В одном из далеких мест на просторах бесконечных Амазонских джунглей.
Старый шаман приподнялся на шкурах. До этого он наслаждался тишиной, даже смех детей и их торопливые шаги мимо его дома не нарушали идиллию покоя.
Только сейчас из глубокого размышления его вывел громкий и визгливый голос.
«Опять Уна кричит на свою невестку, — раздраженно подумал Шаман. — И что ей неймётся. Невестка попалась хорошая. Молчаливая и терпеливая, а этой все не нравиться в ней: не так готовит, не так прядет нить. Старая крича (птица), которая своим голосом поднимет всех предков. Может ей мужа подобрать? Прошлый муж хороший был воин, но он у предков сейчас и отдыхает от неё. Она тоже его доставала своими поучениями, пока он был жив. Эхехех».
Кряхтя, приподнялся со шкур, посидел немного и вышел из хижины. Опираясь на трость, Шаман неторопливо направился к центру сула.
Там должны появиться охотники. Он точно знал, когда мужчины войдут на тропинку, ведущую домой, и всегда их встречал в одном и том же месте.
Шкурки мелких животных на трости колыхались в такт движения, а деревянные бусы издавали глухой звук.
На плечах покоился мех животного, прикрывавший старые кости, которые в последнее время требовали тепла.
С пояса свисала ткань, закрывающая нижнюю часть тела, а ноги в сандалиях шаркали по широкой тропинистой дорожке, пролегающей через всё селение и разделяющей на две стороны сул.
Негромкие голоса женщин и детей сопровождали его шествие, и только один голос всё также вырывался из общего шума.
Напротив его хижины женщины бросили заниматься делами и с волнением вышли на дорогу, посматривая в конец сула, за ними и другие оторвались от своих повседневных дел.
Шаман никогда не ошибался с возвращением охотников, и поэтому он служил неким компасом для всех.
Как только он дошел до середины, то вдалеке появились мужчины. Они несли несколько туш.
Первым шел вождь, за ним остальные охотники.
«Славная охота», — подумал Шаман, прищуриваясь от солнца и рассматривая добычу.
Хотя он был стар, но зрение его никогда не подводило. Да и говорил он мало и всегда иносказательно, отвечая на вопросы жителей.
Люди потом долго додумывали его слова, а он никогда не объяснял им значение сказанного.
«Я даю только направление, а остальное должны думать сами», — говорил он, прикрывая глаза при этом и отгораживаясь от дальнейших расспросов.
Он вырос в этой деревне, и когда его выбрал Шаман для обучения, то для него решение того было неожиданным.
Он никогда не чувствовал чего-то необычного в своей жизни. Был таким же мальчишкой, как все его друзья.
Играли, подражая своим отцам. Слушал их рассказы и готовился стать хорошим охотником.
Первое время он всерьез не принимал свой новый статус, убегал и прятался, но Шаман всегда его находил и тогда прут не раз оглаживал его тело, оставляя полосы от удара.
И ему пришлось смириться. Он уходил в лес и собирал травы, на которые ему указывал его учитель.
Внимательно слушал об их свойствах и воздействия на человека, и постепенно ему понравилось возиться с ними, готовить снадобья и помогать в лечение.
Затем Шаман стал обучать его «видеть сквозь кости».
Расклад костей можно просто выучить, но вот увидеть будущее мог только Шаман во время транса.
Пока был молодым, он так и думал, что Шаман просто выучил расклад костей и поэтому говорит загадочно, что не поймешь его слова и приходилось долго ломать голову над ответом, полученным на свой вопрос.
Тот только усмехался, задумчиво смотрел на него и опять заставлял его внимательнее читать кости.
Много раз он ошибался и думал, что Шаман ошибся, когда взял его в ученики, пока однажды он сам не почувствовал подсказку предков.
В тот раз он не ошибся. Неведомое и захватывающее чувство охватило и поселилось в нем навсегда.
Было невероятно осознавать, что ты знаешь больше других, и тогда-то и понял, почему Шаманы говорят так неоднозначно.
Нельзя все выложить человеку, это можно сказать, положить в рот и разжевать за него.
Правильный путь может быть один, но от него в разные стороны отходит много развилок, которые уводят от намеченного пути и влекут неокрепшую душу.
Человек должен сам принять неизбежное, и только от его поступка зависит и его будущее.
Пойдет ли он по единому пути или свернет в сторону, на маленькую незначащую дорожку, но, в конце концов, если не заплутается в своих поисках, то найдет правильное направление.
