4
Открыв глаза, я наткнулась на взгляд Орза, сидящего невдалеке на земле, прислонившегося к стволу дерева.
Первым делом хотела услышать ответ на свой вопрос: что он тут делает? И как долго сидит?
Поймав мой взгляд, он обхватил одно колено руками и продолжил непрерывно смотреть мне в глаза.
Его расслабленная фигура могла ввести в заблуждение любого, кто не сталкивался с ним. Не знал его взрывоопасного характера и хищного взгляда, который сейчас смотрел мягко и, словно пески пустыни, затягивал вглубь.
Его преображение было неожиданностью и наводило на мысль, что он, возможно, неплохой человек, который может проявлять и сочувствие, и понимание, но суровые условия действительности диктуют свои условия существования.
И сейчас открылась его потаенная сторона, которая показалась на миг и опять спрячется под толстой бронёй.
В данный момент он просто отпустил все проблемы и наслаждается покоем и тишиной. Милый, мягкий и опасный.
Мне тоже пока не хотелось двигаться и разговаривать: в моем теле разлились покой и лёгкость.
Я ещё находилась под впечатлением полученных знаний от Первого. Он показал, как они появились в этом мире, как, отдавая по крупицам энергию, возрождали себе подобных.
Потом любопытство подтолкнуло их к сотворению другого творения, потом второго, третьего.
Владея бесконечной и разнообразной информацией Вселенной, они хотели испробовать его замыслы и воплотить их в яви.
Конечно, когда есть знания, энергия, а в данном случае я назову её магией, то можно воплотить самые невероятные «проекты и замыслы», обновляя и украшая всё вокруг.
И вскоре всевозможные растения и животные наполняли землю и становились хозяевами удивительного мира с его сочной зеленью, с птичьими голосами и рычанием животных.
Солнце щедро дарило своё тепло, а синева небес привносила лепту в сказочный мир.
Когда появился человек, это был их триумф, вишенка на торте, ведь в создании этого «экземпляра» участвовала вся Вселенная, отдавая часть своей энергии, которую вплетали в ДНК нового создания.
Каждое мыслящее существо хотело свое продолжение в этой новой системе Мироздания, и каждый надеялся, что только его энергия приживётся на планете, но получилось непредвиденное. Создание впитало в себя все энергии и воплотилось человеком.
Первое название людей было ОСМ — особь созданная мирами. Только в дальнейшем появилось другое слово: человек — это член рода или семьи. Обладая своей уникальной возможностью единения с Вселенной, его развитие первое время происходило быстро, пока, как всегда, кто-то не решил пользоваться знаниями только сам.
Что и привело к разрыву связи между человеком и Вселенной, но не только каждого человека, но и тех, кто возомнил себя избранными.
Шаманы. Люди, которые посчитали, что только они имеют право пользоваться благами Вселенной, не подозревая, что сами все потеряют.
Сейчас у них осталась маленькая связь с предками, которые стали что-то вроде посредников между людьми и знаниями, но постепенно и знания стали для них недоступны.
Вселенная любит гармонию, и в первую очередь гармония должна быть у человека внутри. Во Вселенной нет случайности, всё закономерно.
И как говорится, сейчас «люди пожинают свои плоды».
