Мужчины также глубоко дышали.

Я ещё думала, что два человека могут справиться, но пришла к выводу, что на каждый плот нужно поставить четырёх мужчин и подростков.

Так что в следующий раз подберу молодых ребят для подготовки юных моряков.

С пригорка наблюдала за следующими добровольцами, потому что озвучила, что им всем придется быть рулевыми. Шаман не упустил возможность познакомиться с плавсредством и забрался на плот, сел и наслаждался катанием, пока мужчины учились управлять им.

Он безмятежно улыбался и подставлял свое лицо, изрезанное мелкими морщинами, солнцу.

Закрепили плот, и оставшееся время мужчины отдыхали и делились своими впечатления.

Наутро они взялись за приготовлением материала для другого плота.

У больших поваленных деревьев они отрубали сучья и, обмотав веревкой, тащили на берег. Я помогала Эстер готовить, когда почувствовала призыв о помощи.

Быстро поднялась и направилась на зов. Мужчины рубили деревья, а двое стояли около молодого деревца, приготовившись к работе. Это оно просило помощи.

—Его не рубите, — приказала я. — Оставьте его.

Мужчины пожали плечами и направились к другому дереву. Я подошла и погладила ствол, оно тут же отозвалось благодарной волной.

Дерево было необычным: ствол был гладким, и сквозь него просматривались прожилки, и если внимательно присмотреться, то можно было увидеть движения сока.

Такого экземпляра я ещё не встречала.

Меня очень заинтересовало деревце и пока мужчины отдыхали, я направилась к нему.

Присела и облокотилась на ствол. Утопила свои руки в листве, густо лежащей под корнями, и нащупала маленькие отростки корней.

Птицы время от времени перепархивали с места на место с сильным звуком трепещущих крыльев, лёгкий ветерок шелестел листвой, а от земли шло теплое испарение.

Накрыла корни ладонями и закрыла глаза.

«Наконец-то я встретился с тобой, дочь моя, — прозвучало в голове.

—Кто ты? —У меня не было страха и мысли, что мне причинят зло. Всё моё тело было в коконе ласковой энергии, которую можно сравнить с объятиями любящей матери. Словно сижу на её коленях, а она ласковым голосом успокаивает и дарит незабываемые ощущения любви.

—Мы называем себя Первыми. Когда-то нас было много, и мы заселяли эти места. Наша магия способствовала появлению всей этой растительности, животных и людей. Мы радовались их появлению, потому что уже были не одни. Мы постепенно дарили им знания и их радостными эманациями делились с Мирозданием. Там высоко есть все достижения, есть ещё неизведанные и не опробованные открытия, которые могут привести миры к триумфу или к гибели. Всё зависит от человека, от его стремлений, от его понимания, от его ответственности перед Мирозданием. Но постепенно люди утратили связь с нами, перестали слышать природу и относиться к ней бережно. Нас стали вырубать, и мы решили уйти из нашего родного дома, но этот процесс очень долгий. Мы находили тихое место, прорываясь своими корнями сквозь толщу земли. Выпускали росток и ждали, когда он немного подрастет, и только тогда наша магия перебиралась в новое тело. Таким образом, мы обретали новый дом, оставляя старый мертвым и сухим. — Наступила тишина, но я ощущала, что оно тоскует о том времени, о своем старом доме. Хотя, какой дом может быть у дерева? Но если проанализировать о сказанном, то можно предположить, что Первые — это живые существа, только вот в такой необычной форме. Со своими предпочтениями, с желаниями и жизнями. — Когда появилась твоя душа, полная света, мы поделились с тобой магией — нашей Первозданной. Ты чувствуешь лес, повелеваешь животными, ты знакома с каждой травинкой и деревом. Ты одна из нас. Ты хранительница не только этого лесного и животного мира, но и нас, Первых. Нас осталось мало, очень мало. Многие не смогли перенести свою магию в другое место. Мы уйдём постепенно из этого мира, только ты останешься в нём. Та, которая знает и ведает, привнося новое и неизведанное и развивая этот мир. Не бойся, ты справишься со злом. Не забывай, что у тебя есть дар. Ты будешь Инной в этом мире, а твои названые дети рядом с тобой, будут привносить в мир новые идеи. Через тебя они получат знания, навыки и умения.»

Дерево замолчало, и перед моим взором замелькали картинки. Лайз и Чуа станут хорошими воинами, улучшат свои навыки и методы ведения боя, разработают способы совершенствования в медитации и поддержании физического здоровья.

Нот будет развивать обувное производство и вместе с Доли будут реформатором моды, создателями нового образа жизни и стиля.

Амия, красавица и умница, будет поддерживать во всех начинаниях своего мужа — Лайза. Будет новатором в лечебном деле, помогать и лечить всех, невзирая на статус.

Каждая картинка показывала моих детей, и я знала, что с ними знаниями будет делиться Вселенная.

Каждый навык отрабатывается годами своим упорством и преданностью, и тогда они находят то, к чему стремились. Не думаю, что Ньтону яблоко подарило знание о силе притяжения. Думаю, что он вынашивал эту идею очень долго, постоянно думал, анализировал, строил свои догадки и вошёл в сонастрой с Вселенной.

И ему дали то, что он искал, вот таким образом, ударив яблоком по голове. Может у Вселенной свой искромётный юмор.

Открыв глаза, я увидела невдалеке Орза, сидящего на земле и прислонившегося к стволу дерева.