«Ты даешь только направление, а человек идет по нему сам», — говорил его учитель.
Вот и сейчас шаман наблюдал за мужчинами, которые под ликование людей приближались.
Обнажённые тела мужчин блестели капельками пота, и на расстоянии казалось, что они идут в каком-то свечении.
Они сбросили туши и стали сразу разделывать их. Четко и умело сняли шкуру и быстро расправились с тушами, раздавая каждому свою часть.
Вождь Эром никого не обижал: ни вдов, мужья которых погибли на охоте, и те остались одни, ни калек, пострадавших в борьбе со зверем.
Люди улыбались и хвалили охотников, похлопывая их по плечам и радуясь нескольким сытым дням.
Шаман посмотрел на сына Вождя Орза. Тот раздувал ноздри, и его взгляд скользил от одного к другому, и на лице проскальзывала презрительная улыбка, когда очередная порция мяса уходила обездоленным.
Ему было жалко отдавать добычу тем, кто не участвовал в охоте. Он давно намекал отцу, что они должны приносить пользу племени.
То, что кто-то делал обувь или ткал ткани для всех он не считал заслугой.
Его вид и сейчас говорил о несогласии с отцом, но он не мог перечить вождю, который бросил на него гневный взгляд.
Как у такого вождя мог вырасти злобный и бессердечный сын? Шаман не знал на этот вопрос ответа.
Он только вздохнул и рассудил, что у каждого свой путь и каждый оставляет память о себе созвучно своим поступкам.
—Славная охота, — проговорил Шаман, когда Эром остановился около него.
На его глазах прошло его взросление и становление как охотника, и в назначенный срок тот встал во главе племени, заменив отца.
Спокойный и рассудительный мужчина давно завоевал доверие и уважение жителей. К нему прислушивались и подчинялись беспрекословно, зная, что тот сделает все правильно и по совести.
—Славная, — услышал в ответ.
—Что скажешь? — задал вождь вопрос.
—По-прежнему, — ответил Шаман.
Он много раз раскидывал кости, но те упорно говорили, что сул ждет несчастье.
Об этом он сообщил вождю сразу, как только кости подали знак. Шаман видел, что трудный час настанет для их племени, но кто будет огнем, который разожжет пожар, не знал.
—Будь осторожен, — посоветовал он опять вождю.
Тот кивнул и направился домой, унося с собой ляжку кабана. Шаман улыбнулся от мысли, что сегодня Лела, его соседка, приготовит хороший обед.
Он развернулся и в предвкушении сытной и вкусной еды, так же неторопливо направился в дом.
Под палящим солнцем сейчас остались только дети, которые могли залезть в корыто с водой, охладиться и вновь поиграть.
Взрослые поспешили спрятаться в тени, только женщины выбегали к костру помешать или что-то добавить в похлебку.
В воздухе вскоре разнесся запах вареного мяса и кореньев — запах сытного обеда.
Сул зажил на несколько дней в сытости и спокойствии. Только в одном доме мужчина вымещал свою злость на женщине.
Он бросил кусок мяса у двери и не дал женщине даже сказать слово, как ударил и повалил на пол.
Он брал её неистово и грубо, а женщина, обливаясь слезами, старалась не кричать, потому что от её сопротивления было бы ещё хуже.
Сколько раз вождь говорил своему сыну не причинять боль своей жене, только после этого нравоучения тот ещё сильнее издевался над ней.
Мощный мужчина с большой силой был недосягаем до других. Его боялись и старались не задевать лишним словом.
В ярости он походил на хищника, у которого было одно желание — расправиться с обидчиком.
Только отец мог противостоять его силе. Однажды тот заявил свое право быть вождем и вызвал отца на поединок, но проиграл.
Теперь он ждал удобного случая, чтобы встать во главе племени, которое продолжало жить своей жизнью, а о надвигающей беде знал только Шаман и вождь.
Через несколько дней Шаман решил опять попытать счастье и заглянуть в будущее. Может, предки сжалятся в этот раз и отведут беду от людей.
Он сел поудобней, чтобы ему ничего не мешало при разговоре с духами, и вытащил кости из своего мешочка, подержал их в руках и кинул.
Камни мягко ударились о шкуру и сложились в узор. Он глубоко вздохнул, и его сосредоточенный взгляд заскользил по ним.
Одна кость легла на другую, обозначая уход одного человека к предкам.