«Хммм, гармония внутри самого себя. Интересно, как достичь его в нашем сумасшедшем мире? Ну, предположим, нагорманизировалась дома и вышла в люди дарить гармонию вокруг себя и всем вокруг меня. Иду, значит с улыбочкой на лице, стараясь не расплескать гармонию, а соседка орёт на своего мужа, высунувшись из окна, и поливает его матом, как заправский грузчик. Но я стойко держу оборону. А на работе кто-то всхлипывает от обиды на своего мужа, который пропил все деньги, откладываемые на покупку сапог; другая надулась, увидев такую же кофточку на сотруднице, хотя договаривались, что та не будет покупать такую же; директор подкидывает незаконченную работу моей преемнице, которая вчера должна была её доделать…. И тут моя гармония не выдерживает: садится на велосипед и быстро, быстро крутит педалями, и мне остается смотреть ей в след, читая плакат на спине: «догоняй». Нет, я понимаю, что необходимо спокойствие в душе, но куда деваться, когда вокруг творится столько несправедливости, которые толкают так и выплеснуть в пространство негатив в виде злости, ярости, неудовольствия. И если рассуждать, то без этих эмоциональных проявлений мир будет скучным. Ведь злость и ярость толкает людей на невероятные поступки, которые заставляют их подниматься с колен, бросаться на амбразуру огня, а любовь может погубить человека, сделать его эгоистичным и деспотичным. Выходит, каждое чувство имеет несколько оттенков, будто две стороны медали…. Да, что-то я расфилософствовалась. Оставим это другим. Что случилось, то уже не переделаешь. Пора заниматься делами и подниматься, а то попа скоро корни даст. Время уже много прошло, и, наверное, потеряли меня, а вообще-то вроде никто и не бегает и не ищет, словно все спят. Намаялись мужички, но нужно, Вася, нужно…». — И я стала подниматься с земли.
Кинув молчаливый взгляд на Орза, но так и не задала ему вопрос.
Он, заметив мой взгляд, усмехнулся, и весь его добродушный вид исчез под язвительной маской.
Я не знала, что Орза это время был не «пушистым зайкой».
Орза.
«Потренировался, называется. Устал, будто дерево срубил. Тяжеловато будет управлять плавсредством. Плавсредство. И где только слово такое услышала? » — рассуждал Орза, развалившись на шкуре.
Он прикрыл глаза, настраиваясь на сон, когда услышал шаги.
Шаманка куда-то пошла. Он полежал немного и направился в ту же сторону, где она скрылась.
Он нашел её сидящей у странного дерева, которое она запретила рубить. Он еще тогда осмотрел его и ничего примечательного и загадочного не нашел, если только ствол был необычный, ни как у всех деревьев.
Девушка сидела и не двигалась, только ветерок играл её выбившимися прядями. Грудь, подчеркнутая широким кожаным поясом, тихо вздымалась при каждом вздохе.
«Заснула», — решил он. Орза присел около дерева, сорвал травинку, повертел её в руках и устремил свой взор на желанную, но недоступную девушку.
Сейчас она такая нежная, что хотелось поднять её на руки и тихо уложить на траву, ласково прикоснуться губами к её так манящим лепесткам губ.
Попробовать их на вкус и пить её дыхание, углубляя поцелуй. Услышать из её уст свое имя и в ответ шептать её:« Хооп, Хооп.»
Как же нежно звучит её имя, которое потерялось за другими, а ему хотелось называть только так и не иначе.
Орза в мыслях постепенно снимал с неё одежду. Он аккуратно бы развязал пояс и освободил бы грудь от рубашки, чтобы увидеть нежные полушария, снял бы брюки с её стройных ножек, чтобы насладиться видом трепещущего, прекрасного от желания тела.
Он хотел почувствовать её податливость, словно он нежно разминает глину, готовясь создать своё творение; её руки на своих плечах, которые обнимают его и впиваются своими ноготками в плоть, привнося изюминку в их совокупление; её стремление слиться с ним воедино и отдаться полностью во власть наслаждения; её прикосновения обнаженного тела в жарких объятиях, ослепляющий разум и страстные поцелуи на грани безумия.
Видеть огонь и ответную ненасытность в её глазах. Он так долго этого желал, что сейчас был готов сделать давно задуманное.
Он глубоко и отрывисто вдохнул, откинул голову назад и посмотрел в небо, которое голубыми кусками проплывали между кронами деревьев.
Он с решимостью посмотрел на безмятежную Шаманку, и вся его страсть обладать женщиной застучало в голове, затмевая разум.
Сейчас есть возможность взять её здесь, а потом уже разбираться со всем этим. Ей деваться будет некуда, когда он объявит во всеуслышание, что он провёл тоург, и она стала его женой.
Ей только останется признать его мужем, а там он будет стараться загладить свою вину.
«Я просто не вижу другого решения», — прошептал он и стал подниматься….
Орза попытался встать, оперевшись на руки, но ему что-то мешало.
Его ноги молниеносно оплетались корнями дерева, постепенно заключая его в кокон.
Он решил их срезать ножом и потянулся за ним, но не успел. Орза пытался освободиться из захвата, но попытки были тщетны. И чем он сильнее сопротивлялся, тем сильнее были объятия пут.
Скрипнув зубами от бессилия, он расслабился и почувствовал, как хватка корней ослабла, но свободу он не получил.
Так и просидел в коконе, дожидаясь пробуждения Шаманки. Как только её пушистые ресницы дрогнули, и он поймал её вопросительный взор, путы молниеносно исчезли.
Ему ничего не оставалось, как попытаться изобразить спокойствие и делал он это очень убедительно. Девушка не увидела для себя опасности и посидела немного в забытьи, задумчиво устремив свой взгляд в никуда.
—Недалеко есть дерево с грибами. — Орза решил сразу отвлечь Шаманку от неудобного вопроса о его присутствии рядом. Пусть думает, что он только недавно подошёл и просто подождал её пробуждения.
Мы собрали грибы и вернулись к остальным. Люди отдыхали, а бодрствующие одарили нас вопросительными взглядами.
Вначале не придала значение ухмылкам на лицах, отличающихся разными эмоциями.
Шаман поцокал языком и принял свой отрешенный вид. И только тогда в голове у меня застучало от мысли, что многие неправильно поняли нашего долгого отсутствия.
Орза, по-моему, увидел эти саркастические улыбочки, ловко спрятанные за опущенными лицами.
Хотя он и не вождь, но все побаивались его и до сих пор не позволяли пренебрежительного отношения к нему, и поэтому быстро убрали их со своих лиц.
А я женщина, на меня можно и посмотреть, и выразить свое пренебрежение о моем поведении.
Думаю, они решили, что Орза провел тоург, и ждут его озвучивание в присутствии всех людей племени.
Тот сидел со спокойным лицом, бросал на меня взгляды и молчал, и было непонятно: поддерживает он эти умозаключения или, наоборот, подогревает их.
«Вот сволочь! Своим самодовольным видом он словно дразнит умы людей…. Он подставляет меня!... И крупно подставляет».
Прильнув губами к кружке с горячим чаем, я сделала глоток. Жидкость обожгла горло и дала возможность привести хаотичные мысли в порядок.
Орза может ситуацию повернуть в свою пользу, всенародно озвучить витающие подозрения, и тогда мне придется..., а что я смогу сделать? Как подтвердить, что у нас с ним ничего не было? Кому люди поверят в первую очередь? Естественно, ему? Он же мужчина. Творец Вселенной! Никто не посмотрит, что я вождь. Эту привилегию откинут за ненадобностью и…
Интересно, а заставить меня подчиниться правилам они смогут? По идее, я уже часть племени и, естественно, должна следовать и правилам, и традициям.
И если я откажусь, то грош цена мне, как вождю, который сам нарушает устои. Сейчас только начала находит взаимопонимания людей и такой промах.
Какого лешего он приперся туда? Не лежалось ему в холодке! А если он изначально задумал свою аферу? Да, «попала как кур во щи.»
В груди разливалась злость на мужчину, который может и, возможно, хочет повернуть ситуацию в свою пользу, невзирая на моё мнение и желание.
Мой взгляд сказал сам за себя, потому что в его пойманном взгляде заметила смятение.
Орза сразу понял намеки мужчин, как только столкнулся с прячущимися улыбками.
Он хотел злобно зыркнуть на всех, но убедил себя не делать пока этого и подождать, как будет реагировать Шаманка на неоднозначные разглядывания.
Орза заметил её напряженное лицо и позлорадствовал. Даже зародилась мысль объявить всем, что был тоург. Ему захотелось узнать, как на это отреагирует девушка и, в конце концов, его желание исполнится, и Шаманка будет его женой.
Он понимал, что ей придется признать тоург, ведь она вождь, который должен соблюдать обычаи и следовать им.