У Шамана вырвался судорожный вздох, и он уже предположительно знал, кого им придется провожать в последний путь.
Если бы к предкам уходил простой человек, то камни не пророчили беду, а просто показали бы на его уход, но если уходил значащий человек, то, естественно, придут новые изменения в укладе жизни племени.
Вот они-то и несли неприятности.
В этот раз он вышел задолго до возвращения охотников домой и, ссутулившись, словно на его плечи водрузили непомерный груз, медленно дошел до своего места.
Он поставил посох перед собой, опустил голову и отрешился от мира.
До сих пор в душе теплилась надежда на лучшее, но понимал, что даже эта трагедия не остановит раскручивающий клубок несчастья.
—Плохое время придет, — пробормотал он.
Люди не могли понять, почему он стоит так долго в задумчивости, а мужчины не появляются на горизонте, ведь никогда Шаман не ошибался.
Они стояли и растерянно смотрели на сгорбленную фигуру, которая словно отсутствовала здесь, и холодок чего-то непоправимого коснулся их сердец.
Ветер раздувал его седые волосы, бусы издавали тоскливый звон, а он стоял, словно камень, устремив свой взор вперед.
Вскоре на дороге появились мужчины, и жители сула поняли необычное поведение Шамана.
Он показывал дорогу духу умершего к своему дому, чтобы отдать ему почести и проводить к предкам.
Они смотрели с тревогой на молчаливую процессию, которая несла тело. Вскрикнула жена вождя, заметив, что его нет в первых рядах, и упала наземь, подкошенная страшной догадкой.
Мужчины безмолвно стояли, а женщины тихо плакали, когда тело аккуратно положили в центре сула.
Большому плачу придет свое время, а сейчас дух должен принять неизбежное.
Прошло несколько дней после обряда прощания с вождем, и уже в суле командовал новый вождь.
Орза стал во главе племени, потому что ему никто не бросил вызов, и всем пришлось смириться с его новым положением.
Хотя некоторые знали, что он виноват в смерти своего отца, но они отводили глаза и уходили от ответов, пожелав промолчать.
Они побоялись быстрой расправы не только над собой, но и над своими родными: все знали о необузданном нраве нового лидера.
Он занял дом отца, а его мать нашла место у младшего сына, потому что в её доме не было ей места.
Многие долго вспоминали старого и мудрого вождя, но только так, чтобы их разговоры Орза не слышал: тот не выносил сравнения его поступков с делами отца и не выносил разговоров о достойной жизни этого человека.
Жизнь продолжалась: люди, как и прежде, ходили на охоту, но уже под его руководством, и приходили с хорошей добычей.
Отдать должное, Орза был хорошим охотником, и постепенно к нему стали относиться дружелюбнее, пока не заметили, что вдовы и увечные стали получать меньше мяса, а они сами до следующей охоты переходили на растительную пищу.
Он забирал большую часть добычи, и пока она у него не заканчивалась, охота не начиналась.
Несколько человек возмутились от такого распределения, но вскоре пожалели о своих претензиях, и люди замолчали, покорно принимая свою судьбу.
Орза спрашивал у Шамана частенько об охоте: вождя ничего не волновало кроме охоты, остальное он откинул за ненадобностью.
«Сильные всегда правы и возьмут всё силой», — самоуверенно думал он.
Люди в суле разделились на тех, кто принял с неизбежностью свою долю, а были и те, кто подстроился под прихоти вождя и имел подачки с его стола.
Жизнь шла своим ходом, и многие стали приспосабливаться к новым переменам, уже реже вспоминая прошлую жизнь.
Настало время большой воды, и люди, как обычно, собрались вместе поговорить, рассказать об охоте подрастающему поколению, поделиться опытом.
В окружении своих преданных людей Орза сидел на шкурах и с нисхождением посматривал на всех.
Пусть мелют своими языками и отвлекаются от насущных проблем, а ему нечего беспокоиться: в данный момент он имеет всё, что хотел.
—Шаман. Что кости говорят? — спросил он, решив как-то развлечь себя, а то ему надоела пустая болтовня.
Шаман сидел вдалеке от костра и как всегда был погружен в себя. Он открыл глаза и увидел насмешливое лицо вождя, который хотел просто развлечься.
Не спеша вынул кости и бросил. Он устремил свой взгляд на них, и люди перестали даже дышать, в воздухе повисло молчание, а многим почудилось, что даже шум дождя исчез, пока тот рассматривал их.