Даже если она будет отрицать этот факт, то никто не поверит женщине, потому что слишком многие заметили их долгое отсутствие. Это был его шанс…, но её острый и яростный взгляд заставил откинуть мысль.
Её глаза светились яростью хищника. И если принять то, что случилось с ним под деревом, то ничего не выйдет из задуманного.
В противном случае она не даст ему шанса быть ему той, о которой он грезил в своих мыслях.
Она никогда не станет его женщиной, если он позволит себе жестокую выходку по отношению к ней. Этот приговор был виден в её глазах.
Оставшееся время Орза и я старались обходить друг друга стороной. Я, чтобы разговоры и намеки утихли, хотя понимала, что с возвращением они могут вспыхнуть снова.
Орза же…, а кто его знает: по какой причине он старался держаться на расстоянии?
Что характерно, никто больше не смотрел на меня с пренебрежением. Мужчины были заняты постройкой и старались потренироваться на плотах.
Они, как маленькие дети, наслаждались плаванием. Никогда не думала, что большие «мальчики» будут плескаться в воде.
Надо бы им на голову что-то приспособить, а то от жары мозги немного оплавились.
—Дети. Как дети малые, — ворчала Эстер, поглядывая на смеющихся мужиков, купающих в воде. Только Орза не принимал участия в мужских играх.
Я улыбалась на её ворчание и подумала: а как она отреагировала бы на футбол, когда группа игроков бегают за одним мячом или за маленькой шайбой? Вот так и вижу её с открытым ртом от шока.
***
Время подходило к сезону дождей, но мы успели построить плоты. Хорошо закрепив их, мы вернулись назад. Предстояло переселение всех людей в пещеру.
Заселение прошло успешно, если не считать недовольных взглядов Каолы. Мне уже рассказали, что Орза побил её за длинный язык.
Как и ожидала, слухи быстро разнеслись по племени, хотя никто ничего не видел, но воображаемые домыслы сами складывались в головах людей.
Так как Орза ничего не озвучил, но только своим молчанием подогревал интерес к нам. Возникали вопросы, но как всегда за спиной: шушуканье, перегляды. В открытую никто не осмелился их озвучить.
Каола как-то подловила меня и выговорила мне гневным голосом, что Орза только её, и она не потерпит другую жену.
Мне хотелось многое ей сказать по поводу второй жены, которой она, по сути, и была, но, выслушав в этот раз её шипение, видимо, ей не хватило смелости кричать, спокойно ответила:
—Оставь его себе. Он не в моем вкусе.
Тогда даже не догадывалась, что изречение сильно её зацепит и она будет донимать Орза. Поскольку она приняла мои слова буквально.
Услышав перепалку Орза со своей женой, нахмурилась. Если они так будут ругаться по каждому поводу, то совместное проживание будет невыносимо.
Всех же предупредила, что никаких ссор, криков в помещении, а она опять чем-то недовольна. Так и подмывала отселить их в дом и под дождик для охлаждения их характеров.
—Да не кусала она меня! — взревел Орза, толкнув её на кровать, а сам развернулся и помчался на меня.
Глаза горят, как красный светофор, кулаки сжаты…, и мне показалось, что сейчас он разорвет меня на кусочки.
—Скажи ты ей, что меня не пробовала и не кусала, — заорал он на всю мощь своей глотки.
Я ошарашено хлопала глазами и открыла рот от шока. Рядом рычали мои защитники.
—Причем кусала? Пробовала? — непонимающе уставилась на него.
—Ты же сказала, что он не в твоем вкусе. — Подоспела глупая женщина к нашему созерцанию друг друга.
—Что? — И тут дошло до меня. На моем лице расползлась улыбка, которая обескуражила Орза, и он перевел свое внимание на жену, а я расхохоталась.
В напряженной тишине под свод пещеры полетел мой смех, раздаваясь эхом. Согнувшись пополам от неудержимого хохота, со слезами на глазах до меня дошло, что она донимала его расспросами: какую часть тела я пробовала или кусала, надо же, как переиначить мои слова.