Через некоторое время Шаман очнулся и проронил:
—Предки сердятся.
Собрал кости и сложил в мешочек, который был его постоянным спутником.
С загадочным видом он окинул всех жителей и замер, устремив взор вдаль. Вот и рассуди: на кого предки сердятся?
Люди затаили дыхание и хотели услышать продолжение от него, но Шаман сделал вид, что не догадывается об их интересе.
Вскоре тихие шепотки послышались среди присутствующих, но и они вскоре затихли, заставив каждого задуматься.
Орза злобным взглядом сверлил Шамана, думая, что тот соизволит что-то еще сказать, а тот даже не повернул в его сторону голову.
Он передал послание предков, и теперь остается людям разобраться самим с этим вопросом и сделать выводы.
Орза понимал, что тот мог специально указать на него, и он давно предполагал, что Шаман считает его недостойным человеком, занявший место отца.
Сколько бы ни молчали люди, но все знали его вину, никуда не деть закулисные разговоры, и сейчас тот ткнул его носом в его неблаговидный поступок.
От ярости, что кто-то ему напоминает о его преступном действии, он раздувал ноздри, словно сейчас кинется и разорвет невозмутимого старика.
Только бросив взгляд на людей, понял, что каждый сидел в задумчивости, и у него промелькнула мысль, что Шаман выразил общую обиду предков.
По идее, каждый может своим поведением или действием их обидеть. Иногда и не поймешь, какую обиду ты можешь им нанести.
Но он знал, что они наблюдают за ними каждый день и каждый поступок проходит через призму их понимания.
Человек может и не догадываться, что определенным своим действием, на его взгляд незначащим, он уже заслужил укор ушедших душ.
Отец ему не раз говорил, что они всё видят и в какой-то момент могут просто отвернуться от тебя.
Его охватило смятение от мысли, что он уже давно заслужил укор духов племени, и в любой момент их кара может обрушиться на его голову, а значит, и на племя.
Он так и просидел, задумавшись.
Время большой воды в этот раз для многих стало испытанием, потому что люди знали, что помощь всегда будет, но в этот раз они её не дождались.
Поэтому люди с большим нетерпением ждали окончания дождя, чтобы отправиться на охоту и опять почувствовать запах мяса в своих котелках.
—Завтра пойдем на охоту за большую реку, — проговорил Орза, оглядывая мужчин.
Небо очистилось от туч, и солнце прогревало землю. Люди знали, что за большой рекой пасутся большие животные, с которыми трудно справиться, и для многих эта охота может быть последней.
—Опасно, — кто-то промолвил в толпе.
—Кто боится, тот пусть остается дома вместе с женщинами. Вы сами шепчетесь, что мало вам мясо. Вот и добудем много! — со злостью выплюнул толпе.
До него доходили слухи о недовольстве людей, и поэтому он решил добыть много животных, и если будет возможность, избавиться от некоторых неугодных.
Он много раз прокручивал в голове слова Шамана, и его одолевали мысли о предках.
Вдруг они и на него сердятся? Тогда как их перетянуть на свою сторону? Как задобрить?
Он надеялся на свою силу, но и предков боялся обидеть. Его спокойствие насчет своего положения слова Шамана насторожили.
И в этот раз он решил отойти от своего правила и накормить всех в суле, чтобы таким образом успокоить и задобрить предков.
Шаман раскинул кости и провозгласил, что охота будет удачной: он уже давно знал, что вождю духи пока благоволят в охоте, не смотря на его крутой нрав и поступки.
Но кто он? Шаман только передает волю предков, но не вправе осуждать простых людей, у которых свой путь, по которому их ведут духи, предлагая пройти те или иные испытания.
Путь до места охоты долог и охотники вернулись только через несколько дней.
Орза был доволен собой. Они смогли добыть бизонов и возвращались с большой добычей, несмотря на то, что многие получили ранения.
Раны заживут, боль отступит, и только мысль о хорошей охоте останется в памяти, и о ней они расскажут своим детям.
Орза дома ждала женщина, которую он взял второй женой. Первая не могла никак родить: утроба была слабая и она все время скидывала ребенка.
Тогда-то он привел другую: Каола ему больше нравилась своим характером.
Она сразу стала в доме хозяйкой, превратив молчаливую первую жену в рабыню, которая выполняла все приказы молодой жены.