Ну да. Я же сказала, что он не в моем вкусе…. Небеса! Создали же глупую женщину в лице Каолы…
—Я выразилась так, — вытирая слёзы и стараясь не смеяться, решила озвучить свою версию ответа. — …потому что он мне не нравится как мужчина. — Но тут же поправила себя, заметив сузившиеся глаза Орза. Не хватало мне заиметь врага, вроде как бы мы пришли к молчаливому мирному согласию.
—Нет, он мужчина видный, сильный, — старалась отслеживать его взгляд. — Хороший охотник, но он не мой мужчина, с которым я бы хотела создать семью. И ты права, Каола, у женщины должен быть один муж. —Решила подсластить пилюлю, а кто их знает, что они опять надумают.
Орза может кровно обидеться, что его не хочу иметь в мужьях, Каола подумает, что я имею виды на него, а так я озвучила её чаяния иметь одного мужа, и ему дала понять, что он занятый мужчина.
Орза, задев плечом жену, удалился на своё место, где они расположились всей семьей.
Я присела на кровать и перевела дух, поглаживая своих питомцев, которые при разборке стояли между нами, оттеснив Орза от меня.
Амия принесла чай и обняла меня.
—Так можно всем говорить, когда мужчина не нравится? — тихо спросила она.
—Ой, милая, не все поймут такую критику. Можно задеть самолюбие мужчины, и тогда его реакция тебе может не понравиться, — прихлебывая чай, ответила ей.
***
В ночной тишине раздавались различимые дыхания людей, по которым за продолжительное время я вскоре буду их узнавать. И эту тишину разбавлял монотонный шум нескончаемого дождя.
Я наслаждалась такими мгновениями затишья, поскольку день напоминал мне вокзальную суету с шумом, разговорами, смехом.
В дневное время трудновато найти уединенное место и побыть одной, и постоянно приходилось неосознанно « участвовать» во всех разговорах и проблемах. Разумеется, все старались приглушать свои голоса, но разве это возможно при таком скоплении народа?
Одни ребятишки чего стоят. Эти непоседы всегда в движении и то смеются, то бегают, чему удивлялась, поглядывая на них. Даже при маленьком свободном пространстве они умудрялись это сделать, так что приходилось занимать их хотя бы на время.
Так что отдохнуть в тишине удавалось только ночью. Вот сейчас мне что-то не спалось. Какая-то тревога затронула моё сердце.
Костёр потрескивал углями, разбрызгивал искрами и выкидывал вверх языки пламени.
Мысли теснились одни за другими: вспоминала, как первое время было тяжело наладить уклад жизни. Иногда приходилось корректировать действия, заменять одни работы другими, чтобы все трудились и никто не томился от безделья.
Женщин загрузила сразу, ещё до ливня: предложила им больше наткать ткани, тем более они были заинтересованы в обновление своего гардероба.
Вначале каждая делала для себя кудель, пряла, а затем ткала. Вскоре заметила, что у некоторых это занятие отнимало много времени, тем более ткать на нашем станке было им в новинку.
Поэтому понаблюдала некоторое время за их работой, разделила весь технологический процесс на этапы и определила на каждый этап определенных женщин, которые лучше стравлялись с этой работой.
И работа заспорилась.
С мужчинами было потруднее. Женскую работу не предложишь, а мужской в этот период мало, но они занялись изготовлением оружия и инструментов.
В голове все же вертелись мысли о нашей защите, которые я и озвучила за общим столом.
Мое предложение сводилось к возведению стен вокруг сула. Желательно с помостом, чтобы можно осматривать окрестность и отстреливаться от врагов.
Не мешало и перед стенами вырыть ров, с ощетинившимися наклонно острыми кольями.
Мужчины уже знали о предстоящей работе и в свободное время искали камни для инструмента.
Как меня просветили, они имели представление о лопате, которая называлась кобза, правда, не такая, какой я знала, а кирку я им нарисовала на песке. В обиходе был инструмент для посадки маиса, но совсем другой и изготавливался из дерева, немного обуглив его края.
Так что к говору людей добавился и стук обрабатываемого камня.
Мысли текли вяло, и я задремала. Мне снился сон, что где-то рядом люди сидят под проливным дождём, укрывшись ветвями раскидистого дерева.
От них веяла такая безысходность, что сердце защемило от боли, и я проснулась.
Дыхание перехватило, и сердце забилось пойманной птичкой. Четко осознала, что им нужна помощь.
Я поднялась, стараясь никого не разбудить, но немного подумала и все же разбудила Маолу и Амию и попросила вскипятить побольше воды.
Они тихо передвигались по пещере и заполненные чугунки водой ставили на огонь.
Зажженную свечу поместила в фонаре, который напоминал круглую вазу с боковыми отверстиями, закрытые слоем слюды и сверху прикрывался крышкой.
Как раз для моего похода под дождем. Свеча будет освещать пространство, пусть хоть и незначительное, но меня можно будет увидеть на расстоянии.
Открыла дверь. Рядом встал Чук.
—Что, хочешь освежиться? — прошептала тихо и услышала рык.
Вдвоем мы шагнули за порог и сразу же промокли до нитки. Ткань прилипла к телу, и холодный озноб прошелся по нему, заставляя мозг вспыхнуть желанием вернуться назад и забраться под теплую шкуру.
Ноги скользили по траве, и приходилось хвататься руками за все растения, встречающиеся на пути.
Вскоре послышался вскрик:
—Хищник!...
Послышался плач и причитания.
—Не бойтесь! — прокричала я. — Он вас не тронет. Вы видите свет?
—Вижу, — донеслось глухо.
—Идите на него. Я помогу вам!
Ждать пришлось недолго, и рядом оказался человек.
—Ты один?
—Ты кто?
—Я понимаю, что вы можете не доверять мне, но сейчас не время обмениваться любезностями. Пойдемте за мной. Я отведу в убежище.
Мои слова и моё присутствие под проливным дождём, по-видимому, успокоили его или хотя бы давали надежду на благоприятный исход их мытарств.
—Пойдемте, — он развернулся вполоборота и крикнул остальным.
Рядом появился Чук, и мужчина отпрянул от нас, чуть не упав, поскользнувшись.
—Это Чук. Он не тронет вас. Он помог найти вас.
Потянулись люди, и я уже спокойно отправилась назад, освещая путь. Впереди шел Чук, постоянно отряхиваясь от воды.
А с меня она стекала и бежала впереди ручьем, по которому шлепали мои мокрые мокасины, оставляя следы.
Группа людей вошла в пещеру, и сразу же мужчины соскочили со своих мест, с опасением разглядывая вошедших.
Вид у которых был плачевный. Многие мужчины были ранены, а одного почти несли на руках.
—Женщины! Принесите ткань и шкуры укрыться им. А вы раздевайтесь. Мокрое все на пол. Напоите их горячим чаем, чтобы согрелись, и накормите. Уна Большая, принеси циновку и положи её около костра. А вы его на циновку положите, — распорядилась и направилась переодеваться.
Все встрепенулись и стали помогать. Кто-то убирал мокрую одежду, кто-то рассаживал их за столом и наливал чай, кто-то ещё подавал шкуры и ткань.
Быстро переодевшись, подошла к раненому. Шаман был уже около него. Рядом сидел ещё один Шаман, видимо из этого племени.
Они внимательно его разглядывали, переглянулись и вынесли свой вердикт:
—Не выживет. Много ран. Глубоких. Потерял много крови. Надо подготовить его уход.
—Вы лучше займитесь остальными ранеными, — зло шикнула на них. — А я с предками сама договорюсь.
Второй Шаман вскинул голову, и я увидела его замешательство.
—Амия! — позвала дочь. — Прокипяти иглу и тонкую нить. Пусть Уна Большая принесет мазь. Анестетик. Маола пусть заварит противовоспалительный сбор. Мне понадобится мох, вода горячая и ткань.