Орзе нравилось её податливое тело, её ласки и способность утихомиривать его гнев: она знала, какие слова нужны ему в такие моменты. Его не смущало, что Каола крикливая не в меру с первой женой и с другими.
Пусть ругается и на всех кричит, а его устраивало, что с ним она тиха, как ночь, страстная в постели, как огонь.
И она уже носит его первенца, его долгожданного наследника.
Сул встретил их восторженными криками. Все соскучились по мужьям и устали от волнения за их жизнь.
В этот раз вернулись все.
Орзу так понравилось охота, которая сопровождалась смертельным риском, где приходилось встречаться с опасностью и проявлять свою силу, чувствовать, как по жилам течет хищный азарт, смотреть в глаза животному и знать, что и сейчас его вновь не подведет удача.
В такие минуты он забывал о других, находящихся рядом с ним, и что их подвергает опасности ради своего минутного преображения в хищника, с которым он себя ассоциировал.
В этот раз вождь даже не спросил Шамана об их шансах на охоте. Они ушли, а женщины, как всегда, занялись своими делами.
Шаман проводил охотников и вернулся в дом. Он раскинул кости и стал всматриваться в узор.
Он говорил, что охота будет удачной, но рядом лежали кости, которые говорили о смертельной опасности.
Он решил ещё раз раскинуть их, но расклад повторился, только вверху кости сложились в знак, который заинтересовал его своим положением.
—Амасс, — проронил он и задумался.
Этот знак указывал на звезду, которая указывает путь, ведет и помогает в нелегкое время.
О ней ему рассказывал старый Шаман, и предупреждал, что она появляется в трудное время, но если следовать за ней, то она приведет и даст надежду на будущее.
Но что она означает в данный момент? Хороший или плохой исход для охотников? Может они попали в трудную ситуацию, а она укажет им путь?
На свои вопросы пока он не знал ответа и решил завтра еще посидеть и пообщаться с предками. Сейчас они молчали.
Ночью он проснулся от сильных толчков. На улице слышались испуганные крики, и даже плач. Все люди вышли из своих хижин и столпились, не понимая, что происходит: почему земля ходит ходуном?
—Что это?
—Гнев предков?
—Беда придет…
— Тихо! — проговорил он. — Идите спать. Завтра все выясним.
Люди ещё долго прислушивались к звукам, но земля больше не вздрагивала.
Постепенно все разошлись, а Шаман не спал. Не об этом ли препятствии говорили предки? Вдруг обрушилась гора и перегородила охотникам путь назад?
Он просидел всю ночь, пытаясь достучаться до предков. Под утро его словно вытолкнули их хижины.
Он повернул голову и увидел, как небосвод затягивается серой пеленой, а на горизонте стоит серый туман.
Солнце так и не взошло в этот раз, только сильный ветер дул в сторону горизонта.
Через несколько дней пришли мужчины без добычи. В суле наступил день скорби.
Вернувшиеся охотники рассказали о пепле, который падал с небес и принес неведомую болезнь.
Люди начинали кашлять и задыхаться, и потом умирали.
Немногие спаслись. Они от страха укрылись под корнями деревьев и, когда пепел перестал падать с небес, с ужасом убежали из тех мест.
Орза был молчалив, и даже рождение сына не принес радость. Много охотников погибло в то время, а это означало тяжелые времена в племени. С малым количеством людей много не добудешь пропитания.
—Шаман. Что скажешь? — задал он ему вопрос.
Что мог сказать ему? Он уже разговаривал с предками, и они говорили о беде, которая скоро придет в их дом.
—Беда идет, — ответил он.
—Какая беда? Откуда? — нетерпеливо переспросил Орза.
—Из-за горизонта, — однозначно ответил тот. — Нужно идти за Амасс.
Вождь подумал, что придет болезнь, которая возникла ниоткуда и упала с Небес, но он не знал, что делать в этом случае и как противостоять ей.
И где искать Амасс, которая укажет путь? Да и по виду Шамана тот также не знал, где искать Амасс — путеводную звезду.
Шаман больше ничего не ответил. Он свое слово сказал. Через некоторое время на дороге, ведущая в сул, появились люди, которые рассказали, что им пришлось покинуть свои места из-за шеари—смерти.
Она была в облике людей, на голове которых были черепа. Они убивали мужчин, а женщин и подростков уводили.
Немногим посчастливилось спастись. И теперь они ищут новое место для своего племени. Утром они ушли, но Шаман видел в их глазах страх, который гнал их дальше в неизвестность.