Два Шамана так и сидели рядом, даже не намеривались уходить, и что-то мне подсказывало, что их не прогнать. Видимо, решили понаблюдать: как я буду договариваться с предками. Вот же упертые.
—Уна Взрослая, — позвала женщину.
И когда та подошла, распорядилась:
—Возьми еще женщин, промойте раны и смажьте мазью. Обязательно напоите сбором.
Та кивнула и побежала к женщинам. У меня ещё было задание и не очень, так скажем, приятное.
—Орза, —позвала мужчину и как только он присел около меня, попросила:
—Освободите место для женщин и детей на кроватях. Придется немного потесниться. Для мужчин подготовьте циновки и поделитесь шкурами. Им придется спать на полу. Не будем же укладывать гостей на голую землю.
Тяжелый взгляд мог пригвоздить хоть кого на месте, но я выдержала его и миролюбиво ответила своим взором.
Не увидев в нём подвоха, а он его ждал, ответил:
—Хорошо, Шаманка.
И тут же поймал удивленные глаза Шамана, который перевел свое внимание на нашего Шамана. Тот безучастно сидел и словно не слышал нашего разговора и не видел ничего вокруг.
Орза, конечно, понимал, что моя просьба была щекотливой. Люди привыкли спать на кроватях и спать не в стесненных условиях. Прозвучавшую просьбу он вначале воспринял как умысел со стороны Шаманки, но в её глазах прочитал только заботу о других людях, попавших в беду.
Он уже стал потихоньку понимать и приноравливаться к её внезапным и странным порывам, которые вразрез шли с его отношением к чужим людям.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Орза, повернулась к Шаманам.
—Будете помогать, — резко прозвучало от меня. — Промывайте неглубокие раны и смазывайте мазью, а я займусь глубокими.
Больше я не обращала на них внимания, оно сконцентрировалось на повреждениях от острых когтей животного.
Рядом уже стояло всё необходимое для обработки ран и для наложения швов на глубокие порезы. Раны выглядели плохо, и на первый взгляд можно предположить, что началось заражение крови.
Возможно, Шаманы были и правы, что его невозможно спасти, но я не могла просто наблюдать, как человек умирает.
Хотя бы попытаться помочь. Я чувствовала снисходительные взгляды Шаманов, словно они смотрели на нерадивое дитё, не осознающим всей ситуации.
—Предки дали ему выбор. Если пройдет испытание и выживет, то станет сильнее, а если нет, то испытание для него велико, и он будет его проходить в другой раз.
Пришлось надавить на их веру и почитание предков, и в какой-то мере подводила их к пониманию помощи друг другу в трудных ситуациях, и не только своим в племени, но и чужим людям.
Наш Шаман, первый взял ткань и стал обтирать раны, за ним потянулся второй. И как теперь их различать? Оба Шамана имен не имеют, а только их название привилегированного положения. Ладно, с этим потом разберемся.
Раны, особенно большие, уже загноились, и пришлось отрезать загноившуюся плоть, а для этого позвала мужчин, которые удерживали больного, пока я осторожно проделывала больную процедуру.
Он от боли дергался в руках мужчин, но те его крепко держали. После этой процедуры последовало промывание ран. Проверив, что гноя больше нет, намазала края анестетиком и, немного подождала и стала зашивать раны.
Руки немного тряслись: в какой-то мере накладывала швы в первые, и очень боялась допустить ошибку, но постепенно появилась уверенность в своих действиях.
На швы распределила тонким слоем заживляющую мазь и мох, который будет впитывать сукровицу, забинтовала раны.
И только тогда расслабилась и подняла глаза.
Я даже не заметила вокруг себя кольцо людей, которые с интересом наблюдали за операцией.
Мужчину напоила с трудом отваром и только тогда поднялась с колен, кряхтя от боли в суставах от длительного сидения в одном положении.
Несколько раз согнулась и разогнулась, поймав улыбку на лице Шамана номер один.
«Посмеивается. Знает по своему состоянию, как немеет тело. Тоже мне, насмешник».
Из рассказа Шамана номер два узнала, что часть племени спаслась бегством от нападения шеари на их сул.
Они нашли пещеру и обустроились на время дождя. Запаслись едой и не ожидали, что по истечению длительного времени в пещере появятся хищники, которые пришли из глубины.
Видимо, пещера имела ещё один выход, а вот сей факт они не проверили, когда заселялись в неё.
Произошла битва, в результате которой многие получили ранения. Им пришлось в спешке покинуть свое место и отправиться искать другое под непрерывным дождём.
Так они и дошли до нас, уже потеряв надежду на какое-нибудь укрытие.
Постепенно гул голосов стих, и пещера погрузилась в тишину, только стон и метания раненого прерывали безмолвие.
Я постоянно вливала ему в рот питьё и, естественно, большая часть проливалась, но все же надеялась, что хоть немного попадет ему внутрь.
Необходимо снять жар, которым полыхало все тело.
В перерыве между попыткой напоить его, рассмотрела незнакомца.
Если бы здесь занимались в тренажерном зале, то я бы сказала, что он достиг своего атлетического телосложения упорными тренировками.
Широкие плечи и бугры мышц покрывали все тело, которые сейчас блестели от пота и перекатывались от его дыхания и от движения.
Чуть волнистые волосы, упрямый подбородок и припухлые губы, которые потрескались от сухости.
Вообще уже заметила, что люди здесь обладают физической силой и мощным телосложением, что естественно с их жизнью и постоянной добычей пропитания, которое сопровождается опасностью. Слабым тут не выжить.
Только к вечеру второго дня его дыхание успокоилось, и жар спал. Я с облегчением вздохнула, увидев наш результат ухода за больным.
Шаманы несколько раз подходили к нам, смотрели за нашими действиями и уходили.
Издали наблюдала, как они раскидывают кости, а затем обмениваются новостями, полученными от предков.
Новенькие с интересом наблюдали за нами, а потом любопытство взяло вверх, и они стали понемногу втягиваться в повседневную жизнь нашего племени.
Они с каким-то недоверием посматривали на меня, узнав, что вождём является женщина, но тут ничего не поделаешь, и им пришлось смириться с этим фактом.
Мы им дали кров в трудную минуту и спасли от неминуемой гибели, а после окончания ливня мы разойдемся. Поблагодарят ли они нас за помощь — мне неизвестно, но по лицу Шамана номер два, он не в восторге от данной ситуации.
Все же застарелый стереотип прочно сидит у некоторых в головах. Я в душе ухмылялась и старалась не обращать внимания на него.
Поутру третьего дня, присев и подложив свое колено под голову раненого, постаралась напоить его и очень обрадовалась, когда он стал с жадностью глотать отвар.
И хотя он немного горчил, но пациенту было все равно на его вкус. Слишком долго он не пил достаточного количества жидкости.
Положив кружку рядом, повернула лицо и встретилась взглядом карих глаз с пляшущими в них огоньками отсвета костра.
Я улыбнулась.
—Все будет хорошо. Жар спал и теперь пойдешь на поправку.
—Ты кто? —хрипло спросил он.
—Шаманка.
—Я Тор.
—Знаю.
Он попытался подняться, но я придавила его руками.
—Нельзя пока вставать. Раны я зашила, а если встанешь, то швы могут разойтись. Нужно время, чтобы все зажило. Сейчас только лежать. Я сейчас возьму воду и оботру тебя, смою пот.
Осторожно положила голову на подушку и встала. Обтирание тела Тора сопровождалось с его стиснутыми зубами и с наклоненной головой набок, и с естественной реакцией мужчины на прикосновение женщины.
Сделаем вид, что ничего не видим и что все это в порядке вещей. Можно много себя убеждать в этом, но горящее мое лицо от вида твердого члена, хотя он был в таонги, говорили об обратном.
Его нагое тело прикрыла тканью и направилась сполоснуть лицо, чтобы никто не заметил моего возбужденного состояния. Этот мужчина вызывал во мне чувства: волнительные и понятные только женщине.